Готовый перевод Vast Starry Sea: Whale Exploration / Звёздная пыль на краю океана: История одной любви: Глава 13

Девушка смотрела на человека перед собой, невольно думая, что её глаза похожи на осенние волны, в которых отражается всё самое прекрасное в этом мире, а нежность на дне взглядов казалась готовой перелиться через край. Она была столь тихой, прекрасной и чистой, что казалось — стоит моргнуть, и она утечётдадалеко-далеко.

— А у учителя бывали когда-нибудь любимые люди? Ну... то есть, есть ли в этом плане какие-то сожаления?

— Пожалуй, до сих пор не было. Я ещё ни с кем не встречалась, я во всём полагаюсь на чувства.

— Вот как? Уже время обеда, мне нужно идти.

— Хорошо, иди.

Вэнь Синму кивнула Гу Юэшу, и стоило ей отвернуться, как на её лице заиграла улыбка, которую она едва могла сдержать. Но, опомнившись, она снова поджала губы. В её памяти всплыли слова пастора: Твоя жизнь еще длинна, впереди долгий путь, ты встретишь много людей гораздо лучше. Не упрямься, для девушки это непрактично, да и я не позволю.

—...

— Ты слышала, что я тебе сказала?

— Угу.

— Но она словно пришла ко мне из будущего и из дальних краев, как я могу вот так просто сдаться?

Ли Вэнь перевела дыхание:

— Да ты с ума сошла! Бога и её — выбрать можно только кого-то одного!

Она ненавидела делать выбор, была растерянной и неискушенной. Она любила многих людей, но ещё никогда не испытывала ничего подобного — возможно, раньше чувства не были столь сильными, но на этот раз они оказались слишком непреодолимыми, чтобы их игнорировать.

Секрет, принадлежащий нам одним

— Я не прошу тебя войти в мой дом.

Приди же в моё бескрайнее одиночество, моя любовь!

— Тагор

В день полуфинальных соревнований класс сто шестьдесят шесть заранее занял отличное место, и группа поддержки болела с куда большим энтузиазмом, чем сами спортсмены.

Гу Юэшу смотрела на Вэнь Синму, сидевшую в зоне отдыха. Та была тиха — тиха, как нетронутое снежное поле посреди суровой зимы, окутанное мертвенной тишиной.

Она слегка поправила свои послушные длинные локоны, а во взгляде промелькнула мягкость. Словно под влиянием закатных лучей, её глаза мерцали, казалось, источая слабое сияние. После этого она без колебаний ступила на ту безжизненную снежную равнину.

— Вэнь Синму, волнуешься?

Сидевшая перед ней девушка растерянно посмотрела на нее и после секундного колебания кивнула.

Гу Юэшу лучезарно улыбнулась:

— Не зря говорят, что неудача — мать успеха. Поверь в себя, и всё задуманное обязательно сбудется.

Вэнь Синму помедлила мгновение, а затем протянула руку и ухватила Гу Юэшу за ладонь. Руки женщины были полной противоположностью её характеру — ледяными, вовсе не такими теплыми, как представлялось.

Гу Юэшу крепче сжала пальцы девушки:

— Ветер дует сильно, руки совсем замёрзли.

Она по-прежнему улыбалась, словно её не тяготили никакие заботы и она была абсолютно неуязвима для мирской суеты.

Другой рукой женщина коснулась её головы:

— Не нужно нервничать, я рядом.

— Спасибо тебе.

Гу Юэшу тихонько усмехнулась:

— А дома у тебя было детское прозвище?

Она наблюдала, как девушка опустила взгляд, пытаясь отыскать воспоминания, и в этот момент что-то в её груди легко затрепетало. Внезапно Вэнь Синму подняла голову и с улыбкой посмотрела на неё:

— Бултых! Правда, так меня уже очень давно никто не называл.

Гу Юэшу неожиданно для самой себя заглянула в её сапфировые глаза. Когда та улыбалась, её глаза сияли влажным блеском, и Гу Юэшу так и подмывало поцеловать их.

Испугавшись собственной мысли, она поспешно отвела взгляд:

— А? Почему это?

Сделав вид, что ничего не произошло, она убрала руку с головы девушки и незаметно отступила на шаг назад.

Сама девушка ничего не заметила, лишь почувствовала обиду от такой внезапной холодности. Опустив глаза, Вэнь Синму холодно ответила:

— В детстве бабушка каждую весну ходила копать побеги бамбука, и мне хотелось ей помочь... И вот, бродя одна по бамбуковой роще, я заметила побег прямо у чужой межи — он казался таким большим, мясистым и аппетитным. Мне захотелось сделать бабушке сюрприз и выкопать его самой. Только вот я не удержалась на ногах и с криком бултых свалилась прямо во двор к соседям. С тех пор одна моя старшая сестра стала звать меня Бултых, но потом она вышла замуж, и это прозвище перестали использовать, а в конце концов все о нём забыли.

Гу Юэшу не удержалась от смеха:

— Довольно мило.

Вэнь Синму уставилась на улыбающееся лицо Гу Юэшу:

— Я закончила, теперь твоя очередь?

— М? Разве так можно?

— Разве должно быть иначе?

Гу Юэшу тяжело вздохнула и с улыбкой произнесла:

— Гэ-гэ.

Заметив, что уголки губ девушки дрогнули в попытке сдержать смех, она закрыла глаза ладонью:

— Смеяться запрещено.

— А? Я не смеюсь, у меня от природы губы приподняты.

—...

— Ладно-ладно, правда не смеюсь. Ну-ка расскажи, почему тебя звали Гэ-гэ?

— Потому что «гэ» состоит из иероглифов «рот» и «каждый». Поскольку в детстве я любила спорить, папа говорил, что у меня острый язык — на нашем диалекте это значит, что человек очень ехидный или бойкий на язык. Вот старший брат и прозвал меня Гэ-гэ, заявив, что у цыплят клювы очень-очень острые, и они всё время пищат «гэ-гэ», вот я для него и стала Гэ-гэ.

— Выходит, у людей, похожих на наставников учителя Гу, тоже бывает бунтарский период?

Гу Юэшу удивленно посмотрела на неё:

— Со стороны я кажусь человеком, у которого не было бунтарского периода?

Вэнь Синму покачала головой:

— Ты слишком снисходительна и добра ко мне.Потому что для тебя я — старший, учитель, тот, кто должен служить примером и указывать путь, мои родители тоже. Именно поэтому они терпели меня и потакали мне, и именно поэтому я восставала против них: мы знали, что у нас есть на это возможности. Но перед тобой у меня их нет, понимаешь, малышка?

Не успела Вэнь Синму заговорить, как Гу Юэшу продолжила:

— Из-за всего этого попустительства мне всё еще казалось, что я ребенок, но это не так. — Она вздохнула. — Я так виновата перед ними, но...

Она замолчала. Вэнь Синму удивляло: хотя в голосе женщины звучало столько печали, ее лицо и взгляд оставались такими же безмятежными.

Девушка посмотрела на женщину, которая задумчиво глядела на далекие горы, и потянула ее за край одежды:

— Ничего страшного. Родители ведь обязательно поймут ребенка, правда? В конце концов, вы выросли у них на глазах, и в их глазах вы всегда останетесь ребенком.

Гу Юэшу слегка кивнула:

— Прости, что выплеснула на тебя свои негативные эмоции. Но спасибо, на душе стало намного легче.

— Ничего страшного.

Осенний ветерок покачивал ветви, и они сидели на скамейке в тишине, глядя на соревнующихся спортсменов и подбадривающих их черлидерш.

— В детстве у меня было очень слабое здоровье, я часто простужалась и болела, поэтому мне нельзя было заниматься активным спортом. Из-за этого, когда другие беззаботно бегали на улице, наслаждаясь прекрасной порой, я могла лишь сидеть на балконе собственного дома и смотреть на них.

Осенний ветерок коснулся ее волос, и мысли Вэнь Синму унеслись вслед за ним вдаль — в воспоминания Гу Юэшу.

— Когда мне было скучно, я читала стихи, рисовала или сидела одна за пианино, музицируя и погружаясь в задумчивость. Тогда родители часто отсутствовали дома, и только брат, когда выдавалась свободная минута, не выдерживал моих уговоров и тайком брал меня погулять.

То было лето, и тогдашняя Гу Юэшу была еще совсем наивной, не такой зрелой и рассудительной, как сейчас. Из-за того, что она чувствовала себя птицей в клетке, она часто пряталась и тайком плакала.

Но в те моменты всегда находилась высокая фигура, которая безошибочно отыскивала ее укрытие.

— Брат, я не хочу оставаться дома. Папа и мама меня не любят? Почему они не разрешают мне гулять, почему не возвращаются почаще, чтобы побыть со мной?

Тогда Гу Ичэнь мягко прижимал ее к груди и успокаивал еще по-детски звонким голосом.

— Тогда давай я возьму тебя погулять? У всех остальных есть много друзей, а у меня есть только белая цапля.

Гу Ичэнь двумя руками пощипал за щечки маленькую Гу Юэшу:

— Разве белой цапли недостаточно?

— Нет, я тоже хочу, чтобы у меня, как у брата, было много-много друзей. Братик, возьми меня погулять, ну пожалуйста! Я не хочу оставаться в клетке, я хочу быть как свободная птица.

Юноша не находил выхода и был вынужден тайком выводить сестренку на прогулку, ничуть не страшась сурового наказания от родителей, если об этом станет известно.

Он тоже не желал, чтобы его младшая сестра была заперта в четырех стенах, и хотел показать ей огромный мир.

В летнем воздухе витал сладковатый запах, напоминавший аромат мальтозной карамели.

Он водил ее повсюду, с любопытством оглядывавшуюся по сторонам, и покупал ей много сладостей.

Девушка с сияющими глазами смотрела на пирожное:

— Я правда могу это съесть? Папа и мама не будут меня ругать?

— Всё в порядке. Пока рядом брат, наша маленькая принцесса всегда будет счастливой и беззаботной. Ешь, а с родителями брат сам разберется.

Девушка энергично закивала:

— Спасибо, братик! А мы можем пойти к маленькому озеру? Я слышала от тети Чэнь, что там плавает очень-очень много золотых рыбок.

Юноша посмотрел на радостно улыбающуюся сестру и невольно улыбнулся в ответ:

— Хочешь, братик понесет тебя на спине?

— Да!

Внешний мир казался птице, томящейся в клетке, прекрасным, и в итоге Гу Юэшу случайно упала в воду. Вода оказалась неглубокой, но одежда промокла насквозь.

На этом чудесное время подошло к концу, и двоим детям пришлось послушно возвращаться домой в ожидании наказания.

Ветер стих, и мысли обеих вернулись на эту небольшую спортивную площадку.

— Раньше я всегда думала, что вы свободны и не обременена мирскими узами.

— Разве бывает настоящая свобода? Всё дело лишь в том, что именно заставляет нас чувствовать себя свободными.

— В следующий раз, когда будешь тайком прятаться и плакать, у меня есть для тебя один способ: нужно просто вдохнуть прохладный ветер, посмотреть на синее небо и мысленно перебрать те счастливые моменты, что принадлежат только нам. Как бы ни было трудно сейчас, после завтрашнего дня всё это станет лишь дымкой прошлого. По крайней мере, сейчас ты чувствуешь себя свободной.

Услышав это, Гу Юэшу невольно подняла взгляд на синее небо:

— И правда... По крайней мере, сейчас я чувствую себя свободной.

— Тогда в следующий раз тебе строго-настрого запрещено прятаться и хлюпать носом в одиночку. Рассказывай мне, я буду смотреть, как ты плачешь.

— Ну ты и вредина.

— В детстве я очень хорошо умела выплескивать эмоции. Когда меня что-то тревожило, я любила ускользнуть в горы и выплакаться прямо в долину.

— Конечно, в ответ мне отзывалась лишь первозданная тишина. Кто же захочет разбираться в одиноком сердце обычной девочки?

Вэнь Синму посмотрела на Гу Юэшу, уголки губ которой приподнялись в улыбке:

— Учитель Гу согласится проникнуть в мое одинокое сердце, чтобы понять мою тоску, мои великие устремления и грандиозные идеалы?

http://bllate.org/book/39516/5004769