Готовый перевод A Grain of Sand in the Red Dust / Песчинка в вихре суеты: Возвращение блудного гения: Глава 9

Секретарь из любопытства вытянул шею, пытаясь разглядеть текст на экране, и постепенно его лицо слегка изменилось.

Пальцы Цинь Цзиня с чёткими суставами легко скользнули по экрану, и взгляд задержался на той самой записи в ленте друзей, от которой Гао Сюня едва не вырвало кровью:

Умею готовить бенто, заботиться о доме и детях, и посреди ночи для меня всегда горит лампа. Спасибо младшему брату, теперь мои взгляды на мужчин полностью изменились (смайлик с улыбкой.jpg).

Прочитав всё до последнего слова, Цинь Цзинь откинул голову назад, закрыл глаза и неизвестно о чём задумался.

В кабинете воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тревогой в сердце Гао Сюня.

Мгновение спустя Цинь Цзинь наконец заговорил:

— Напиши Ли Сичунь и спроси, она действительно считает, что её братец так хорош?

Столкнувшись с непредсказуемым выражением лица босса, Гао Сюнь с сомнением принялся набирать текст. Как раз из-за того, что они с девушкой несколько дней не разговаривали, это могло послужить поводом для возобновления связи.

Его большой палец замер над кнопкой отправки на несколько секунд, а затем, после короткого колебания, он нажал на неё.

Прошло три минуты, терпение Цинь Цзиня иссякло:

— Она ответила?

Гао Сюнь выглядел так, будто в него ударила молния:

— Она удалила меня.

На экране телефона красовался красный восклицательный знак, доказывающий, что ещё раньше он исчез из списка её контактов.

…

Этот вечер для многих выдался тяжёлым.

Ли Сичунь терпеть не могла манеру убегать от проблем, когда человека удаляют без объяснения причин — даже при расставании она всегда чётко заявляла о разрыве, но на этот раз изменила принципу из-за сиюминутного порыва.

Позлившись, она ощутила пустоту.

Достав маленькое зеркальце, она принялась разглядывать себя со всех сторон, и, заметив морщинки в уголках глаз, на мгновение замерла.

Время откатилось назад на пять минут.

Тогда Ли Сянфу как раз заваривал чай. Любое движение в его руках казалось искусством, аромат чая заполнял пространство, и чашку с нежно-зеленоватым напитком поставили перед ней. Ли Сичунь на секунду засомневалась, прежде чем протянуть руку.

Услада для глаз.

На тот момент в её голове нашлось лишь такое определение.

— Чай помогает остудить жар, — Ли Сянфу словно сам воплощал этот чай, избавившись от всякой суетливости.

В нём не оставалось ни следа от прежнего любящего похулиганить и повеселиться брата, и Ли Сичунь невольно прониклась чувствами:

— Ты вырос.

Впервые за четыре года разлуки Ли Сянфу расспросил её о парне:

— Его зовут Гао…

— Гао Сюнь, — Ли Сичунь со счастливой улыбкой прищурилась, словно вспомнив что-то приятное.

Ли Сянфу терпеливо стал ждать продолжения.

Ли Сичунь оценила его с весьма объективной точки зрения:

— …Он человек с сильными амбициями и перспективами в карьере.

Гао Сюнь работал усердно и совершенно не умел проявлять романтику, вокруг него никогда не крутились какие-либо сомнительные особы, и в своё время именно это её и привлекло.

Ли Сянфу кивнул:

— Тогда в чём же ваши разногласия?

Услышав этот вопрос, Ли Сичунь тут же помрачнела от беспомощности:

— Трудоголика ещё можно понять, но проблема в его махровом шовинизме — он хочет, чтобы после свадьбы и рождения детей я временно оставила работу.

Гао Сюнь считал, что о детях лучше всего заботится мать, к тому же она — дочь из богатой семьи, ни в чём не нуждающаяся, и вполне имеет для этого все условия.

Однако Ли Сичунь вложила немало сил в развитие своей галереи до сегодняшнего дня и вовсе не желала от неё отказываться.

— За ребёнком я, конечно, буду присматривать по мере возможностей, а когда станет совсем некогда, попрошу старших помочь. Я не понимаю, почему он недоволен, — легко вздохнула Ли Сичунь. — Да и окружающие считают, что я капризничаю.

Ли Сянфу не стал обвинять Гао Сюня с позиции родственника, а произнёс:

— Всё это пустяки.

— Появятся у вас дети — я помогу с ними нянчиться, как раз составят компанию Шаша.

— В рисовании и шахматах я тоже кое-что смыслю, так что на роль детского наставника сойду. О домашних делах можешь не беспокоиться, если некогда готовить — я могу собирать на один бенто больше.

…

Он методично перечислил множество пунктов, охватив практически все возможные проблемы.

Ли Сичунь заслушалась нарисованной им идиллией, но спустя мгновение сообразила, что что-то не так:

— Всё, что нужно, делаешь ты. Зачем тогда нужен отец ребёнка?

— Верно, незачем, — кивнул Ли Сянфу и спокойно произнёс: — Так чего же не в чёрный список, оставлять его на Новый год?

Ли Сичунь замерла и тут же удалила Гао Сюня.

Став свидетелем этой расправы, Ли Сянфу с серьёзным видом подвел итог:

— Отца ребёнка больше нет, детей временно тоже не предвидится, все проблемы решены блестяще.

Губы Ли Сичунь дрогнули:

— Сянфу…

Ли Сянфу как раз поднимал чайник, собираясь долить воды, и, обернувшись, бросил:

— Не благодари.

…

Едва он успел дойти до кухни, как Ли Сичунь вдруг завыла на весь дом:

— Кто-то звонит в дверь!

Ли Сянфу выглянул из кухни:

— Если мне не изменяет память, до двери тут всего пара метров.

Ли Сичунь топнула ногой и возмущенно бросила:

— Я девушка, мне что, самой открывать? А вдруг там злоумышленник?

Ли Сянфу подошёл и взглянул на экран домофона: там стоял курьер.

— Вы к кому? — дежурно спросил он.

— Срочная доставка на имя Ли Сянфу, — курьер потряс перед камерой какой-то свёрток.

Услышав это, Ли Сичунь крикнула из комнаты:

— Ты что-то заказывал?

Ли Сянфу покачал головой.

Ли Сичунь поднялась с дивана и, вооружившись бейсбольной битой, спряталась за дверью.

Ли Сянфу открыл дверь — никаких преступников там не было, курьер лишь дождался, пока он распишется в получении, и поспешно удалился.

На ощупь конверт оказался очень тонким. Взяв из рук Ли Сичуни маленький фруктовый ножик, он вскрыл его, и оттуда выпали изящная карточка и несколько засушенных лепестков.

— Ого! Любовное послание! — оживилась Ли Сичунь, подбирая пакетик и тщетно пытаясь разобрать крайне абстрактное имя отправителя. В конце концов она сдалась: — Бьюсь об заклад, отправитель — студент-медик.

Почерк на открытке был вовсе не небрежным, напротив — очень красивым, а весь текст состоял всего из одной короткой строчки: «С возвращением, мой друг».

Ли Сянфу с секунду дольше задержал взгляд на слове «возвращение», гадая, не мерещится ли ему некий скрытый смысл.

Окно было открыто, налетевший порыв ветра разбросал лепестки по всей комнате.

Ли Сичунь вдруг удивленно ахнула, подцепила застрявший у края дивана лепесток и внимательно осмотрела его, нахмурившись:

— Цветок кактуса.

Ли Сянфу плохо разбирался в ботанике:

— В этом есть какой-то особый смысл?

— Особого смысла нет, но он очень дорогой, — пояснила Ли Сичунь. — Это крайне редкая разновидность кактуса, цветет нерегулярно, и в прошлом был зафиксирован случай, когда один цветок ушел с аукциона за баснословные миллионы.

— Вот так вот? Миллионы? — Ли Сянфу прикинул оставшийся после покупки гуциня баланс на карте, его лицо приняло чрезвычайно выразительное выражение, после чего он совершенно по-деловому поинтересовался: — А если его продать…

Ли Сичунь с усмешкой оборвала его:

— То была полноценная живая особь. А с этих сухих обломков я бы и десяток юаней брать постеснялась.

Пока Ли Сянфу был рядом, она ничего не говорила, но стоило ему подняться наверх и затвориться за ним дверь, как Ли Сичунь тут же схватилась за телефон.

— Тут прислали Цветок кактуса Сига… Да… Не слишком ли много совпадений…

Разговаривая по телефону, она направилась во двор, и её голос постепенно затих, пока совсем не пропал.

На втором этаже Ли Сянфу прислонился спиной к стене, не заходя в комнату. Подслушав чужой разговор, он принялся искать в телефоне информацию о цветках кактуса Сига. Ли Шаша, всё это время читавший книгу внутри, приоткрыл дверь:

— Чего ты стоишь снаружи?

Ли Сянфу как раз собирался ответить, как страница в интернете уже загрузилась.

Цветок кактуса Сига — одна из главных достопримечательностей Древней деревни Тяньси. Эта деревня — одно из немногих мест, сохранивших первобытную культуру и традиционный уклад жизни местных жителей, включая окружающие ледники и эворзионные котлы, которые представляют немалый интерес для путешественников.

К сожалению, из-за транспортной изоляции и плохой рекламы этот край так и не был полностью освоен, и лишь изредка туда захаживали компании любителей приключений.

Он уже собирался кликнуть на картинку, чтобы рассмотреть её подробнее, как в голове внезапно помутилось. Тело Ли Сянфу качнулось, и только вовремя выбежавший Ли Шаша поддержал его, не дав упасть.

— Я в порядке, — он зашел в комнату и опустился на стул, опираясь на спинку. — Наверное, давление упало.

Почувствовав себя лучше, он выдвинул ящик и достал найденную ранее брошюру. Последним пунктом в ней значилась Древняя деревня Тяньси, а на стикере пестрели густо исписанные подсказки — всё указывало на то, что поездка в Древнюю деревню Тяньси могла стать завершением приключений его юности.

Поглаживая написанные от руки строчки, Ли Сянфу медленно произнес:

— После того как со мной случилась беда, родные избегали говорить об этом, утверждая лишь, что я излишне легкомысленно отправился путешествовать и попал в аварию.

Но о том, куда именно он направился в самый последний момент, не было сказано ни слова.

Закрыв блокнот, он вскользь упомянул историю с цветком кактуса.

Ли Шаша мыслил предельно логично:

— Давай составим список подозреваемых.

Ли Сянфу уже пролистал телефонную книгу, но не нашёл ни единой подходящей кандидатуры. Знакомых шапочных знакомств хватало, но вряд ли кто-то стал бы без причины пересылать подобное. Большинство, вроде Лю Юя, интересовалось лишь тем, окончательно ли от него открестилась семья.

Обладавший феноменальной памятью Ли Шаша припомнил:

— Тот человек, с которым мы столкнулись в магазине одежды, испытывает к тебе неприязнь.

— Луо Ань? — Ли Сянфу подпер подбородок рукой и слегка задумался: — Едва ли.

Луо Ань желал ему исключительно неприятностей, однако его метод заключался в попытках рассорить его с семьей, в то время как эта посылка была адресована лично ему.

Адрес отправителя на карте указывал на парк развлечений, номер телефона оказался несуществующим, а учитывая обилие курьерских пунктов на каждом шагу, пытаться отыскать кого-то по этой ниточке — всё равно что искать иголку в стоге сена.

Ли Сянфу моргнул и внезапно достал визитку, полученную на свадьбе.

В ней не чувствовалось дешевой легковесности традиционных визитных карточек, дизайн был выдержан в чёрно-золотой гамме, при одном взгляде на которую в памяти невольно всплывало невозмутимое лицо Цинь Цзиня.

По номеру телефона он легко нашёл аккаунт собеседника, в качестве никнейма значилось его настоящее имя. Взгляд Ли Сянфу застыл на границе добавить в друзья, но палец так и не нажал на экран.

Ли Шаша протянул руку и нажал за него.

Ли Сянфу бросил на него косой взгляд, но ничего не сказал, после чего вбил в поле для проверки подлинности: Спасибо за присланный цветок кактуса.

Каким бы мрачным ни казался Цинь Цзинь, в каждом его движении сквозила уверенность и самообладание, и перед лицом никчемного молодого человека он бы попросту не стал опускаться до лжи.

Коли он действительно прислал цветок, отпираться не имело смысла.

Поддавшись искушению проверить догадку, Ли Сянфу решил, что с наибольшей вероятностью сразу получит отказ, однако едва он отложил телефон, экран снова вспыхнул — мало того, что заявку в друзья одобрили, так собеседник еще и прислал личное сообщение: [Это не я.]

Ли Сянфу ответил без промедления: [Простите, я ошибся.]

После этого в мессенджере воцарилось молчание.

Убедившись, что допрос окончен, Ли Шаша подошел ближе и озвучил свои требования:

— Я хочу купить кубик Рубика.

— Покупаем.

Ли Сянфу согласился, не раздумывая.

Куя железо пока горячо, Ли Шаша извлек на свет список:

— И еще вот это.

Сперва Ли Сянфу мягко улыбался, но стоило ему заметить в перечне робота-помощника, как улыбка постепенно увяла. Поискав в сети приглянувшуюся модель, он обнаружил, что её стоимость равна ценности его собственного гуциня.

Ли Шаша посмотрел на него взглядом человека, говорящего: бедствуй сам, но не мори голодом ребенка.

— Времена изменились. — Слегка надавив на его макушку, Ли Сянфу сверкнул глазами и предупредил: — У меня здесь нет безумных поклонников.

Те золотые дни, когда цари и вельможи швыряли тысячи золотых лишь ради мимолетной улыбки, канули в Лету.

Ли Шаша был готов к такому повороту и отобрал десятку самых прибыльных профессий, среди которых значилась карьера топ-звезды:

— С талантами папы взлёт займет не больше полугода-года.

Слово «папа» слетело с его губ с невероятной легкостью.

Ли Сянфу охладил его пыл:

— Слишком утомительно, это идет вразрез с моими жизненными устремлениями.

Устремлениями?

Ли Шаша осторожно уточнил:

— Тихая и размеренная жизнь?

Ли Сянфу добавил:

— И чтобы за это платили деньги.

Они переглянулись, и Ли Шаша погрузился в глубокие раздумья:

— Разве бывает такое счастье?

Ли Сянфу промолчал.

В отличие от большинства богатых семей, за исключением периода его собственных выходок, в клане Ли никогда не возникало имущественных споров, а старейшина тем более не позволял никому просаживать пособие, целыми днями ничего не делая.

Только потому, что он лишь недавно вернулся на родину, ему дали время на адаптацию, но долго такая лафа продлиться не могла.

Неприятное предчувствие всегда сбывается.

Не успели они договорить, как пришло сообщение от Ли Хуайчэня:

В компании появилась свободная вакансия, можешь в любой момент выйти на стажировку.

Ли Шаша тут же поинтересовался:

— Какая там зарплата на стажировке?

— Чуть больше пяти тысяч.

Ли Шаша перевел сумму в уме и, поняв, что на робота этого не хватит и близко, сурово отрезал:

— Откажись.

…

Ли Сянфу и сам не собирался соглашаться, а потому ответил, что пока не имеет подобных планов.

В следующую секунду Ли Хуайчэнь сам позвонил ему и без долгих вступлений потребовал:

— Причина.

Ли Сянфу ответил:

— График с девяти до пяти мешает мне наслаждаться красотами мира.

Ли Хуайчэнь не стал настаивать и задал встречный вопрос:

— Каковы твои планы на будущее?

Ли Сянфу честно признался:

— Постепенно познавать радости жизни в забытом миром уголке.

Иными словами: пожалуйста, позвольте мне мирно побывать ни к чему не приспособленным мажором, премного благодарен.

В трубке повисло короткое молчание, после чего Ли Хуайчэнь вынес вердикт:

— Идёт.

Ли Сянфу шумно выдохнул, уголки его губ слегка приподнялись, и не успел он произнести слова благодарности, как услышал:

— Расходы на обучение ребенка — за твой счет, повседневные семейные траты ты тоже обязан частично покрывать.

Ли Сянфу выдавил из себя:

— А как же мои права человека?

Ли Хуайчэнь резонно заметил:

— Расходы на твое обучение за границей оплачивал я, к тому же, ежемесячные карманные деньги тоже шли из моего кармана. По изначальной задумке отца, ты должен был подрабатывать и обеспечивать себя сам.

Ли Сянфу оставалось только развести руками.

Оставалось лишь благодарить судьбу.

— Поторопись с планами. Если до конца месяца ты не уладишь вышеперечисленные вопросы, делай что хочешь.

Ли Хуайчэнь бросил трубку первым, и в ушах зазвучали холодные короткие гудки.

Ли Шаша сохранял полное спокойствие и, решив, что уже поздно, собрался уходить в свою комнату — в конце концов, груз ответственности за обеспечение семьи на него не ложился.

— Просчитался.

Глядя вслед удаляющейся фигуре, Ли Сянфу прищурился.

Какой толк заводить ребенка, когда изначально стоило обзавестись влиятельным покровителем?

Настроение Ли Шаша было на высоте — вразрез с его безупречным художественным вкусом, у Системы напрочь отсутствовал слух, и он всю дорогу до комнаты напевал под нос мотивчик в манере каркающей вороны. Как раз в этот момент Ли Сичунь, закончив разговор, поднималась наверх. Заметив мальчика, она чуть смягчилась в лице, склонилась к нему и мягко спросила:

— Поблизости нет детей твоего возраста, тебе не скучно?

Ли Шаша покачал головой.

Ли Сичунь сочла его необщительным — в конце концов, какой ребёнок в этом возрасте не любит поиграть со сверстниками, и утешила:

— Со школой уже всё решено, через пару дней у тебя появится много друзей.

…

Услышав это, ледяная маска на лице Ли Шаша, совершенно не соответствовавшая его возрасту, треснула:

— Школа?

Ли Сичунь кивнула:

— В шесть лет как раз идут в первый класс, уверена, ты будешь самым умным учеником в классе.

Ли Шаша оцепенел, вытянув шею, и, не произнеся ни слова, повернулся обратно. Едва переступив порог комнаты, он прислонился спиной к двери:

— Я всё еще могу стать твоим приёмным сыном?

На этот бессвязный вопрос Ли Сянфу лишь нахмурился и покачал головой.

Такого большого ребёнка обратно уже не засунешь.

— В общем, я не пойду в школу, — категорично заявил Ли Шаша.

Ли Сянфу бросил на него взгляд, примерно догадываясь, в чём дело, и равнодушно бросил:

— Девятилетнее обязательное образование, слыхал?

В комнате воцарилась зловещая тишина. Ли Шаша постепенно выпрямился, стараясь выглядеть невозмутимо, но его губы слегка задрожали.

Заметив это, Ли Сянфу мягко вздохнул:

— Как ты?

Девять лет… Голова Ли Шаша гудела от этой цифры. Наконец совладав с собой, он произнес по слогам:

— Я буду исцелять своё детство всю оставшуюся жизнь.

http://bllate.org/book/39530/5006656