Готовый перевод Unwelcome / Нежеланный: Тень прошлого: Глава 5

Лин Юй соскользнул со ствола дерева. Приземлившись, он из-за полного истощения сил сразу не удержал равновесие. Чтобы не опозориться перед Чэн Сюем, он просто ухватился одной рукой за ствол и, сделав вид, что всё в порядке, тут же сел на землю.

Чэн Сюй всё это время молча наблюдал за ним со стороны. По тому, как Лин Юй слез с дерева, он сразу понял, что тот лишь хорохорится, однако помогать не стал. Дождавшись, пока Лин Юй устроится на земле, прислонившись спиной к стволу, Чэн Сюй приблизился на пару шагов, вытащил свой походный флягу, отвинтил крышку и поднёс её к губам Лин Юя.

Лин Юй поднял голову, сердито зыркнул на него, подхватил ладонью дно фляги и попытался забрать её из рук Чэн Сюя.

Чэн Сюй с затруднённой улыбкой покрепче перехватил флягу и не отдал:

— Не пролей. Только что лично приезжало старшее командование. Сказали, что устраивать для вас такие тренировки высокой интенсивности сейчас — просто сумасшествие... Остальных уже давно увезли на грузовиках, а мне ещё тащить тебя на своих двоих до ближайшего лагеря на отдых... Это наша единственная фляга с водой.

Он заговорил с Лин Юем редким для себя мягким тоном. Год назад, во время отборочных сборов, Лин Юй попал сюда по прямой рекомендации командования военного округа, и поначалу Чэн Сюй почти не обращал на него внимания. Изначально больше всего надежд он возлагал на Тань Тэна, которого с огромным трудом лично переманил из другого военного округа. Когда Чэн Сюй вернулся оттуда, Лин Юй уже прибыл в часть для прохождения службы. По заведённой у Чэн Сюя привычке, лучшими считались те подчинённые, которых он добыл сам; и хотя направленных командованием военных округа новичков разрешалось брать на тренировки, стоило только разочароваться в таком бойце, как его немедленно отправляли обратно кратчайшим путём.

В первую неделю тренировок, как и в этот раз, Чэн Сюй не участвовал: всё равно отрабатывалась самая банальная общефизическая подготовка, с которой Мо Бэй прекрасно справлялся сам. Лишь случайно, стоя у окна своего кабинета и глядя вниз, Чэн Сюй бросил один взгляд и сразу выделил Лин Юя среди сплошной массы марширующих курсантов.

Он помнил, как тогда ворчал про себя: не снимает ли здесь какая-то телекомпания сериал про спецназ и не пожаловали ли они в их часть пожить реальной жизнью. Но тут же подумал — нет, вряд ли; даже если это и вправду актёры, приехавшие за жизненным опытом, им точно нечего делать в таком месте. Каким бы элитным ни был спецназ, он делится на зоны, где можно набираться впечатлений, и где нельзя. К тому же, даже если это и вправду стажировка, нельзя же тренироваться наравне с кандидатами в отряд — неужели они не понимают, что здесь, чего доброго, и до человеческих жертв недалеко? Эй, как при таком серьёзном деле никто даже не удосужился предупредить его, командира? Разве человеческая жизнь — не шутка?

Уперев руки в боки, Чэн Сюй тогда битый час со злостью и полнейшим недоумением бормотал наверху, никак не укладывая в голове мысль, что Лин Юй — рядовой участник отбора. Позже, даже когда Мо Бэй бил себя в грудь и ручался, что никакой Лин Юй не актёр, Чэн Сюй ещё долго отказывался этому верить.

По мнению Чэн Сюя, Лин Юю следовало бы идти в артисты, а в спецподразделении он выглядел инородным телом при любых раскладах.

Но стоило Чэн Сюю лично заняться их подготовкой, как спустя всего три дня Лин Юй заставил его в корне изменить своё мнение. Он начал думать, что Лин Юй от рождения создан для службы в спецназе. Более того, когда позже ему доводилось слышать, как кто-то за спиной шушукался, будто Лин Юй похож на бабу, первой реакцией Чэн Сюя были зависть, злость и грязная человеческая зависть к чужому успеху.

Взять хотя бы Лю Чуаня, этого смазливого паренька из первого отряда Специального назначения — его недолюбливали мужчины, вероятно, даже не из-за характера, а потому, что при такой невероятной силе у него нафига была эта мордашка, притягивающая пчёл и бабочек?

Для сурового воина смазливое личико — всё равно что смертоносное оружие.

В отношении Лин Юя Чэн Сюй считал это справедливым вдвойне.

Среди толпы грубых, тесанных топором мужиков Лин Юй выглядел красиво, как белая ворона, но при этом обладал силой, превосходящей любые мыслимые пределы.

А мужчины, по правде говоря, куда меньше женщин способны перенести поражение от того, кто выглядит точь-в-точь как женщина.

Из-за этого Лин Юй с самого начала был вынужден прилагать куда больше усилий, чем остальные, чтобы влиться в чисто мужской коллектив спецназа. Чэн Сюй даже переживал за него по этой причине и, вопреки собственным принципам, намекал Лин Юю на это ещё на раннем этапе отбора, однако быстро понял: те проблемы, о которых он беспокоился, для Лин Юя вообще не имели никакого значения. Ни товарищи, ни сослуживцы — ничто из этого не волновало Лин Юя ни капли. В глазах Лин Юя существовал исключительно он сам.

Это открытие разочаровало Чэн Сюя, а следом за разочарованием пришла злость.

Из-за этого во второй половине отборочного тура он относился к Лин Юю с невероятной строгостью: он надеялся пробить его толстокожесть, но Лин Юй лишь до конца оправдал его разочарование.

Поэтому Чэн Сюй привык встречать Лин Юя язвительным отношением — будь то колкие слова или едкие насмешки, перед Лин Юем он неизменно демонстрировал лишь столь негативные эмоции.

Но на этот раз, хотя он и понимал, каким человеком остаётся Лин Юй, и по-прежнему не жаловал его, железная стойкость, с которой тот продержался до самого конца, вызывала искреннее уважение.

К тому же он знал, что старшее командование явилось сюда лично не столько из опасений, что он натворит дел на тренировке, сколько затем, чтобы обозначить свою позицию. Командование хотело оставить Лин Юя. Каким бы человеком он ни был, лично они с ним близко не сталкивались, но его результаты лежали на поверхности, неоспоримые. В прошлый раз, уважая волю Чэн Сюя, начальство при уходе Лин Юя не сказало ни слова.

И тем не менее Лин Юй заявился снова — что несомненно укрепило веру командования в необходимость зачислить его в отряд.

Тем более в нынешней тренировке добрая половина людей отсеялась уже в первые двенадцать часов, до того проливного дождя дотянули единицы, а в финальные двенадцать часов задачу продолжал выполнять буквально один лишь Лин Юй.

Остальных давно эвакуировали, а начальство велело ему лично забрать Лин Юя и даже запретило сразу везти его назад на машине именно затем, чтобы дать Чэн Сюю шанс взглянуть на Лин Юя по-новому и переосмыслить своё к нему отношение.

Но, по правде говоря, для самого Чэн Сюя это оказалось задачей не из лёгких.

Не то чтобы он упрямился и наотрез отказывался давать Лин Юю второй шанс.

Просто в сложившейся ситуации Лин Юй вымотался до такого жалкого состояния из-за придуманного им же задания; и хотя Чэн Сюй по-прежнему не жаловал парня, он не мог не восхищаться им, из-за чего внезапно растерялся и перестал понимать, как теперь с ним держаться.

Продолжать сыпать издевательскими колкостями, как раньше? Но его сердце — не железный лист, и на такое он сейчас был банально неспособен.

Проявлять же мягкость и нежность при их-то отношениях — казалось диким и неловким при любой попытке обдумать это.

Чэн Сюю оставалось лишь взять себя в руки и попытаться воспринимать Лин Юя как обычного рядового бойца, который ему ни капли не докучает. Сейчас этот рядовой боец находился в скверном состоянии, причём довел его до этого он сам, а значит... стоило вести себя помягче.

Однако Лин Юй вовсе не оценил его великодушия: дернув рукой, он силой вырвал флягу у командира из рук и, поднеся к губам, принялся неторопливо пить.

Смирившись, Чэн Сюй опустил руки и присел на корточки прямо перед Лин Юем.

Лин Юй пил очень медленно, но даже при этом — не капли воды во рту целых тридцать шесть часов! — от любых глотков у него перехватило дыхание, и он закашлялся.

Чэн Сюй поспешно помог придержать флягу: пешком до ближайшей базы топать не меньше трех-четырех часов, и Лин Юю ещё потребуется эта вода, чтобы восстановиться; если он расплещет хоть капли, новой им добывать будет негде.

Лин Юй сердито зыркнул на назойливую заботу Чэн Сюя, затем оттолкнул флягу, позволяя тому забрать её обратно и закрутить крышку.

Чэн Сюй криво усмехнулся: надо же было додуматься поручить ему нянчиться с Лин Юем — спасибо командованию за такую идею.

Поприседанув перед ним пару минут, Чэн Сюй спросил:

— Идём сейчас?

В мыслях он, вообще-то, собирался тащить его на себе, но с гордым характером Лин Юя тот вряд ли бы на это согласился.

Лин Юй бросил:

— Чуть позже.

Чэн Сюй пожал плечами, понимая, что едва Лин Юй уселся на землю, его переутомленное тело ещё нескоро обретёт силы для подъема. Переступив на корточках назад на пару шагов, Чэн Сюй отыскал ближайший ствол и тоже бухнулся задницей на землю.

Стоило ему усесться, как Чэн Сюй тут же пожалел об этом: земля оказалась сырой и ледяной насквозь, холод сквозь тонкую ткань тренировочного костюма пополз вверх, но раз уж сел — вскакивать обратно было бы слишком позорно.

Подняв глаза на Лин Юя, он увидел, что этот сопляк щурится, с интересом разглядывая его, и хотя губы его были плотно сжаты, вся улыбка отчетливо читалась во взгляде.

Наверняка тот сразу понял, как тут холодно, но встать уже не мог, и просто ждал, пока он тоже усядется рядом.

Беззвучно выругавшись про себя пару раз, Чэн Сюй с невозмутимым видом посмотрел на Лин Юя:

— Как настроение? Не хочешь сказать спасибо за то, что я подыгрывал тебе всё задание?

Лин Юю, изначально злорадно наблюдавшему за мучениями Чэн Сюя, этот вопрос мгновенно подпалил фитиль внутри.

Сквозь зубы он процедил:

— Тебе кажется невероятно забавным так меня изолировать, да?

Сначала тот при всех подчеркнул, что Лин Юй — изгнанник, вернувшийся в строй. Подобные новички, прибывшие из разных военных округов и частей, в тот момент ещё не успели прочувствовать всю жестокость отбора и не ведали, что те, кто останется в конце, — это элита из элит. Стоило вскрыть личность Лин Юя, как презрение со стороны остальных стало гарантированным. К тому же Чэн Сюй недвусмысленно дал понять, что терпеть его не может, а Лин Юй при этом заявлял, что во что бы то ни стало прорвется в отряд Чэн Сюя — с точки зрения окружающих, поведение выглядело бесстыдней некуда.

А в нынешнем задании Чэн Сюй хоть и предупреждал заранее, что лично прикончит Лин Юя, в финале в живых остался один лишь Лин Юй, а все те, кто держался к нему ближе других, оказались «убиты». Этот счет они наверняка тоже предъявят ему.

Лин Юй яростно уставился на Чэн Сюя:

— Ты просто хотел, чтобы все от меня отвернулись, а потом выдавили из отряда, да?

Чэн Сюй улыбнулся. Когда Лин Юй строил из себя разъяренного зверка, ругаться с ним было куда проще. Больше всего он боялся увидеть на этом лице выражение слабости — тогда он точно терялся бы, не зная, как с ним быть.

Вместо ответа на вопрос Лин Юя Чэн Сюй решил намеренно его подзадорить:

— Эй, а ведь раньше ты через слово твердил мне: товарищ командир, разрешите обратиться, да ваше благородие... Как так вышло, что прошло всего несколько дней, а в ход пошло простое «ты»? Никакого воспитания!

Хотя он и впрямь намеренно добивался того, чтобы Лин Юя изолировали, цель его расходилась с тем, что тот себе навоображал. По правде говоря, он действительно недолюбливал Лин Юя и так же искренне не верил в его преображение; но в отличие от планов командования, даже при всём обилии заготовленных заранее предрассудков, Чэн Сюй намеревался предоставить Лин Юю ещё один шанс.

Ему хотелось узнать, как тот поведёт себя в условиях полной изоляции и травли со стороны коллектива.

И по этой реакции понять — годится ли Лин Юй вообще для службы в Острых Клинках, сможет ли остаться.

Пусть даже речь шла о человеке, которого он терпеть не мог: нормальное сосуществование — одно дело, а принципом Чэн Сюя оставалось предоставление каждому относительно равных возможностей.

Разумеется, делиться этим с Лин Юем на данном этапе он не собирался.

Встретившись взглядом с округлившимися от злости глазами Лин Юя, Чэн Сюй усмехнулся:

— Эй, Лин Юй, я ведь на самом деле хотел спросить: раз уж ты так уперся и рвешься именно в моё подразделение, тебе самому не кажется это бессмысленным? — Он нарочно выделил интонацией слово «это», давая понять, что поступки Лин Юя не укладываются ни в какие рамки его понимания. — Ты же сам знаешь: не только я, остальные в отряде тоже к тебе не пылают теплом. А уж если брать этих новобранцев — те, кто в итоге прорвется внутрь, судя по текущему раскладу, вряд ли воспылают любовью к тебе. Находиться в окружении таких людей — тебе самому не тошно? Или ты испытываешь скрытую тягу к мазохизму?

Стоило Чэн Сюю договорить последнюю фразу на излёте едкой шуточки, как Лин Юй, до этого яростно сжимавший зубы и слушавший его молча, метнулся вперед с ловкостью испуганного зайца, выхватил закрепленный на бедре нож и бросился на Чэн Сюя.

Чэн Сюй даже не шелохнулся, позволив чужому телу с размаху навалиться на себя. Кинжал в руке Лин Юя с глухим звуком вонзился в ствол дерева ровно над его головой.

Тяжело дыша, Лин Юй полуприсел перед Чэн Сюем. Его ладонь продолжала сжимать рукоять ножа, а из-за разницы в их положениях он возвышался над Чэн Сюем ровно на голову, получая возможность смотреть на него свысока.

Выражение лица Чэн Сюя не изменилось ни на йоту — он лишь скосил глаза на ствол у себя за спиной: там к дереву острием клинка была пригвождена небольшая серо-бурая змейка; она еще пару раз судорожно дернула головой, после чего хвост её обвис у самого его уха, и она замерла окончательно.

Слегка отклонившись от скользкого холодного трупика змеи, Чэн Сюй произнес:

— Она не ядовитая. — Подтекст читался легко: даже если эта малютка лизнет тебя разок, не помрёшь, так что спасением жизни этот поступок Лин Юя назвать было нельзя при всём желании.

Сам Лин Юй и не помышлял требовать никакой благодарности за спасение. Его занимало другое — почему Чэн Сюй не сдвинулся с места, когда он сорвался с места в атаку.

— Ты не боялся, что этим ударом я проткну тебя? — спросил Лин Юй. В конце концов, они только что ругались, и у него в самом деле промелькнул импульс зарезать собеседника к чертям.

Чэн Сюй опешил, будто подобный вопрос застал его врасплох. Он хмыкнул:

— Ты же не сумасшедший. Не говоря уж о том, чтобы зарезать меня, за одно лишь ранение тебя отдадут под такой трибунал, что мало не покажется.

Лин Юй фыркнул, никак не прокомментировав слова командира.

Но неожиданно тема разговора сменилась на лету: Чэн Сюй вдруг спросил:

— Эй, а будь эта змея ядовитой, ты бы всё равно стал её убивать, Лин Юй?

Лин Юй свирепо вытаращил глаза, с досадой опуская взгляд на Чэн Сюя. Помолчав секунду, он процедил сквозь зубы:

— Не переживай, я может в один прекрасный день и вправду воткну в тебя нож, но смотреть сложа руки, как тебя кусает ядовитая змея, точно не стану!

После сказанного он уже не рассчитывал сохранить хоть какое-то подобие хорошего впечатления о себе в глазах Чэн Сюя.

Подумав над его ответом, Чэн Сюй разочарованно покачал головой:

— А я-то думал... Лин Юй, я почитал тебя за умного парня, откуда же в тебе столько глупости? Разве ты не знаешь, что за удар ножом мне тебе придется отвечать по всей строгости, а вот если меня укусит змея — твоей вины в этом нет. Никуда не годится, сообразительность у тебя на нуле.

Грудь Лин Юя ходила ходуном от ярости. Не говоря больше ни слова, он свирепо сверлил командира взглядом.

Заметив, что довёл парня до ручки, Чэн Сюй с двусмысленной улыбкой поинтересовался:

— Лин Юй, ты часом не собираешься вставать с меня? Поза, в которой мы застыли, выглядит несколько двусмысленно. Тот, кто не в курсе, решит, что ты задумал нечто непристойное со старшим по званию. Нехорошо получается.

Приговаривая это, Чэн Сюй не преминул скользнуть взглядом вверх и вниз по их сцепленным телам.

Лин Юй продолжал удерживать рукоять кинжала над головой Чэн Сюя. Из-за того, что он полустоял перед ним на коленях, одно колено упиралось аккурат между ног Чэн Сюя, а бедро прижималось к согнутой ноге командира.

Расстояние между их телами не превышало десяти сантиметров: стоило Чэн Сюю чуть приподнять подбородок, как он ощущал дыхание, слетающее с губ Лин Юя, а если он опускал взгляд чуть ниже, то оказывался прямо напротив нежной белизны чужой шеи со следами мелких ссадин и грязными разводами от пота и дождевой воды. И пусть всё вокруг было испачкано грязью, на этой светлой коже подобная картина почему-то вызывала странное возбуждение.

Каждый вдох Чэн Сюя наполнялся запахом Лин Юя — смесью сырой земли и чистой лесной прохлады; нельзя было сказать, что аромат этот одурманивал, но он был настолько естественным, что хотелось вдохнуть его ещё раз.

Чэн Сюй неловко ухмыльнулся. Изначально он планировал просто подразнить парня, но стоило отвлечься на ощущения, как их текущая поза и впрямь начала казаться чертовски неловкой.

Лин Юй же, в отличие от него, на эти слова никак особо не отреагировал: опираясь на кинжал как на опору, он поднялся на ноги, отступил на пару шагов и бросил:

— Не беспокойтесь, даже если кто-то увидит, никому и в голову не придет подумать, будто командира одолели. Ваша репутация безупречна и величественна.

— А-а, кхе-кхе. — Чэн Сюй сухо кашлянул. Хотя Лин Юй и вернулся к старой форме обращения вроде товарищ командир и ваше благородие, звучали эти слова предельно язвительно. Впрочем, сбить с толку его успел не столько тон Лин Юя, сколько его предельно честное выражение лица при произнесении фразы вроде «одолели».

Чэн Сюй с некоторым чувством вины зыркнул на Лин Юя: неужели этот парень и вправду не уловил его сального подтекста? А с виду казался таким сообразительным...

Впрочем, излишняя правильность — качество всегда хорошее.

Поразмыслив с минуту, Чэн Сюй пришёл к такому выводу. Затем, заметив, что Лин Юй смотрит на него ледяным взглядом, он скосил глаза на кинжал, всё ещё торчавший над его головой:

— Не собираешься забирать? Казённое оружие всё-таки.

Лин Юй молча шагнул ближе и потянулся за ножом. На самом деле, если бы у него оставались силы вытащить его как положено, он сделал бы это ещё пару минут назад. Но раз уж Чэн Сюй поднял эту тему — что ж, придется тянуть.

Сделав незаметный шаг назад, он ухватился за рукоять и резко дернул на себя. Кинжал вышел из древесного ствола, но Лин Юй от неожиданности качнулся назад и оступился на пару шагов.

Чэн Сюй сдавленно прыснул в кулак.

Лин Юй зыркнул на него.

Чэн Сюй поднялся на ноги, подошел вплотную, развернулся к нему спиной и полуприсел:

— Запрыгивай. — Он хотел добавить «не дури», но вовремя проглотил это слово.

Лин Юй не сдвинулся с места.

Чэн Сюй поинтересовался:

— Понимаешь, какова была цель этого задания для вас?

Лин Юй чуть приподнял бровь, выжидая продолжение, но Чэн Сюй молчал.

Пригнувшись ниже, Лин Юй послушно лег животом ему на спину.

Чэн Сюй качнул его на плечах, поудобнее устраивая на спине, и зашагал прочь из чащи:

— Не для того, чтобы заставить вас бросать товарищей, а чтобы вы уяснили: задание стоит на первом месте, но за каждым выполненным заданием может стоять огромная цена, выплаченная за вас вашими боевыми братьями...

http://bllate.org/book/39538/5007978