Готовый перевод Did You Recognize Your First Love Today / Сегодня ты узнала свою первую любовь?: Глава 47

Сегодня она не надела привычную повседневную одежду, а выбрала сравнительно строгий деловой костюм и даже, что случалось крайне редко, обула туфли на высоком каблуке, нанеся лёгкий макияж.

Ся Сяолян сердито глянула на троих:

— Вы все нарядились в вечерние платья, а мне что, нельзя немного прихорошиться?

— Пойдёмте, заходим!

Внутри действительно царило оживление — можно было сказать, что всё сияло огнями и сверкало драгоценностями. Чжао Сяоянь непрерывно тыкала её в бок:

— Смотри! Вон тот — не Мэн Синь ли? А тот — не Да Лю? А ещё тот…

Пэн Лаода прижала ладонью её голову:

— Не ахай так громко. Мы же в мире моды: какие тут звёзды удивительны?

Помимо знаменитостей, собралось немало светских львиц, многие из которых были одеты в прошлые коллекции Янь Шаочжи.

Ся Сяолян окинула взглядом зал и почти сразу заметила Цзян Шуянь: белая блузка с открытыми плечами, чёрная юбка-карандаш до колена и поверх — чёрный жакет. Чёрно-белый ансамбль из знаменитой серии Янь Шаочжи «Вечерний барабан».

Волосы, обычно распущенные, сегодня были аккуратно собраны в пучок, а в ушах сверкали слегка вычурные крупные красные кольца, которые отлично разбавляли монотонность чёрно-белого сочетания в такой обстановке.

Элегантная, властная, как королева — образ идеально соответствовал и случаю, и её статусу. Действительно впечатляюще.

Сама Ся Сяолян тоже выбрала чёрно-белый наряд, но брючный. Она ведь всего лишь незаметная мелкая сошка, ей достаточно было не выделяться — блистать не требовалось.

Она ещё раз огляделась, но Янь Шаочжи не было видно.

Возможно, он в закулисье. Только что она видела, как множество моделей уже прошли туда.

— О чём задумалась? Во сколько начало? — Люй Цай рядом слегка потрепала её по волосам.

— Фу! — Ся Сяолян отбила её руку и поправила причёску. — У меня с тобой одна и та же информация.

Первая студия на этот раз почти полностью работала независимо от них и ничего не сообщала.

— Тогда поторопись перекусить. Мы уже все поели.

Зал был разделён на две части: внешнюю и внутреннюю. Во внешней устроили фуршет с напитками и лёгкими закусками, а внутренняя служила подиумной зоной. Ся Сяолян только что заглянула туда — всё было тёмным, никаких признаков начала шоу.

Было уже почти семь вечера. Ся Сяолян взяла маленькую тарелку и выбрала несколько кусочков торта.

В такие моменты нужны калорийные продукты, чтобы быстро восполнить энергию.

Она положила кусочек в рот, и сладкий крем только начал таять на языке, как вдруг впереди вспыхнул мягкий свет.

Это был экран за подиумом: на нём медленно зажглись мелкие мерцающие огоньки, словно звёзды на ночном небе. Затем появился силуэт — похоже, висящее на манекене длинное платье. Фон сменился с мерцающих звёзд на мягко переливающийся радужный оттенок, неяркий и нежный. И лишь в самом конце медленно проступила надпись:

— Pour ma chérie

Все обратили внимание на экран, наблюдая, как эта надпись, выполненная рукописным шрифтом, замерла в кадре.

Ся Сяолян тоже склонила голову, разглядывая эти слова. Это ведь по-французски?

«Летняя ночь»?

Она засунула в рот последний кусочек торта и достала телефон, чтобы проверить.

Pour ma chérie.

Для — моей дорогой.

Автор говорит: Именно отсюда и пошло первоначальное название коллекции — «Моя дорогая».

Вау, как интимно.

Значит, эта коллекция — подарок другу?

Он не раз говорил, что у него нет девушки. Неужели… тайная любовь?

Ой-ой-ой! Вчера, когда разговаривала с ним, надо было копнуть поглубже! У такого идола моды, как Янь Шаочжи, вдруг есть тайная влюблённость?

Или, скорее, у такого уровня иконы стиля вдруг есть девушка, за которой он тайно ухаживает?!

Реакция окружающих была такой же: те, кто знал французский, сразу удивились, увидев надпись; те, кто не знал, зашептались между собой, быстро проверили в телефоне и тут же оживились.

Люй Цай, Чжао Сяоянь и Пэн Лаода неподалёку тоже обсуждали это. Ся Сяолян поставила тарелку и собралась подойти к ним, но вдруг прямо перед собой увидела Цзян Шуянь, решительно направлявшуюся к выходу с мрачным лицом.

Фух, слава богу, это её не касается.

Ся Сяолян пригнула голову и подошла к Люй Цай. Пэн Лаода как раз говорила:

— Да ведь это не обязательно женщина! Может, это для нашего Сюй Фэйфаня?

Люй Цай, услышав имя «Сюй Фэйфань», уже не загоралась глазами, как раньше, а холодно фыркнула:

— Если бы речь шла о мужчине, должно было быть «pour mon chéri».

Отец Люй Цай — профессор французского языка, поэтому она с детства немного знакома с ним.

— Хотя это слово и не так интимно, как вы думаете. Его могут употреблять и при более тёплых, но необязательно романтических отношениях. Конкретный смысл станет ясен из дальнейшего контекста.

Многие, похоже, думали так же. Некоторые уже не выдержали и двинулись к подиуму.

Ся Сяолян и сама была заинтригована «Летней ночью», и теперь ей совсем не терпелось:

— Вы заходите сами, я схожу в закулисье.

***

Цзян Шуянь вышла из зала и сразу направилась вниз по лестнице.

Она знала, что Янь Шаочжи как раз сейчас на этаже ниже даёт интервью. Похоже, сегодня он не в лучшей форме — интервью затягивалось.

Но сейчас уже почти семь, пора заканчивать.

Поднявшись наверх, она действительно увидела, как журналистка прощалась с ним. Он вежливо кивнул, сохраняя учтивую улыбку джентльмена.

Как только журналистка отошла, он поправил оправу очков и тут же вернулся к своей обычной отстранённой, холодноватой манере.

Заметив её, он не изменил выражения лица.

Она вспомнила, как впервые увидела его три года назад в Париже — тогда он был точно таким же. Совсем не похож на того солнечного юношу из её воспоминаний, но всегда вежливый и учтивый. В те парижские дни он водил её по городу, молча исполняя все её просьбы.

Видимо, он всегда был таким — внешне немного суховатым, как и его работы: минимализм, пропитанный лёгкой меланхолией, но завораживающий, словно сигаретный дым, от которого невозможно отказаться после первой затяжки.

Цзян Шуянь поднималась наверх в ярости, но, увидев, как его плечи опустились от усталости, вдруг остыла.

Он, похоже, утомлён.

В последнее время ради «Летней ночи» он постоянно задерживался в офисе.

Она нерешительно замерла у лестницы и не пошла дальше. Он закрыл дверь интервью-комнаты, поправил галстук длинными пальцами, и усталость, мелькнувшая мгновение назад, исчезла без следа. Засунув руки в карманы, он выпрямился и уверенно зашагал вперёд.

Даже взгляд стал пронзительным.

Сердце Цзян Шуянь заколотилось. Перед ней стоял человек, в которого она просто не могла не влюбиться.

— Как там наверху? — спросил Янь Шаочжи, ещё не дойдя до неё. Голос был низкий, немного хриплый.

Сердцебиение Цзян Шуянь ещё не успокоилось, и она на мгновение растерялась.

Янь Шаочжи, не дождавшись ответа, взглянул на часы и развернулся, чтобы подняться выше.

Цзян Шуянь поспешила за ним:

— Pour ma chérie… Это про кого?

Она знала, что он давно изучает французский в Париже и не мог не понимать значение этой фразы, не мог не чувствовать всей нежности, скрытой в этом произношении.

Янь Шаочжи обернулся и слегка нахмурился:

— Это не твоё дело.

И продолжил подниматься.

Цзян Шуянь, стуча каблуками, поспешила за ним:

— Но ведь я уже прямо сказала тебе о своих чувствах, старший брат! Ты…

— Я тоже уже ясно сказал: я не испытываю к тебе ничего сверх необходимого, — на этот раз он даже не обернулся.

— Ты думаешь только о Ся Сяолян? — голос Цзян Шуянь стал резким.

Летняя ночь. Ся Сяолян. Pour ma chérie.

Цзян Шуянь всегда старалась не превращаться в злобную соперницу из дешёвых мелодрам, которая завидует и преследует женщину, стоящую на совершенно ином уровне по положению, статусу и способностям. Она постоянно искала себе оправдания: «Наверное, я слишком много себе воображаю», «Наверное, я слишком сдержанна», «Наверное, мне просто нужно быть активнее».

Но после того как она, отбросив гордость, прямо призналась ему, и особенно после того как связала эти три слова воедино, она уже не могла сдержаться и вынуждена была спросить.

Янь Шаочжи наконец остановился и снова обернулся.

Только сейчас Цзян Шуянь заметила, что его щёки слегка покраснели. Она ещё не успела понять почему, как он ответил:

— Да.

Простое, спокойное слово.

Струна в её сердце мгновенно лопнула.

— А как же Цзи Ань? — в отчаянии она ухватилась за последнюю соломинку.

Янь Шаочжи как раз собрался сделать следующий шаг вверх по лестнице, но при этом имени его правая нога замерла на ступени.

Цзян Шуянь подняла глаза на его внезапно застывшую спину. Её красивое лицо побледнело от смеси страха и вины.

Весь отель был арендован R.K., и в этот момент все собрались в зале, где вот-вот начнётся показ. На лестнице не было ни единой души.

Янь Шаочжи не обернулся. Он лишь на мгновение замолчал и тихо произнёс:

— Это тем более не твоё дело.

Его чрезмерно спокойный тон ещё больше напугал Цзян Шуянь. Увидев, что он собирается уйти, она поспешно потянулась, чтобы удержать его:

— Прости, старший брат, я не хотела…

Но не успела договорить — она слегка дёрнула его, и он, потеряв равновесие, начал падать назад по ступеням.

***

Ся Сяолян пробралась в закулисье. Там царила настоящая суматоха: модели, визажисты, дизайнеры — все сновали туда-сюда, как на поле боя.

Она только что не видела Цзян Нань и хотела найти её, чтобы заранее взглянуть на «Летнюю ночь», но, увидев такой хаос, постеснялась заходить и мешать.

Она прошла всего пару шагов, как вдруг зазвонил телефон.

— Ся Сяолян, ты уже в зале? — взволнованный голос Цзян Нань в трубке. — Быстро иди в закулисье, замени меня! Тут всё пошло кувырком!

Она как раз стояла у входа, поэтому сразу вошла внутрь.

— Ся Сяолян, сюда, скорее! Посмотри за этим стендом с одеждой, не дай никому всё перепутать! — Цзян Нань, завидев её, замахала рукой. — Мне нужно найти человека.

— Зачем тебе искать кого-то снаружи? — вмешалась Шэнь Яо, тоже находившаяся там. — Гу Фэй только что вышел на поиски! Чего ради второй студии лезть в дела первой? Она ведь даже не знает, как выглядит «Летняя ночь»!

— Сестра Яо, сейчас не время для личных счётов! — возразила Цзян Нань.

— Цзян Нань, что ты имеешь в виду под «личными счётами»? — резко спросила Шэнь Яо.

— Хватит спорить! — Ся Сяолян встала между ними и потянула Цзян Нань за рукав. — Что случилось? Кого ты ищешь?

Цзян Нань взглянула на часы:

— Ищу директора Яня! Уже почти половина восьмого, а его всё нет. Он не отвечает ни на сообщения, ни на звонки. Гу Фэй только что пошёл искать, но до сих пор не вернулся.

— Почему бы тебе не позвонить Гу Фэю? — продолжала возмущаться Шэнь Яо. — Ты уходишь искать того, кого ищет Гу Фэй? Показ вот-вот начнётся, а все разбегаются — и что за показ тогда?

— Я хотела разделить зоны поиска. Отель огромный, он может искать до завтра!

Ся Сяолян не стала вмешиваться в их спор и сама достала телефон.

Янь Шаочжи так дорожит этой коллекцией — как он может не появиться в такой момент? Не заболел ли опять и где-то спит?

Звонок прошёл, но никто не ответил.

— Сестра Яо, с какими туфлями идёт этот наряд? — кто-то вдалеке спросил Шэнь Яо.

Лицо Шэнь Яо стало ещё мрачнее. Ранее в этом году она мало участвовала в осенней коллекции, поэтому, когда Янь Шаочжи потребовалась дополнительная команда, её группу вполне логично перевели к нему. Однако они не участвовали в самом ядре разработки, да и правок было множество. Последнюю версию она видела лишь раз, а запомнить почти тридцать моделей — нереально.

Нахмурившись, она набрала номер Гу Фэя.

— Сестра Яо, сестра Яо, не звони! Я вернулся! — Гу Фэй ворвался в закулисье. Высокий, почти под два метра, он был худощав, как тростинка, и даже в холодную погоду у него на лбу выступили капли пота. Он тяжело дышал: — Старшего так и не нашёл… Только его телефон нашёл на лестнице.

Лицо Шэнь Яо стало ещё мрачнее. Телефон — это лишь подтверждение, что найти человека будет ещё труднее.

— Дай сюда телефон! — Ся Сяолян тут же взяла его.

Обычно у дизайнера в телефоне хранятся фотографии собственных работ, и, возможно, именно там окажутся финальные варианты коллекции.

Она сразу ввела пароль от дома Янь Шаочжи.

Неверный.

— Ся Сяолян, чего ты тут важничаешь? Тебе здесь нечего делать! Убирайся, не мешай! — закричала Шэнь Яо.

Как же всё это раздражает.

http://bllate.org/book/3943/416652