Мин Сюй: — Ты… хочешь сказать — пахать как вол и служить как лошадь?
Цинь Суй осёкся: — Примерно это я и имел в виду. Главное, что ты понял. Ты что, ходячий словарь, что ли, так придираться к словам?
Мин Сюй шевельнул губами: — Деревенщина.
Цинь Суй: — ………… — Тц.
— Ну ты и впрямь, сам мелкотня, а гонору, — усмехнулся Цинь Суй. — Если бы у тебя в прошлом году такой характер был, разве дал бы кому-то себя в обиду?
Мин Сюй поджал губы и замолчал.
Никто его не обижал.
Просто его не замечали.
Год назад, полный надежд и упований, он покинул родные края и приехал в Цзинхуа, наивно полагая, что впереди его ждёт свободная и беззаботная университетская жизнь. Но оказавшись на месте, он обнаружил, что вокруг одни «старшие братья и сёстры», которые старше его на три-четыре года и с которыми совершенно не о чем говорить. В день зачисления все однокурсники издадали разглядывали его с любопытством.
Среди такой компании Мин Сюй казался слишком чужеродным: застенчивый, медлительный, с еще не сформировавшимся хрупким телом, тонкими конечностями и при этом поразительно белой и красивой кожей. Любой, кто вставал рядом с ним, выглядел грубым дикарём.
Парням он казался слишком женоподобным, нянчиться с ним никто не хотел, поэтому в близкие отношения с ним вступать тоже никто не спешил.
Ситуация до боли досадная: Мин Сюй не сталкивался ни с насилием, ни с дискриминацией, и уж тем более однокурсники не травили его — они просто решили делать вид, что его не существует, сохраняя лишь видимость вежливого знакомства.
Мин Сюй чувствовал себя чужаком, вечно витающим где-то на периферии классного коллектива.
Лишь со второго курса, когда поток разделился на четыре специализации и сформировались небольшие группы, Мин Сюй выбрал трёхмерную анимацию и совершенно случайно попал в одну комнату с Цзян Синчуанем.
Впервые увидев этого нового соседа, Мин Сюй немного испугался.
У Цзян Синчуаня была внешность человека холодного и отрешенного: красив-то он красив, но от него веяло таким холодом, что сразу становилось ясно — связываться с ним не стоит.
Однако, когда Мин Сюй в одиночку тащил в общежитие гору сумок с постельным бельём и всяким скарбом, только Цзян Синчуань протянул ему руку: — Помочь?
Для Мин Сюя, у которого не было друзей и с которым долгое время никто не разговаривал, это прозвучало как ангельская музыка. Цзян Синчуань стал его старшим товарищем, другом и негаснущим светом во всей его университетской жизни.
Мин Сюй витал в облаках, как вдруг прямо над ухом раздался суховатый голос Цинь Суя: — Только не вздумай реветь, а то Синчуань опять решит, что я тебя обижаю.
Донельзя неуклюжее утешение.
Но Мин Сюй в одно мгновение вынырнул из горьковатых воспоминаний.
Он лениво, словно морской котик, потёр лицо, утешая себя.
Всё прошло, сейчас у него всё хорошо.
Нет смысла позволять прошлому и дальше портить ему жизнь.
— О чём болтаете? — шагнул к ним Цзян Синчуань, держа в руке только что подписанный договор.
— Подписал? Так быстро? — Цинь Суй тут же подскочил, чтобы заглянуть в бумаги. — Какая аренда?
— Восемь тысяч.
Цинь Суй аж поперхнулся от такой низкой цены и завизжал на уши: — Охереть, ну ты и прохиндей, Цзян! С такими-то квадратными метрами, такой планировкой и обстановкой… Ты платишь восемь тысяч, почему риелтор тебя дубиной-то не вышиб?
Мин Сюй повернулся к нему, глядя тусклым взглядом, словно на умалишённого.
У Цзян Синчуаня аж в ушах зазвенело от такого крика, и он подумал, что у этого его друга явно не все дома: — Контракт не долгосрочный, всего на полгода, через полгода переговорим о цене.
Цинь Суй пришёл в дикий восторг: — Да и так прекрасно! Восемь тысяч в месяц — ручаюсь, дешевле не найти ни в одном офисном здании этого квартала.
Цзян Синчуань тихо усмехнулся, перевёл взгляд на Мин Сюя и вдруг замер: — Что у тебя со лбом?
Цинь Суй, переворачивавший страницы договора, тут же застыл.
Мин Сюй дёргал прядь чёлки и тихо пробормотал: — Случайно… стукнулся.
Цинь Суй шумно выдохнул.
Цзян Синчуань нахмурился, ни капли не веря ему: — Обо что стукнулся?
Цинь Суй снова задержал дыхание.
Мин Сюй замялся, бросил взгляд на Цинь Суй, опустил голову, снова посмотрел на него и замотал головой, изображая запуганного увальня, которого обидели, но он боится пожаловаться.
Сердце Цинь Суя рухнуло в самую бездну: — …………… — Белый лотос! Зелёный чай! Бессовестно кляузничает!
Цзян Синчуань медленно повернул голову к Цинь Сую с выражением наседки, защищающей птенца, словно готовый в следующую секунду взмахнуть крыльями и забить его до беспамятства.
Хотя выглядело это и вправду устрашающе.
Но Цинь Суй всё равно был в полном оцепенении.
— Какого чёрта, покраснел всего один пятачок, меньше ногтя на мизинце! Ты что, лупу в глаза вставил, что ли, разглядел такое?! — завопил Цинь Суй, а потом набросился с упрёками на Мин Сюя: — А ты! Маленький белый лотос! Зелёный чай! Вот мастер доносы строчить!
Мин Сюй нахмурился: — Ты первый начал!
У Цинь Суя заболели виски: — Да ты меня ещё и старой черепахой обзывал!
Мин Сюй ощетинился всеми иголочками: — Я имён не называл, ты сам всё на свой счёт принял!
— …
Цинь Суй: — Мелкая злюка!
Мин Сюй: — Дремучий невежа!
— Хватит вам, — пресек их виртуальную перепалку Цзян Синчуань.
Он слегка откинул пальцем чёлку со лба Мин Сюя — гладкая кожа была покрыта красным пятном.
На самом деле ничего страшного, просто у Мин Сюя кожа очень светлая, и любая мелочь сразу бросалась в глаза: ярко-красный след выглядел так, будто парня жестоко избили.
— Ничего страшного, к завтрашнему дню пройдёт. Пошли домой.
—
Назначенный на весь день осмотр недвижимости завершился раньше времени. Цинь Суй остался наводить порядок, а заодно заняться установкой интернета и оборудования в рабочей зоне.
Цзян Синчуань же увёл Мин Сюя обратно в общежитие.
Из-за затянувшейся поездки Мин Сюю пришлось запереться в комнате и навёрстывать домашку за весь уик-энд.
Вообще-то одно задание не должно было отнять столько времени, но стоило Мин Сюю сесть за уроки, как шило в заднице не давало ему усидеть на месте.
То пить хочется, то в туалет приспичит, а от малейшего звука телефонного звонка он на полчаса терял концентрацию и выпадал из реальности — ни о какой сосредоточенности не было и речи.
Провозившись всё воскресенье, он наконец закончил домашку.
На следующий день, в понедельник.
У Мин Сюя в понедельник стояла первая пара, но он никогда не заводил будильник, по привычке ожидая, пока Цзян Синчуань разбудит его.
Цзян Синчуань, как обычно, вернулся с утренней пробежки, принеся соевое молоко и сяолунбао, а Мин Сюй в это время всё еще сладко спал в своей постели.
http://bllate.org/book/39384/4980847
Сказали спасибо 0 читателей