Готовый перевод The Village Bully's Obsession / Снежная буря: В плену у деревенского тирана: Глава 4

Юэ Хао ничего не оставалось, как сесть и продолжить выпивать с Лу Чао и Хэ Чжаоюном.

Солнце уже опустилось за западный горизонт, и У Сюй как раз собирался идти на кухню готовить ужин, как вдруг появились его дядя и старшая тетка.

Из-за накопившейся на душе обиды У Сюй не слишком тепло относился к тетке и дяде, но они все-таки были родственниками, поэтому он очень вежливо принес им стулья и попросил присесть.

— Всё случилось так внезапно, а мы эти два дня были заняты хлопотами с похоронами твоего отца и толком не смогли утешить ни тебя, ни твоего младшего брата, поэтому сегодня заглянули навестить вас, — заговорил дядя первым.

— Спасибо за ваш труд, и спасибо за заботу, — с видом глубокой тронутости ответил У Сюй.

— А где твой брат? Вернулся в школу? — с напускным участием поинтересовалась тетка.

— Нет, спит наверху, эти две ночи он почти не спал, — У Сюй изо всех сил старался поддерживать видимость вежливости.

— М-да, после такого несчастья на душе у него, конечно, тяжело, и уснуть трудно. Пусть хорошенько отдохнет, — произнесла тетка, на мгновение замолчала, а затем перешла к цели визита: — Мы пришли сегодня, чтобы узнать: раз твой отец так внезапно ушел, что теперь будет с нашими семейными полями? Их ведь поделят между родственниками для обработки?

— Если делить, то вы, как родня со стороны матери, смотрите, не забудьте выделить и нам парочку наделов, нельзя же отдавать всё до единого родственникам по линии твоего отца, — добавила тетка.

Дядя тоже кивнул, судя по всему, полностью разделяя ее мнение.

Услышав это, У Сюй почувствовал сильнейшее возмущение. Ишь вспомнили, что они родня по материнской линии! Когда его мать тяжело болела, никто из них не утруждал себя визитами, а когда она скончалась, никто даже не пришел проводить ее в последний путь. Зато теперь они разом вспомнили, что приходятся ей родственниками.

— Мы пока ничего не планировали делить. Если до этого действительно дойдет, я позову и родню со стороны отца, и родню со стороны мамы, все соберутся вместе, и мы обсудим, как поделить всё поровну, — сухим тоном ответил У Сюй, после чего велел гостям убираться: — Мне нужно готовить ужин, задерживать вас не стану, ступайте осторожно.

Тетка и дядя удалились с крайне кислыми физиономиями.

Едва они вышли за ворота двора, как У Сюй подошел, намереваясь запереть калитку, и вдруг заметил Чжуан Суханя, который стоял у входа и смотрел в их сторону — неизвестно, сколько времени он там уже провел.

У Сюю показалось, что посторонний стал свидетелем позорной семейной сцены. Внутри у него и так всё кипело, а теперь раздражение вспыхнуло с новой силой. Он злобно зыркнул на Чжуан Суханя, с грохотом захлопнул тяжелые железные ворота и повернулся, направляясь в дом.

Чжуан Сухань не почувствовал ни малейшей неловкости или злости. Напротив, уголки его губ изогнулись в улыбке, и он, насвистывая, зашагал прочь со двора.

Снова ночь прошла почти без сна. Рано утром У Сюй с увядшим видом поднялся готовить завтрак: как и прежде, сварил котелок каши и обжарил пару овощных блюд.

Эти два дня младший брат спал с ним в одной комнате. Прошлой ночью спалось брату на редкость крепко, он поднялся спозаранку и помог разложить по мискам кашу, которую сварил старший.

— На сколько дней ты отпросился у учителя? Может, вернешься на учебу завтра? — У Сюй опустил голову, сделав пару глотков каши, и сказал брату: — Если на душе стало чуть легче, возвращайся в класс. Если затянуть с отгулами, боюсь, отста Pешь по программе.

У Лин поначалу молчал. Лишь спустя долгое время он сдавленным голосом выдавил короткое — угу, — соглашаясь выйти на занятия завтра.

Низко склонив голову, он тихо шмыгал носом и ел кашу. Чуть позже он поднял на старшего брата исполненные боли и растерянности глаза и спросил:

— Брат, а куда я теперь буду ездить по выходным? Папы больше нет, ты работаешь в другом месте, дома останусь только я один…

Дойдя до этого места, он горько заплакал.

У Сюй смотрел на него, понимая, что эта проблема тревожит и его самого. Но он был старшим братом — на целых одиннадцать лет старше, — и как бы тяжело ни было на сердце, У Сюй не смел показывать свою растерянность, чтобы не лишать брата чувства безопасности. Он протянул руку, потрепал У Лина по голове и произвел мягко:

— Об этом брат еще думает, тебе не нужно беспокоиться. Твое дело — хорошо учиться в школе, и запомни: как бы ни повернулись события, брат тебя не бросит.

— Завтра ты возвращайся в школу, а остальные вопросы брат уладит. Как только всё решится, я сразу же тебе сообщу, — ласково добавил У Сюй.

Услышав эти слова брата, У Лин значительно успокоился. Он вытер слезы, послушно ответил — угу — и, опустив голову, принялся за завтрак.

У Сюй тоже продолжил есть кашу. Сделав еще пару глотков, он взял палочки для еды, подцепил кусочек ярко-зеленой зелени и отправил в рот, но, пожевав пару раз, так и не смог проглотить. Горло было в порядке, боли при глотании не ощущалось, да и вообще никакого физического дискомфорта не было, просто кусок не лез в горло — стоило начать есть овощи, как желудок тут же сводило спазмами. Он прекрасно понимал причину: с тех пор как отца не стало, он не мог проглотить ни кусочка зелени или мяса. Вероятно, это была стрессовая реакция на тяжелую утрату.

Он ни капли не переживал по этому поводу: не идут овощи — и не надо, по крайней мере, кашу пить получалось, а пока в желудок попадает каша, от голода не умрешь.

На следующий день, позавтракав, У Лин собрал вещи и засобирался в школу.

Школа находилась в уездном центре, а добираться туда нужно было на автобусе. Их деревня со всех сторон была окружена горами, и автобусная остановка располагалась на шоссе почти в двух километрах от деревенских ворот. У Сюй лично проводил брата до остановки, вновь и вновь наказывая прилежно учиться и не убиваться из-за смерти отца, чтобы не подрывать здоровье и учебу.

У Лин со слезами на глазах кивал и твердил, что всё запомнил.

Опасаясь, что карманных денег не хватит, У Сюй перевел ему тысячу юаней со словами:

— Если деньги понадобятся, скажи брату.

— Хорошо, — глаза У Лина покраснели. В этот момент подошел автобус, и он попрощался: — Я поехал, брат.

— Давай, ступай. На дороге будь осторожен, как доберешься до школы, черкани весточку, — сказал У Сюй.

У Лин ответил коротким «хорошо», помахал брату рукой и запрыгнул в автобус.

Дождавшись, пока автобус скроется из виду, У Сюй повернул обратно к дому.

Во второй половине дня он занялся уборкой и стал разбирать вещи покойного отца.

Каждый предмет, некогда принадлежавший отцу, отзывался в сердце У Сюя острой болью. Особенно тяжело было смотреть на отцовский телефон, удостоверение личности, банковские карты и потрепанную сберегательную книжку — увидев их, он уже не мог сдерживать слезы.

Сквозь затуманенный слезами взор он открыл сберегательную книжку: на балансе было чуть больше двадцати тысяч юаней. Всё это были крохи, которые отец зарабатывал тяжелым крестьянским трудом, неизвестно сколько времени собирая каждую копейку.

Раньше отец говорил, что откладывает деньги на учебу младшего сына в университете. Сам же У Сюй пообещал отцу, что о плате за учебу брата тот может не беспокоиться — он сам возьмет это на себя, лишь бы У Лин прилежно учился и поступил в вуз.

Тогда отец возразил, что старшему сыну не стоит тратиться на учебу младшего, а заработанные деньги лучше копить для себя, чтобы в будущем хватило на свадьбу. Но У Сюй ответил, что жениться не собирается и деньги ему ни к чему. Отец не стал допытываться о причинах, лишь повторил, что заработанное всё равно нужно откладывать для себя на черный день.

Отец вечно думал только о своих двоих сыновьях. Как же небеса могли быть столь жестоки и забрать такого замечательного человека?..

Чем больше У Сюй думал об этом, тем сильнее болело сердце, и, пользуясь тем, что рядом никого не было, он наконец смог от души выплакаться.

Он плакал бог весть сколько времени, пока не зазвонил телефон младшего сына — то есть его брата. У Сюй сразу прекратил рыдать, прочистил горло, чтобы брат не заметил ничего странного в голосе, и принял вызов.

Брат уже добрался до школы и звонил, чтобы сообщить, что всё в порядке. У Сюй еще раз наказал ему прилежно учиться, беречь себя и звонить при любых проблемах.

Завершив разговор, он отложил телефон и продолжил разбирать отцовские пожитки.

К тому моменту, как он закончил уборку, на улице уже стемнело. У Сюй только собрался пойти на кухню и приготовить себе ужин, как вдруг в ворота кто-то постучал. Открыв калитку, он увидел обоих дядей, обеих теток-невестсток и родную тетку — все они стояли за порогом. Похоже, дело было важным, и У Сюй провел их во двор.

Он хотел пригласить гостей в главный дом, но старший дядя сказал, что они посидят прямо снаружи. Тогда У Сюй принес им стулья, и родственники уселись под навесом у входа.

Устроившись на местах, они огляделись, и старший дядя У Цюаньшэн спросил:

— Маленький Лин уже вернулся в школу?

— Да, уехал сегодня утром, — ответил У Сюй. Он тоже притащил стул и присел, но не стал сближаться со старшими, намеренно держась на некотором расстоянии и заняв место с самого краю.

Старшие родственники, казалось, не обратили на это внимания. Миролюбиво расспросив о том, разобрал ли он вещи покойного отца, и посоветовав ненужное выбросить, а важные формальности уладить побыстрее (например, если на сберегательных книжках и банковских картах остались деньги, снять их и перевести на карты обоих братьев, пока не аннулировали отцовское удостоверение личности, иначе потом возникнут трудности), они перешли к делу.

Советы были вполне здравыми, и поначалу У Сюй даже слегка растрогался, но стоило зайти разговору о землях, как его лицо мгновенно окаменело.

— Твой брат все еще учится, да и ты сам круглый год пропадаешь на заработках в чужих краях, приглядывать за семейными угодьями тебе некогда. Столько земли не должно пустовать, так что отдай ее нам на обработку, — с суровым выражением лица заявил старший дядя. — Мы не станем возделывать ваши поля даром, будем выплачивать вам двоим ежегодную арендную плату — по двести юаней за му земли, как тебе такое? Мы же родня, да и чужие люди обрабатывают чужие наделы по такой же цене.

Не успел У Сюй и слова сказать, как тетка, второй дядя и обе тетки-невестстки согласно закивали.

— Впрочем, есть один нюанс: если земля бедная, брать за нее по двести юаней аренды нельзя, иначе получится нечестно, — вставила старшая тетка.

— В вопросе аренды лучше придерживаться единой ставки. Невозможно же точно определить, какой участок хороший, а какой плохой, и если каждый захочет платить поменьше, все начнут утверждать, будто им достался плохой надел, — возразила вторая тетка-невестка.

— Хорошая земля или паршивая — это же прекрасно видно! Например, надел на Синьпо куда лучше того, что лежит в Шанпэне. Если мне достанется участок в Шанпэне, я ни за что не соглашусь платить двести юаней аренды, — скривилась старшая тетка.

— Хватит, перестаньте спорить! Какую арендную плату установить, решим потом, сначала нужно разобраться, как делить земли, — прикрикнул старший дядя.

Одернутые старшим дядей, вторая тетка и старшая тетка перестали препираться из-за арендной платы и вновь сосредоточились на вопросе дележа полей — ведь он был самым главным.

У Сюй хранил полное молчание. Он сидел неподвижно и безучастно наблюдал за тем, как они собираются делить оставленные родителями наделы.

— Я думаю так: мы тут подсчитаем, сколько всего му земли оставили твои покойные отец и мать, а потом разделим ее исключительно между родственниками по линии твоего отца. И не вздумай выделять наделы родне со стороны матери — ты что, забыл, как они относились к твоим родителям? Если ты им что-то отдашь, мы на это не согласимся, — гневно изрек старший дядя, глядя на У Сюя.

http://bllate.org/book/39588/5014713

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь