Тот беглец, которого поймали спустя три с лишним часа, в ту же ночь огласил камеру одиночного заключения леденящими душу, заставляющими кожу покрыться мурашками воплями. Слышался даже неясный скрежет ногтей по стенам, и все обитатели сто второй камеры не сомкнули глаз до самого рассвета.
Комната для свиданий представляла собой замкнутое пространство, открытое лишь по выходным. Заключенные могли по очереди встретиться с родственниками, посидеть за общим столом и поговорить, но прямого контакта не допускалось. На общение отводилось всего пятнадцать минут под надзором тюремного охранника.
Сяо Бай вошел в комнату следом за охранником. Как только дверь отворилась, сидевший на стуле юноша вскочил и с волнением уставился на него.
— Брат.
Сяо Бай легкой походкой, с непринужденной улыбкой на лице быстро подошел к столу и сжал руку юноши через разделявшую их преграду.
— Юань-Юань, ты заметно подрос.
Братья были очень взволнованы. Лишь когда охранник поторопил их, они сели на стулья и с неохотой разомкнули руки.
— Брат, почему ты так похудел? — губы Сяо Юаня дрожали, а в глазах стояли слезы. — Я такой бесполезный, да?
Сяо Баю была неприятна эта сентиментальная атмосфера, и он перевел тему:
— Тебе пора подстричься.
У юноши перед ним было чистое и красивое лицо с мягкими чертами, а слишком длинная челка закрывала родинку цвета киновари на лбу.
Хотя Сяо Бай и Сяо Юань были родными братьями, они почти не походили друг на друга — возможно, потому, что один был похож на отца, а другой — на мать.
Сяо Бай смотрел на волосы Сяо Юаня, доходящие до шеи, и чувствовал досаду. В детстве он всякий раз силой тащил его в парикмахерскую. С малых лет они жили экономно, и синяя куртка, которая была сейчас на брате, — та, что Сяо Бай купил ему позапрошлым годом, — была не лучшего качества. От частых стирок цвет давно выцвел, ткань покрылась катышками, и только благодаря привлекательной внешности Сяо Юаня это не выглядело совсем уж неопрятно.
— Похолодало, так теплее, — Сяо Юань коснулся своих волос и очень тихо добавил: — Брат, я тут познакомился с девушкой, у ее семьи есть связи в полицейском участке, и я подумал…
Сяо Бай поднял руку, прерывая его, и его взгляд похолодел:
— Юань-Юань, тебе достаточно просто хорошо учиться. Считай, что учишься и за меня, и за Да Мяо, и за остальных.
Сяо Юань слишком хорошо знал, что означало каждое изменение в выражении лица брата. Видя, что тот злится, он был вынужден неохотно проглотить остатки слов.
— Брат, я принес тебе немного вяленого батата, еще арахиса, который любят Ганцзы и остальные, и одежду тоже передал.
— Ты все еще работаешь в той лавке? — Сяо Бай нахмурился. — Юань-Юань, ты сейчас в выпускном классе, учеба требует много сил. Увольняйся, тех денег, что есть, хватает.
— Не хватает, — Сяо Юань моргнул и прошептал: — Я хочу накопить немного денег. Когда вы выйдете, нам многое понадобится.
На сердце у Сяо Бая потеплело: в конце концов, это был родной человек, которого он вырастил. Если бы не то, что произошло позже, они могли бы и дальше жить так, как жили.
Он понизил голос и спросил:
— Люди Дяди Цяна не беспокоили тебя?
Хотя он всегда старался оберегать Сяо Юаня, беспокойство никуда не делось.
Сяо Юань покачал головой:
— Нет.
— Вот и хорошо. В любом случае будь настороже.
Сяо Юань похлопал себя по груди:
— Брат, не волнуйся. Я каждый день бегаю, тренируюсь. Даже если не смогу победить, то убежать точно успею.
— Помнится, ты бегал медленнее, чем тот старик, что торговал овощами, — Сяо Бай невольно усмехнулся, вспомнив что-то.
Сяо Юань надулся:
— То был исключительный случай.
Каждый раз он говорил одно и то же. Даже врать толком не умел. Сяо Бай дорожил младшим братом, с самого детства был готов защищать его ценой собственной жизни.
Почему же в итоге они оказались так далеки друг от друга? Эта мысль, словно тяжелый молот, била по сердцу Сяо Бая. Он плотно сжал губы и промолчал.Я каждое воскресенье возвращаюсь домой, чтобы прибраться. Вещи на своих местах, черепаха подросла, а помидоры на балконе, что в горшках, чувствуют себя отлично. У той книги со сборником стихов династии Тан, что принадлежала Шу Шу, переплет расклеился, я подклеил его лекарственным раствором, правда, выглядит она теперь не так аккуратно, как раньше. Те баскетбольные кроссовки Да Мяо — как я их ни стирал, запах так и не выветрился, пришлось выбросить. Копилка Додо заржавела, я купил точно такую же, но у новой свинячий пятачок больше, чем был у старой. У Цю Гана несколько белых рубашек пожелтели, я не стал их выбрасывать, думаю, можно ли как-то их отстирать. Ин-цзы выпустила новый комикс, я купил его для Сяо Ху, даже в очереди стоял, чтобы получить автограф. Весь старый электрохлам, который собирал Нэн-цзы, я протер до блеска, ни пылинки не осталось. Сяо Юань долго сдерживался, но слезы все же хлынули из глаз. Он закричал во весь голос: Брат, дома так пусто и одиноко, вы сможете выйти пораньше?
Да, обязательно. Сяо Бай прижался к краю стола и, потратив немало сил, дотянулся до щеки Сяо Юаня, вытирая слезы, а затем с вздохом добавил: Возвращайся.
Сяо Юань, то и дело оглядываясь, вышел из комнаты для свиданий.
Сяо Бай, который уже встал, чтобы уходить, вдруг помрачнел, повернулся в сторону выхода и громко крикнул: Юань-юань, запомни мои слова: когда будешь выбирать специальность при поступлении, ни в коем случае не выбирай архитектуру.
Сяо Бай знал, что в ближайшие полгода Сяо Юань не придет в тюрьму на свидание, поэтому беспокоился, расслышал ли тот его слова до конца.
По пути в камеру Сяо Бая вдруг охватило головокружение, он присел на корточки, обхватив голову руками, и глухо застонал от боли, всем телом дрожа.
В тюрьме в каждом блоке есть свой авторитет, и это сильно облегчает управление: тюремные надзиратели относятся к ним довольно учтиво, ведь никому не нужны лишние неприятности.
Заметив, что с Сяо Баем что-то не так, один из надзирателей спросил: 4178, ты в порядке?
Сяо Бай с трудом покачал головой. Он хотел было ответить, но какая-то странная сила будто перехватила слова, и ему оставалось лишь стиснуть зубы, сопротивляясь внезапной боли.
Через мгновение острая боль в голове начала утихать, Сяо Бай с облегчением выдохнул. Что это было? Неужели какая-то смертельная болезнь? Не может быть, в прошлой жизни такого не случалось.
А-Бай, что с тобой?
У самого уха послышался взволнованный голос. Сяо Бай медленно поднял голову и встретился с обеспокоенным взглядом. Он на миг замер, а затем в его глазах промелькнула насмешливая улыбка: Только не говори мне, что это совпадение.
Тот... я увидел, что ты идешь в комнату для свиданий, и пошел следом. Увидев бледное лицо Сяо Бая и его посиневшие губы, Сюй Лэ вскрикнул. В панике он присел на корточки, рукавом вытер пот с лица Сяо Бая и дрожащим голосом проговорил: А-Бай, тебе плохо? Его вид был таким, словно он готов был расплакаться в любую секунду.
М? Сяо Бай, которому было лень даже пошевелить пальцем, издал ленивый звук. Руки у Сюй Лэ были холодные, и, прижатые к лицу, они почему-то принесли Сяо Баю приятное облегчение.
Может, мне отвести тебя в медпункт? Сюй Лэ, не дожидаясь согласия, силой закинул руку Сяо Бая себе на плечо и, приобняв за пояс, помог ему подняться.
Даже сквозь одежду чувствовался исходящий от Сюй Лэ холод, что доставляло Сяо Баю легкий дискомфорт. Он сухо кашлянул: Силен ты.
Сюй Лэ в ответ лишь радостно хмыкнул, напоминая щенка, которого похвалили хозяева.
Ни ленивый надзиратель поблизости, ни сам Сяо Бай, погруженный в свои мысли, не заметили странного явления: хотя Сюй Лэ был худощав, он нес на себе большую часть веса Сяо Бая, при этом его шаги были легкими, а на полу оставались лишь едва заметные следы.
Когда Сюй Лэ ввел Сяо Бая в медпункт, женщина, что встретила их, была знакома Сяо Баю — это была У Фан, любовница Ли Хуэя.
Красавчик, давно не виделись.
У Фан наклонилась и принялась ощупывать Сяо Бая, с игривой провокацией задерживая ладони на его груди, талии и животе, при этом то и дело демонстрируя глубокое декольте перед самым его носом.
Размер что надо. Под пристальным, ожидающим взглядом У Фан, Сяо Бай с сожалением усмехнулся: Жаль только, что на женщин у меня не встает.
Улыбка на лице У Фан застыла, а Сюй Лэ покраснел до корней волос и, ничего не понимая, принялся рассматривать собственные пальцы.
В последующие минуты У Фан изрешетила руку Сяо Бая иголками, приговаривая при этом: Ой, извини, кожа у тебя слишком толстая, никак не могу найти вену.Сюй Лэ отчаянно уставился на У Фан, и Сяо Бай, едва бросив взгляд, заметил покрасневшие глаза Сюй Лэ. Он почувствовал некое удивление и в то же время странное ощущение: если подумать, кроме Сяо Юаня и его братьев, за него еще никто и никогда не плакал. Е Жань хоть и был плаксой, но слел вовсе не по нему.
Сяо Бай перехватил запястье У Фан и холодно произрнес:
— Наигралась?
У Фан испугалась, мысленно выругав себя за то, что чуть не оплошала. Стоило ей вспомнить методы этого человека и то, что ей удалось о нем узнать, как по спине побежал холодный пот. Она выдавила из себя изящную улыбку:
— В этот раз я точно попаду с первого раза.
Повесив капельницу Сяо Баю, У Фан не задерживалась ни на секунду, а уходя, бросила на него косой взгляд.
Сяо Бай устроился на кровати поудобнее, наблюдая, как Сюй Лэ притащил стул и сел у изголовья. Сяо Бай приподнял бровь и усмехнулся:
— Не уходишь?
— Мне нужно посторожить тебя и сменить капельницу, — Сюй Лэ посмотрел на след от иглы на руке Сяо Бая, и в его глазах заблестели слезы, готовые сорваться в любую минуту.
Голос Сяо Бая помрачнел:
— А ну спрячь их обратно!
Не раздумывая и не до конца понимая, что делает, он выпалил эту фразу. К его удивлению, Сюй Лэ послушно задрал голову, шмыгнул носом и произнес:
— А-Бай, люди говорят, что если поднять голову высоко-высоко, слезы сами уйдут назад.
— Идиот, — тихо выругался Сяо Бай, однако черты его лица стали чуточку мягче.
Больше они не обменялись ни словом. Сюй Лэ все еще отчаянно пытался заставить слезы высохнуть, а у Сяо Бая от тяжелеющих веки слипались сами собой.
Вдруг у самого уха раздался жалобный голос:
— А-Бай, у меня шея жутко затекла. Что делать? Они не уходят.
— Мог бы быть еще тупее, — ворча, Сяо Бай схватил Сюй Лэ за руку и резко потянул на себя.
Тот не удержался на ногах и всем телом рухнул прямо на него.
Сюй Лэ ошеломленно распахнул глаза, глядя на Сяо Бая. Их сердца забились в унисон.
Видя глуповатое выражение лица Сюй Лэ, Сяо Бай почувствовал, как на лбу запульсировала жилка. Он грубовато провел тыльной стороной ладони по глазам Сюй Лэ.
— Все еще не собираешься вставать?
— Встаю, встаю, я уже встаю! — в панике Сюй Лэ поспешно соскочил с Сяо Бая.
Сяо Бай только собрался немного поспать, как увидел, что Сюй Лэ внезапно вскочил и перетащил стул на другую сторону кровати.
— На улице поднялся сильный ветер, — встретив вопросительный взгляд Сяо Бая, с улыбкой пояснил Сюй Лэ. — Если я сяду здесь, то смогу загородить тебя от сквозняка.
Уголок рта Сяо Бая дернулся:
— Лично мне кажется, что проще закрыть окно.
Сюй Лэ покачал головой:
— В комнате странный запах, с закрытым окном находиться тяжело.
Сяо Бай инстинктивно прищурился. Раньше он не чувствовал ни малейшего постороннего запаха, но теперь, после подсказки парня, запоздало заметил его: аромат был едва уловимым, напоминающим запах некоего тления, но не до конца.
Разве у обычного человека может быть столь тонкая наблюдательность и чуткость? Сяо Бай закрыл глаза, скрывая все эмоции на дне зрачков.
— Я немного посплю.
— Угу, хорошо, я никуда не уйду, — отвечая, Сюй Лэ снял верхнюю одежду и набросил ее на Сяо Бая.
Навалилась странная, непреодолимая усталость, и Сяо Бай мгновенно провалился в сон. В каком-то тумане он брел по узкому коридору, бесцельно двигаясь вперед. Вокруг не было ни звука, кроме его собственного дыхания и шагов. Сколько он шел, оставалось загадкой, но ощущение удушья нарастало с каждой секундой. В тот момент, когда силы уже почти иссякли, он заметил крошечную точку серого света — очень бледную, но невероятно четкую в кромешной тьме. Волоча тяжелые ноги, он шаг за шагом приближался к ней, однако сколько бы ни шел, расстояние не сокращалось... Резко распахнув глаза, Сяо Бай мертвой хваткой вцепился в ледяную руку, занесшуюся над его межбровьем.
Сюй Лэ перепугался до смерти, уши у него покраснели, он путался в словах и испуганно бормотал:
— Я... я увидел, что ты хмуришься, и просто хотел разгладить морщину между бровей.
— У тебя светло-серые зрачки, — Сяо Бай крепко сжал подбородок Сюй Лэ, притягивая его ближе. Его ноздри уловили чистый, ничем не испорченный запах чужого тела.
Пронизывающий взгляд скользнул по лицу парня: вздернутые уголки глаз таили в себе острый хищный блеск, слегка сжатые губы совершенно не вязались с образом проявившегося только что робкого человека, создавая странное ощущение отчужденности и хладнокровия.
Уголки губ Сяо Бая изогнулись в лишенной всякого веселья улыбке:
— Но лицо у тебя — чисто восточной внешности.
— С детства так, — тело Сюй Лэ окоченело, они с Сяо Баем смотрели друг другу в глаза практически нос к носу. В его взгляде промелькнули капля растерянности и одиночества. — Я сирота.
Руки, опущенные по бокам тела, неуловимым движением согнулись в каком-то странном жесте — так замирает хищник перед прыжком.
Сяо Бай не заметил ничего странного в поведении Сюй Лэ. Опустив глаза, он пробормотал:
— Какое совпадение.
Свободной рукой он пошарил по карману и вытащил сигарету. Раздался сухой щелчок зажигалки, за вспышкой пламени последовал тонкий сизый дымок. Закрыв глаза, Сяо Бай ощутил, как застрявший в табачном дыму никотин опускается в легкие, вызывая жжение.
Сюй Лэ вернулся на стул и прикрыл рот рукой, закашлявшись. Кашель был тихим, поскольку парень изо всех сил сдерживался, и издаваемые носом звуки напоминали глухие, подавленные всхлипывания.
Бросив быстрый взгляд на страдальческое лицо Сюй Лэ, Сяо Бай почувствовал нарастающее раздражение и поспешно затушил сигарету.
Израсходовав две капельницы глюкозы под двусмысленные усмешки тюремного надзирателя, Сяо Бай под руку с Сюй Лэ вернулся в камеру. Всю дорогу он шел с мрачным лицом, размышляя о том, с чего это вдруг Сюй Лэ, стоило ему проявить упрямство, стал вести себя совершенно иначе. Стоило проспать в лазарете, как он тут же ожил и теперь наотрез отказывался отпустить его руку, настаивая на помощи.
За последние несколько дней произошло сразу несколько крупных событий. Одной фразой Сяо Бай отправил в ад новоприбывшего заключенного.
Того смазливого мальчишку забили до смерти несколько надзирателей, однако самые большие неприятности начались позже.
Покойный оказался внебрачным сыном начальника городского управления образования, которого упрятали за решетку лишь с одной целью — чтобы парень избавился от дурных привычек. Кто же знал, что всё закончится смертью.
Несколько надзирателей лишились должностей и предстали перед судом по обвинению в убийстве. На них повесили клеймо преступников в погонах, и с самого дня их перевода в тюрьму блока А там начались кровавые беспорядки — одного из старших надзирателей избили до состояния овоща.
В блоке А содержались исключительно смертники, годами терпевшие издевательства и ругань надзирателей. Стоило им получить шанс и поднять бунт, как ситуация обострилась до невиданных пределов.
В тюрьме провели масштабную чистку: уволили не только тех надзирателей, но и часть тюремных охранников. Линь Тяньхун был завален работой по горло, но при этом продолжал уделять особое внимание Лэй У, усиливая давление на Сяо Бая с каждым разом всё сильнее.
Ли Хуэй наведывался к Сяо Баю дважды, и оба раза всё прошло гладко. Карманы Ли Хуэя набились туже, да и Сяо Бай извлек из этого немало выгоды: обращение сменилось с имени на браток. Тем не менее на душе у Сяо Бая было тяжело — приступы головной боли стали учащаться, причем каждый раз нападали абсолютно внезапно.
Поскольку Сяо Бай не мог точно вспомнить день смерти Лэй У, ему приходилось сохранять предельную бдительность во время каждого похода в общую баню. Об этом знали только Цю Ган и его парни: тесно сплотившись вокруг Сяо Бая, они плотным кольцом сопровождали его повсюду. Остальные заключенные были не в курсе происходящего, однако их сильно давила общая гнетущая атмосфера. Каждый ходил на нервах, сжимая в потеющих ладонях с таким трудом добытое холодное оружие и подозревая в каждом потенциального врага.
С приходом зимы арестанты лениво кутались в воротники, сгорбившись в швейном цеху. Температура стремительно падала, и многие молодые парни уже не справлялись с холодами — по бараку непрерывно разносился хриплый кашель. Дядюшка Фу потерял сознание прямо в прачечной. В тот день Сяо Бай на эмоциях протащил старика на спине через всю территорию до самого лазарета, и несколько дней заботливого ухода наконец растопили лед в сердце Дядюшки Фу, значительно сблизинив их.
На фоне этих скрытых течений и смертельно опасных зимних холодов подкрался праздник Весны, и шестеренки судеб Сяо Бая и Сюй Лэ начали свой неумолимый ход.
http://bllate.org/book/39455/4995286
Сказали спасибо 0 читателей