Готовый перевод Randomly Pulled into a Ghost Story Club at 3 AM / Клуб ночных кошмаров для тех, кто не спит в три часа ночи: Глава 7

— Лисья обида... — пробормотал Цзянь Деда.

С одной стороны, дело явно не ограничивалось простым медовым месяцем с нечистью. С другой — от лиса-бессмертного действительно веяло глубокой, недетской обидой. Тот вёл себя словно ребёнок, обделённый любовью с самых малых лет, взбалмошный и совершенно незрелый.

Включив профессиональное мышление следователя, Цзянь Деда задумчиво произнёс:

— В этой истории есть баг, верно? Даже малыши в детском саду знают: бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ни Гуаньинь, ни Будда не стали бы так разбрасываться щедротами. Неужели эти люди, загадывая желания, совсем ничего не отдавали взамен?

Ответить могла лишь Система. Но она хранила гробовое молчание.

— Позволю себе догадку, — продолжил рассуждать участковый. — Если чета честных лис-бессмертных не занималась благотворительностью, значит, смертные из показаний изначально шли к ним за равноценным обменом. А Дун Чжицзе напился и решил отомстить молодому лису не только потому, что не получил сына в лоне жены, но и потому, что остался в чистом убытке.

Истоки ненависти кроются в отдаче от собственной ненасытности. Жадность — это воздушный шар. Его раздувают дыханием вожделения всё сильнее и сильнее, пока он с оглушительным треском не лопнет, уничтожив всех вокруг.

— Лис своей магией разжёг аппетиты смертных и раскормил их алчность, чем и навлёк на себя беду. С этого момента бессмертный лис утратил авторитет в глазах местных, превратившись в нечисть. Он лишился не только Терема Будды, оставленного родителями, но и самой веры в его божественность, которую верующие годами воздвигали из благовонного дыма.

Дойдя до этой мысли, Цзянь Деда перевёл взгляд на бумажных «родителей», восседавших в главной зале. Кажется, теперь он понимал, почему лис-бессмертный, завладевший телом Дун Дундуна, расставил эти фальшивые фигуры.

***

Цзянь Деда прошёл вглубь. Гроб стоял закрытым. Пара бумажных истуканов не могла ожить, но их постные, нарисованные лица всё равно навевали жуть.

В животе урчало от голода, мороз пробирал до костей, и от непрерывного дрожания бедный участковый выглядел совсем уж бледной тенью.

Наклонившись, Цзянь Деда поднял с пола бумажный слиток-юаньбао и ритуальную жёлтую бумагу. Тотчас всплыла новая зацепка.

[Терем оберегают двое: Великий Бессмертный Чжун и Госпожа Чжун, почитаемые жителями переулка. Супруги тренировались множество лет и обрели человеческий облик. В браке у них родился сын-лис по имени Чжун Цзе, детское имя — Чжун Цзюлан, Девятый молодой господин.]

— Цзюлан... Чжун Цзе... — едва слышно прошептал Цзянь Деда в пустоту.

Но тут же мысли его вильнули в шутливое русло.

«А у молодого господина Лис-бессмертного неплохое имя! Кажется, оно идеально подошло бы для владельца агентства недвижимости?»

«Что ж, логично: судьба свела двух соседей. Один держит дом с привидениями, второй торгует призрачными имениями».

Должно быть, из-за того, что сюжет продвинулся по верному пути, едва он закончил мысль, как крышка гроба сдвинулась влево. Внутри что-то мягко светилось.

Цзянь Деда подошёл ближе и слабеющей рукой поднял нефритовый кулон в виде лисицы. На этот раз артефакт напоминал оберег, оставленный родителями дитяти. В традиционной культуре нефрит наделяли способностью отводить беды и принимать на себя удар судьбы.

Подняв подвеску за шнурок, Цзянь Деда присмотрелся к резному узору.

Изображённый на нём молодой господин Лис-бессмертный словно бы смутно улыбался ему. Едва уловимый изгиб черт был до того красив и изящен, что мог без труда украсть сердце любой девушки. Даже детали хвостов были высечены с поразительной точностью: безупречный, молочно-белый нефрит имитировал густую шерсть девятихвостого лиса, и лишь на самых кончиках проступал нежный оттенок персикового цвета. Прелесть невероятная.

Чем дольше Цзянь Деда вглядывался в лик на нефрите, тем сильнее пленялся им. Щёки его вспыхнули румянцем, а из груди готов был вырваться порывистый вздох любовного томления...

Спустя несколько секунд Цзянь Деда стряхнул оцепенение и потёр глаза. Неужели это лисьи чары, о которых слагают легенды?

Догадка подтвердилась: на карточке показаний прибавилось строк.

[Ваш низкий IQ успешно помог вам отразить чары лисьего обольщения.]

[Исследование сюжета достигло 20%. Поздравляем, вы стали самым быстрым игроком, запустившим первый раунд сюжетного действия «Расплата».]

— Ого, — кивнул Цзянь Деда. — Так это не награда, а «расплата»?

С неба упал ещё один конверт из крафтовой бумаги. На бланке с шапкой алели следы красных чернил марки «Герой».

[Молодой господин Лис-бессмертный из затаённой ненависти к смертным начал повсюду вселяться в людей. В округе многие слегли с лихорадкой, а иных по ночам атаковали дикие лисицы.]

[Дабы уберечь участковый отдел полиции Хунхуэй от нагоняя сверху за попустительство суевериям, начальник участкового отдела полиции Хунхуэй Ван Чжунъи и его заместитель Сюэ Вэньхуа решили применить сачки, крысиный яд и нагрудные регистраторы, чтобы отловить лис и помешать им одерживать людей.]

[Огонь, подлинный огонь кармы опустился на землю. Дун Чжицзе, Бай Фэнся, Ван Чжунъи — все эти имена стали заклятыми врагами молодого господина Лиса-бессмертного.]

Нахлынули кровавые воспоминания лиса-бессмертного.

В тот год праздничные новогодние надписи ещё не успели снять с дверей, когда тесный Терем Будды, где обитали лисы, с оглушительным грохотом рухнул.

Духи-покровители Чумы любили прохладные, лишённые людского дыхания места. Их обитель стремительно заполнялась едким, удушливым дымом, который впивался в лёгкие «бессмертных», обрекая их на мучительную гибель в объятиях пламени.

Молодой господин Лис из рода Чжун едва не сгорел заживо. Но как верно говорят: живым достаётся куда больше страданий, чем мёртвым.

Иллюстрации в Книге историй сменились, перенося повествование в следующую сцену. Сначала Цзянь Деда услышал дробный, хаотичный стук шагов. Подняв глаза, он увидел нынешний заброшенный и разорённый двор. Стоя за порогом, участковый уловил тихий плач.

Траурный зал тонул в мертвенно-белом цвете, в воздух поднимался тяжёлый запах тлена. Пол был усыпан бумажными фигурками людей, лошадей и золотых слитков.

Под тусклой лампочкой накаливания, в белом традиционном халате, на коленях стоял осиротевший лис. Глядя на то, как его родичи превращаются в обугленные головешки, он со всей силы колотил кулаками по крышкам двух гробов:

— Отец! Матушка! Как же я ненавижу этих людей! Тётушка Крыса, Великий Бессмертный Змей, Жёлтый Бессмертный... Всех духов Пяти Семейств эти твари растоптали и уничтожили! Почему, если человек убьёт человека, его судит полиция?! А если человек убьёт лису — это не считается?! Разве лиса — не живое существо?! Разве мы не заслужили справедливости?! Если я в будущем дослужусь до бессмертия и обрету истинное Дао, я заставлю весь этот переулок умыться кровью и сполна заплатить по счетам!

Прокусив палец, лис скрепил кровавую клятву. Его лисья кровь, смешавшись с предсмертной яростью погибших родичей, породила кармические пятна, что и стали главной тайной переулка...

С появлением кармических пятен история окрасилась ещё более зловещими тонами. Девяностые годы — не столь далёкое прошлое, однако дикость жителей переулка Боярышника ужасала не меньше, чем затаённая месть лисов. Заступники обеих сторон были отравлены невежеством и корыстью.

Дун Чжицзе, не дождавшись наследника, пошёл на намеренный поджог. Следовательно, у взрослого молодого господина Лиса-бессмертного имелся железный мотив.

Во-первых, он пылал ненавистью к Дун Чжицзе за предательство. Во-вторых, его жгла обида на жителей: той ночью никто не пришёл на помощь, все сговорились против лисьего рода, из-за чего после пожара от фимиама Терема Будды не осталось и следа. Но пуще всего лисов бесило то, что поджигателем оказался страж порядка. Участковый отдел отказался заводить дело, и гибель десятков незрелых лисят сошла злодеям с рук. Никакой законный путь возмездия им не светил.

— Поначалу я и не думал, что к жертвам могут быть вопросы, — подвёл итог Цзянь Деда. — А ведь верно говорят: между святым и демоном — один шаг.

[Суждение людей о богах и демонах зависит от одной мысли: тот, кто помогает — бог, а кто отказал — демон.]

— Из этого следует, — Цзянь Деда убедился, что расследование движется в верном направлении, — что именно Чуньлань помогла Дун Чжицзе и местным жителям навечно заточить молодого господина Лис-бессмертного в переулке?

[Верно! Поскольку кустарные методы не помогли справиться с лисьим мором, вмешалась Цао Чуньлань. Она провела ритуал изгнания нечисти и помогла отделу Хунхуэй.]

«Вот оно что...» — картинка сложилась. Сплетение судеб прояснилось, и Цзянь Деда наконец нащупал несущий ствол этой истории.

Однако его терзало сомнение. Даже мудрому судье трудно разобраться в семейных ссорах. Раскрыть преступление — одно дело, а вот примирить стороны... Сможет ли чужак, чуждый местным поверьям, распутать узел многолетней вражды между людьми и лисами?

[В этой истории большинство — люди, а люди верят только людям. Лис-бессмертный легко может быть выведен из игры. Нужен независимый арбитр. Поверьте в свои силы.]

Цзянь Деда вскинул голову. Неужели он олицетворяет беспристрастность? Из-за того, что он не связан личными чувствами с участниками, он не станет принимать чью-либо сторону?

[У этой постановки прежде было другое название. Его изменили ради прохождения цензуры.]

— Понимаю, «после образования КНР животным запрещено становиться духами», — усмехнулся Цзянь Деда. — Но неужели даже тебя цензурирует Госуправление по делам радио и телевидения?

Система ответила сдержанным знаком препинания:

[.]

И странно добавила:

[Не знаем, нужно ли вам это, но согласно текущим нормам, социалистическая братская любовь в системе также подлежит цензурным изъятиям.]

Цзянь Деда онемел:

—...

Любой телезритель XXI века прекрасно понял бы его молчание.

Призрачные голоса в закадровом чате страшилок тут же включились в обсуждение:

[ «Ненасытность человеческая — что змея, пытающаяся проглотить слона. Люди никогда не знают меры...»]

[ «Так вот оно что! Неужели лис и впрямь убийца? Значит, та кровавая расплата — отмщение за давний пожар!»]

[ «По-моему, у лиса более чем исчерпывающий мотив! Будь я на его месте, сам бы придушил этого сукиного сына Дун Чжицзе! У твоей бабы выкидыш, а виноват лис?!»]

[ «Вы что, не заметили? Наш участковый ещё слова не сказал... Я хочу послушать его хитроумные соображения!»]

[Отечественные сериалы часто называют в честь благородных и честных профессий. Лис-бессмертный в этой истории — лишь неоднозначный персонаж второго плана. Так что название «Участковый» выбрано абсолютно верно.]

— Можешь не оправдываться. Мои силы ограничены, но я сделаю всё, чтобы правда выплыла наружу, — честно признался Цзянь Деда. — Пусть ты и твердишь, что они — лишь вымышленные персонажи из текста, но когда кто-то страдает у меня на глазах, я не могу не сопереживать. И Чуньлань, и Дун-цзы, и этот лис-бессмертный — для меня они абсолютно живые.

[О, отдаём вам честь. Низовые сотрудники милиции и впрямь самые бесстрашные люди на свете,] — без особого сочувствия отозвалась Система.

— Уважаемый гражданин! — Цзянь Деда шутливо взял под козырёк. — А не найдётся ли для храброго товарища полицейского какого-нибудь сюжетного артефакта уровня Цзян Цзыя?

[Густота ваших волос оставляет желать лучшего, да и актёрская игра при попытке выпросить награду весьма посредственная,] — виртуально закатила глаза Система.

— Эх, Сис, ты становишься совсем немилой! — скривил губы Цзянь Деда.

Однако затаил ли молодой господин Лис обиду на кого-то ещё? Привело ли его желание отомстить к той финальной кровавой резне в переулке? Над этим стоило поразмыслить. В деле имелись и другие подозреваемые, способные на подобное злодеяние.

Цзянь Деда застыл, уйдя в себя, и Системе пришлось окликнуть его несколько раз, прежде чем он принял позу «Мыслителя» Родена:

— Эта карточка показаний пока выглядит неполной. Готов спорить, мы разблокировали ещё не все улики.

***

Он решил продолжить поиски на месте ритуала призрачного бракосочетания. Фонари угасли, погрузив всё во тьму, и в тот самый миг, когда он сделал шаг, засада пришла в движение.

Резкий, пронзительный визг в следующую секунду чуть не пробил ему барабанные перепонки.

Цзянь Деда мгновенно определил, что звук донёсся с крыши. Самое жуткое заключалось в том, что этот дикий вопль во тьме не принадлежал ни кошке, ни собаке, ни жабе, ни сверчку... Это был дикий клич зверя, давно исчезнувшего из городских джунглей.

Тот самый «Чжун Сянсян», от которого веяло густым ароматом цветов!

Не успев вовремя сориентироваться, Цзянь Деда бросил гроб и со всех ног рванул к обугленным пристройкам в глубине двора, выставив ногу, чтобы забаррикадировать дверь.

Тень метнулась к нему вместе с душной волной аромата гардении. Девять пушистых хвостов подняли со всех сторон ураганный, зловещий ветер.

Один из мощных хвостов с размаху ударил молоденького участкового. Цзянь Деда едва успел вскинуть руки для защиты, как его оторвало от земли и швырнуло обратно в главную залу.

Он мешком повалился вниз, но вместо холодного кирпичного пола спиной налетел на массивный гроб из тёмного дерева. Тяжёлое дерево треснуло, и Цзянь Деда головой рухнул прямо на ритуальную подушку с иероглифом «Двойное счастье».

Нефритовый кулон, будто живой, сам очутился у него на шее, а следом лицо облепил выцветший красный свадебный покров.

Однако алая ткань на лице лишь знаменовала начало призрачной свадьбы. В следующее мгновение покров, подобно скользкому вьюну, обвился вокруг шеи товарища полицейского, давя со всей накопленной за годы яростью.

— Кх-х!.. — вырвалось у Цзянь Деда.

Ощущение приближающейся смерти в тесной домовине было слишком реальным. Будь на его месте кто потрусливее, уже испустил бы дух от ужаса.

В этот момент обладатель девяти хвостов в траурно-свадебных одеждах сдёрнул крышку гроба. Но вместо того чтобы прикончить «невесту», он усадил своё тело верхом на талию Цзянь Деда и резким взмахом руки распахнул зелёную милицейскую куртку.

С красных свечей скатились две горько-радостные восковые слёзы.

Высокая тень приподняла лицо Цзянь Деда. Приблизившись вплотную, незваный гость прямо через алое покрывало прижался к бледным, крепко сжатым губам полицейского и со влажной, бесстыдной страстью прикусил их.

Напор был настолько ошеломительным, что недовольство участкового развитием сюжета сменилось диким шоком!

Поцелуй соприкоснулся. Система моментально ушла в офлайн — сцены категории 18+ подлежали блокировке!

«Неужели я остался совсем один?! Только не это!» Никогда в жизни ни с кем не целовавшийся, Цзянь Деда почувствовал, как земля уходит из-под ног. Вскинув взгляд на тень, он ощутил, как в голове бурной волной захлёстывают воспоминания о кровавой резне в переулке.

Однако конечности стали ватными, словно свежесбитый хлопок. Ему оставалось лишь беспомощно раскинуть руки, не слушавшиеся его целый год.

Но хуже всего было осознание: его целует мужик! Выдающийся кадык и ширинка на брюках не оставляли сомнений. При этом бездонный, чарующий взгляд и сладковато-пряный аромат косметической пудры, исходящий из гроба, разили откровенной соблазнительностью...

Неужели ему суждено стать призраком, замученным прямо в первую брачную ночь?

Вот уж действительно: чего только в жизни не бывает! Всякий удивится: на призрачной свадьбе сгинула не молоденькая девица, а парень с добротной «мужественностью». Что ж, добро пожаловать в новое общество равенства полов!

То, что в мире отечественного сценария уже в первой серии появился настоящий, нешаблонный злой дух, заслуживало уважения — за такое не грех и ночи просиживать до лысины! Жаль только, что главный герой этих мытарств — он сам...

Как должен вести себя настоящий сотрудник милиции из девяностых в такой ситуации?

Молодому милиционеру в зелёной форме пришлось напрячь всю свою фантазию.

На кончике его носа выступили капли холодного пота. Собрав остатки сил, Цзянь Деда извился и резко ударил плечом влево. Огромный гроб, способный вместить двоих, пошатнулся и с грохотом накренился. Поминальные дары вместе с полицейским полетели вбок. Демон давил сверху, а Цзянь Деда упёрся и боднул правую стенку — из гроба посыпались золотистые слитки.

Крышка гроба с глухим треском рухнула на пол. Теперь Цзянь Деда снова мог видеть иероглиф «Двойное счастье», наклеенный на стене.

За окном ивовые ветви хлестали по стволам, скручиваясь в жгуты. Нынче ночью бушевал нечистый ветер — он даже перевернул велосипед во дворе. На чужую помощь рассчитывать явно не приходилось.

Превозмогая боязнь, он поджал колени и попытался вырваться из этого кошмара, но безуспешно — только ботинок слетел с ноги.

— На-наставник! — отчаянно и визгливо возопил он на весь двор.

Разумеется, это была лишь актёрская игра. В душе же он орал совсем иное:

«Мелкий плешивец! Сис! А ну вылезай и доложи обстановку, куда ты провалился?! Это же цензурный шок, подай хоть голос!»

Внутренний крик Цзянь Деда остался неуслышанным, а вот босс городских легенд проявил чуткость и мгновенно выкрутил ему запястье. От жгучей боли лицо участкового налилось багровым румянцем, на глаза навернулись слёзы. И вот тут-то Система наконец подала признаки жизни:

[Третий свидетель/обвинитель: Лис-бессмертный Чжун Цзе.]

[Возраст: 30 лет.]

[Род занятий: Нынче ночью, вероятно, соблазнительный демон.]

[Позиция:???]

[Статус: По слухам, убийца вашего наставника Дун Чжицзе. Но из-за закона «после образования КНР запрещено становиться духами» он не был привлечён к ответственности правоохранительными органами. Система предлагает вам руководство: рекомендуем вступить в глубокий контакт, дабы с его помощью совершить подвиг и продвинуться по службе.]

Цзянь Деда замахнулся кулаком, но промахнулся. Его зрачки сузились от возмущения:

— Чёрт те что! Что это за руководство такое?! Какого хрена «вступить в глубокий контакт»?! Я в него глубоко войду или он в меня?!

Совершенно невозмутимая Система продолжала гнуть своё:

[Игрок-полицейский, откройте глаза.]

[В первом раунде все трое свидетелей/обвинителей: Цао Чжуньлань, Дун Дундуну и Призрак прибыли на место и приступили к содействию в расследовании. Просим сохранять спокойствие.]

Спустя минуту Цзянь Деда, плевавший на всякое «спокойствие», уже хлопал глазами с абсолютно потухшим взором...

[Предупреждение: Недостаток жизненных сил.]

[Ваша жизненная энергия снизилась на 40%.]

[Причина: Утечка янской энергии.]

[Примечание: Если уровень янской энергии опустится ниже 20%, наступит повторная биологическая смерть.]

[Пожалуйста, изо всех сил держите глаза открытыми.]

Цзянь Деда наконец осознал, насколько же это чертовски загробная игра:

—...

К счастью, вытянув из него добрую половину человеческого тепла, молодой господин Лис наконец выпростал свой окровавленный кончик языка.

То ли Цзянь Деда мерещилось, то ли нет, но глаза у мужчины были невероятно изящными, а в уголках при ухмылке проглядывала завлекающая лукавинка. Вот только кожа у него отдавала мертвенно-восковой белизною.

Вся его фигура слегка смахивала на ритуальное бумажное чучело. В сочетании с убранством комнаты и гробом он до жути напоминал призрачного жениха из старых гонконгских ужастиков...

Насытившийся живым дыханием призрачный жених принялся обшаривать карманы полицейского.

По сюжету жалованье в участке за этот месяц ещё не выдавали, так что карманы Цзянь Деда были чище только что вымытой тарелки — ни единого гроша.

Великий Бессмертный Чжун оглядел дрожащего грабителя.

Парень боялся, но дух его не был сломлен. Прямая переносица, здоровый румянец кожи, ясный, чистый взгляд и непередаваемое упрямство во всём облике выдавали в нём славного, ладного юношу новой эпохи, воспитанного в правильных традициях.

Чжун Цзе заметил, как мелкой дрожью бьются пальцы Цзянь Деда, и тихо спросил:

— Чего дрожишь?

Голос его прозвучал холодно, как родниковая вода. Рука, сжимавшая горло, могла бы в мгновение ока переломить шею Цзянь Деда, но в ней чувствовалось необъяснимое снисхождение.

— Велел же сидеть в доме и ждать меня... Что за непослушание? Разве ты не хотел жареных хворостинок-юйтяо? Не мог обождать пару минут?

Цзянь Деда скинул алое покрывало. Вся спина у него вымокла от пота:

— Пощадите, Великий Бессмертный... Сжальтесь! Мы с братом забрели сюда случайно, смилостивуйтесь, отпустите нас...

— Не отпущу. Ваши жизни теперь принадлежат мне, — ухмыльнулся призрачный жених, явно наслаждаясь жутью момента. — Это заброшенное поместье, где нет хозяина. Пять лет назад у въезда в переулок сдох старый полицейский, получивший по заслугам. Неужели ты, припёршись сюда за полночь, не потрудился навести справки? Или специально пришёл, чтобы стать моей жёнушкой? О-о, кажется, я разгадал твой замысел...

Показания лиса звучали совсем дико. Лицо Цзянь Деда вытянулось, будто его шарахнуло током. От слова «жёнушка» у него подкосились ноги.

Он, крепкий парень, пускай и не обладал богатырской силой, уж точно не собирался ложиться под мужика!

— Нет! Вовсе нет! Это чистейшая напраслина! — выкрикнул участковый. С распахнутой на груди рубашкой он нащупал полицейскую дубинку, собираясь дать отпор.

— Цыц, жёнушка, давай лучше потерёмся бочками, — мужчина лукаво ухмыльнулся и, не прибегая к силе, дразняще ткнулся носом в шею полицейского. — Какая беленькая... Я ещё с порога хотел прильнуть к ней...

—...

Цзянь Деда обливался холодным потом, одной рукой прикрывая шею, а другой — задницу:

— Великий Бессмертный, вы только не горячитесь! Всё можно уладить словами...

— К чему пустые разговоры? Настоящие мужики переходят к делу! — парировал лис.

Покраснев до ушей от такой неприкрытой пошлости, Цзянь Деда выдавил:

— Э-э... Пожалуй, не стоит.

— Ты что, стесняешься? — сощурился лис, и в его взоре мелькнула опасная острастка. — За друга меня не считаешь?

Цзянь Деда закивал головой, как заведённый:

— Ни в коем разе! Под боярышником стоим ты и я: ты — Лисенка-пушинка, я — Цзянь-апельсинка!

Лис смутился от такого бреда:

— Говори по-человечески.

— Так вы же сами нечисть несуществующую мелете! — выпалил Цзянь Деда.

— Напроситься на взбучку хочешь? — зарычал лис.

Цзянь Деда мгновенно сбавил тон:

— Я хочу сказать, вы — добрый дух! Мы вполне могли бы стать одной семьёй.

Молодой господин Лис одобрительно кивнул:

— И то верно. Так что покорись моей воле! Как только я задушу тебя, мы совершим ритуал, а когда свадебные торжества завершатся, сойдёмся в брачном ложе. И у тебя появится верный супруг, добрый муженёк и красавец-суженый!

Спаси и сохрани! Этот лис вроде бы дух-праведник, так отчего у него в голове одна пошлятина?! Самое паршивое — лица его толком не видать, но даже по этим изысканным, совершенным губам виден безупречный облик. Участковый против воли ощущал исходивший от него пьянящий, дразнящий магнетизм. Эта лисья завлекалочка способна была в мгновение ока заставить даже мужчину грезить об объятиях и поцелуях...

Лис натянул наигранную улыбку:

— Жёнушка?

Цзянь Деда невольно раскрыл рот:

— Муже...

На лице бессмертного проступило удовлетворение.

Но участковый мгновенно передумал:

— Тьфу на тебя!

Лис моментально вспыхнул от ярости.

Внутри гроба поднялся такой грохот и возня, будто там крушили табуретки и били глиняную посуду.

Чуть не задохнувшись от хватки, Цзянь Деда решил сменить тактику и пойти напролом с дерзким сарказмом. В условиях полного превосходства противника в силе нет ничего надежнее провокации! Все призраки в ужастиках одинаковы: стоит смертному прикинуться смельчаком, как у нечисти тут же задевается за живое уязвлённое самолюбие.

— Покоришься или нет?! — злобно рычал лис. — Не согласишься — я прикончу второго милиционера!

Вглядываясь в его пылающие глаза, Цзянь Деда язвительно бросил:

— Вот уж точно: резанули лезвием по мягкому месту — нагляделся на всю жизнь! Великий Бессмертный силою умыкает честного парня!

Тень замялась, и тон её разительно изменился:

— Ах ты, упрямый баран! Нужен ты мне больно, дурачина! С чего бы мне умыкать такого недоумка?!

Цзянь Деда продолжал барахтаться:

— Если я дурачина, что ж ты за меня вцепился?! Это ты у нас слепец со скрипкой — мелешь, сам не зная что!

Руки у Цзянь Деда ослабли, зато язык работал за двоих. Подняв неслушающуюся руку, Цзянь Деда довёл молодого господина Лиса до белого каления:

— Заткнись! Мозги у тебя сухие, как грецкий орех! Вот расколю сейчас твою башку, понял?!

Почуяв опасность, Цзянь Деда завопил во всё горло. И в этот критический момент из собачьего лаза вылезло несколько существ, смахивавших на местных обитателей.

Десяток юрких тёмных теней с гладкой шерсткой пискляво поинтересовался:

—... Молодой господин... Вы поймали невесту?

Атмосфера моментально разрядилась, наступила звенящая тишина.

Голос в гробу скомандовал отбой. Посмеиваясь, лис выпростал руки, засунул их в карманы и поднялся на ноги. Его сородичи с любопытством вытянули мордочки:

— Молодой господин, ваша бумажная оболочка напиталась сегодня живым дыханием?

— Ещё недостаточно, — отмахнулся лис. — Но если продолжу высасывать из этого, брачной ночи нам не видать. Носилки сюда! Унесите его и давай следующего.

Цзянь Деда тут же встрепенулся. Надув губы, он с благородным и непреклонным видом выкрикнул:

— Эй, слушай сюда! Не смей трогать поцелуями... моего брата! Партия учила нас стойкости! Хочешь целовать — целуй меня одного!

Великий Бессмертный Чжун онемел:

—...

Цзянь Деда с совершенно отчаянным и дурашливым выражением лица упорно поддерживал свой образ образцового защитника.

Бессмертный Чжун был начисто сбит с толку. Его лицо выражало крайнее изумление — похоже, ему ещё не приходилось встречать столь идеологически подкованных, прямых как рельса чудаков. По его коже пробежали мурашки:

— Да кто тебя целовать собрался... — буркнул он совсем тихо.

Цзянь Деда так и не понял, было ли это вопросом или утверждением.

Бессмертный велел одному из приспешников обмахивать его веером для раздувания печей, после чего снизошёл до ответа участковому:

— Не стану я целовать твоего приятеля.

— Без оправданий! — перебил его Цзянь Деда. — Ближе к делу!

Бессмертный мысленно послал его ко всем чертям.

— Муженёк, чего смущаться-то? — подмигнул ему Цзянь Деда и беспечно свистнул.

У Чжун Цзе дёрнулся уголок рта.

Пройдя во внутренний покой, он взял эмалированную кружку, усадился в бамбуковое кресло и сделал пару больших глотков, дабы сбить пыл. Заранее достав из кармана старой рубашки розовую бумажную салфетку, он аккуратно сложил её, утёр покрасневший от досады нос и сжёг салфетку спичкой.

Цзянь Деда аж цыкнул языком: надо же, какой чистоплотный оборотень! В девяностые годы уже освоил раздельный сбор отходов.

***

Отставив кружку, Бессмертный Чжун холодно хмыкнул в сторону двери:

— И к чему я трачу на тебя слова? Эй вы! Повесьте его прямо сейчас, и сыграем свадьбу. Раз с живым не вышло, сгодится и хладный труп — постель греть всё одно приятно.

Заявив о своём намерении заполучить суженого, лис направился во двор к алому паланкину с колокольчиками по четырём углам. Оставшиеся прислуги завязали глаза полицейскому чёрной полоской ткани.

Цзянь Деда попытался боднуть головой верх крышки, но всё было без толку.

— Поднимай паланкин!

Кисточки закружились, крышка гроба хлобыснулась, словно настал благословенный день для бракосочетания. Взмыл ледяной, зловещий вихрь, вороны на крышах зашлись карканьем, а остромордые, длинноухие мохнатые твари разразились диким, безумным хохотом:

— Маленький участковый, жизнь твоя подошла к концу! Отныне будешь жить с нашим молодым господином и делить с ним век! Заколем чёрную курицу на счастье и введём тебя в дом старшей женой! Хи-хи-хи!

Чего-чего?! Цзянь Деда вынужден был признать: ему стало не по себе. За три года безработицы в реальности и за всё время с момента перемещения в это тело у него отродясь не водилось столь сомнительных «любовных похождений».

К счастью, стопка жёлтых талисманов заставила бесов угомониться. Из тумана на выручку спешно прибежала Чуньлань. Средних лет шаманка с аккуратным пучком на голове и в традиционных башмачках громко выкрикнула, спасая положение:

— Повелением высших сил! Мелкое лисье отродье! А ну прочь отсюда!

В вспышке золотистого света лисьи приспешники при виде шаманки бросились врассыпную, скрываясь в призрачных домах.

Находясь внутри паланкина, Цзянь Деда ничего не видел, но сразу узнал голос Чуньлань. И почти в тот же миг чёткость изображения высшего уровня восстановилась. Наступило время для третьей сцены.

Бумажная фигура старика из лавки снова возникла перед паланкином. На ней синела фуражка партсекретаря, а изо рта истукана раздался ленивый голос Бессмертного Чжуна:

— Цао Чжуньлань, нынче ночью ты ответишь за гибель моих лисят!

http://bllate.org/book/39404/5071308