Помимо выражения вечной преданности даоцзюню, Чи Яньцзы одновременно в определенной степени выразил и скорбь по поводу его кончины. Каково же было этому здоровяку выдавливать из себя слова вроде «человек ушел, а глубокая тоска осталась навсегда». Нин Чжи думал, что, судя по прежнему образу Чи Яньцзы, тот станет говорить лишь что-то вроде «хотя Владыка Демонов и погиб, вам непременно нужно держаться».
По правде говоря, Чи Яньцзы именно так и собирался сказать, но его старший соученик Мин Минцзы остановил его.
Мин Минцзы был конфуцианским практиком, с белой кожей и узкими, прищуренными глазами. В его речи и манерах неизменно сквозила книжная выучка, и большую часть хозяйственных дел в Академии вел именно он, включая распределение младших даосов для регулярной уборки главного двора.
Иными словами, Мин Минцзы узнал о той «извращенной» доске самым первым.
Мало того, что он ничего не сказал, он еще и взял подписку о неразглашении со всех посвященных в тайну даосят — типичный случай, когда защищают своих, а не правду: мол, совершишь убийство, я помогу тебе награбленное сбыть. Осознав, что его младший соученик тоже всё понял, он лишь предупредил того не поднимать шуму, а заодно обсудил с ним некоторые детали, касающиеся Цзи Шифана.
Ту доску я могу объяснить. — Нин Чжи, разумеется, никак не мог взять на себя эту вину. — Я просто подумал, что Цзи Шифан — это переродившийся Владыка Демонов Лючжи, и потому провел небольшое расследование.
Однако Чи Яньцзы считал, что его старший соученик абсолютно прав: у даоцзюня явно развилась навязчивая идея, из-за чего он и занимается самообманом.
Судя по тому дружелюбному характеру, который Цзи Шифан проявлял вовне в последние дни, его хрупкому телу, заставляющему его харкать кровью едва ли не каждые три дня, а также добровольно раскрытому кланом Цзи происхождению, Цзи Шифан никак не мог быть реинкарнацией Владыки Демонов.
Нин Чжи: «???»
Младший сын клана Цзи раньше вообще не умел говорить, а умнее стал в какой-то день внезапно. Разве это не классический сюжет о насильственном захвате тела, что же это еще такое?
Вполне возможно, что это перерождение великого мастера. — Чи Яньцзы пересказал Нин Чжи слова клана Цзи: душа Цзи Шифана прежде была неполной, и лишь недавно ее с большим трудом удалось восполнить.
В Мире Сяньчжэнь подобное случается редко, но всё же не сказать чтобы совсем небывало. Ведь все они практикуют бессмертие, и у каждого найдется близкий друг или любимый человек, которого хочется удержать, верно? До тех пор, пока душа не уничтожена — пусть даже остался лишь один осколок, — после бесчисленных циклов перерождений ее можно вновь сделать цельной и плотной, превратив человека в нормального смертного.
Вот только практикующих, которые действительно поступают так, наберется немного.
Во-первых, большинство практиков просто не в состоянии содержать подобное перерождение, требующее неисчислимых гор сокровищ и небесных материалов, чтобы оно увенчалось успехом.
Во-вторых, вовсе не обязательно удается точно рассчитать, в какой именно семье и в каком доме воплотятся близкие и друзья. Среди Небес и Земли перемены стоят на первом месте: взмах крыльев бабочки в Лючжоу вполне может занести того, кто должен был родиться в Сюаньчжоу, в Чанчжоу.
В-третьих, что самое главное, переродившиеся практики обычно не сохраняют память о прошлых жизнях, лишаются связи с бессмертным путем и превращаются в обычных смертных, не обладающих ни малейшей духовной корневой системой.
Поэтому на Северных Землях не только не популярны всякие разговоры о прошлых и нынешних жизнях да о циклах перерождения, но и неустанно просвещают народ: насильственное продление кармических связей добрых плодов не приносит.
Однако среди пятидесяти путей Великого Дао сорок девять подвластны небесному развитию, и всегда находятся те, кто не верит в предопределение, считая, что если в нынешней жизни накопить достаточно заслуг, можно заглянуть в будущее.
Клан Цзи из Цзюйкучжоу на данный момент как раз и являлся одним из таких примеров: они заявляли, что Цзи Шифан — это долгожданный старый предок их рода, переродившийся вновь. И хотя в этой жизни предок слаб и болезненен, а путь бессмертия продолжать тяжело, они всё равно готовы отдать все силы всего клана на его содержание.
Если Цзи Шифан смог переродиться и вновь ступить на путь Дао, сколько же благих заслуг он должен был совершить в прошлой жизни? Неужели вы думаете, что Владыка Демонов на такое способен? — Чи Яньцзы усердно пытался вразумить даоцзюня и заставить его одуматься. Такой отъявленный злодей, как Владыка Демонов Лючжи, в прошлой жизни должен был как минимум спасти весь Мир Сяньчжэнь, чтобы в этой жизни у него появился шанс снова стать человеком.
Он хороший человек. — Нин Чжи выпалил это, даже сам не понимая, зачем он так сказал.
Стоявший за дверью Цзи Шифан окончательно утратил способность сделать хотя бы шаг внутрь.
Он подумал, что этот Даоцзюнь Цинъяо, судя по всему, совсем сошел с ума, раз у него хватает совести считать Владыку Демонов хорошим человеком. Даже учитывая, что Владыка Демонов — это его собственное перерождение, он сам никак не мог заставить себя покривить душой и заявить, будто в прошлой жизни был хорошим человеком.
Как можно быть настолько слепым на глаза?
Цзи Шифан и Чи Яньцзы в один голос мысленно изумились.
Казалось, здесь замешана лишь любовь.
Нин Чжи понимал, что ему, пожалуй, уже не отмыться от связи с Владыкой Демонов, поэтому решил вовремя минимизировать убытки и сменил пластинку в разговоре с Чи Яньцзы: — Я не питаю к нему страсти, это лишь восхищение и уважение.
Чи Яньцзы не сказал, что верит, но и не сказал, что не верит.
Нин Чжи перевел тему на отзывы о прочитанном. Чи Яньцзы, разумеется, не мог отказать, только вот заготовленный Нин Чжи шаблон ему был вовсе не нужен: он воспринял это задание поистине как испытание от самого даоцзюня и со всей серьезностью собрался возвращаться к чтению древних текстов. Никто не понимал испытаний высших наставников лучше него! Никто!
Нин Чжи: «……» Ну и ладно.
Пока Чи Яньцзы с головой погрузился в написание «домашней работы», Нин Чжи продолжил бороздить просторы сети. Напомненный Чи Яньцзы, он вдруг вспомнил о той неофициальной истории Владыки Демонов, которую видел перед сном. Он снова воспользовался поиском и с большим трудом отыскал ее, вот только сам основной текст автор по какой-то странной причине удалил.
Причины такого поступка автор держал в строжайшем секрете, но читатели, продолжавшие «следить за главами» под постом, дружно и единодушно, без всякого учитеоя, обрушили на доносчика проклятия на все лады по меньшей мере миллион раз.
Сетевая экология Вэньдао хоть и оставалась весьма первобытной, но механизм цензуры работал очень современно, имея даже специальный отряд дознавателей-цензоров.
Сфера деятельности цензоров заключалась не только в защите сетевой культуры речи, но и в обеспечении безопасности практикующих в реальном мире: они пресекли уже немало стычек вне сети, вспыхнувших из-за сетевых споров. Уж слишком колоссальным был разрыв в уровнях силы в Мире Сяньчжэнь — в прошлом бывали случаи, когда старые предки находили обидчиков по духовному чутью и едва не разрубали тех мечом пополам, что можно было назвать разве что проявлением великой выдержки со стороны предков.
Именно благодаря этому прецеденту и возникло всеобщее табу на упоминание Даоцзюня Цинъяо.
Конечно, находились и те, кто шипперил пейринги настолько упорно, что не боялся смерти.
Они в основном рассчитывали на то, что Даоцзюнь Цинъяо не обнаружит их ухищрения, но шифры и намеки сыпались нескончаемым потоком: Владыка Чжи, Бессмертный из Байюйцзина, господин Иннянь — те, кто понимал, знали, о чем речь, а кто не понимал, тот и не пробился бы внутрь. Нин Чжи попал туда по воле случая, когда искал Владыку Демонов, и тем самым обратным путем пробрался в эту «тайную организацию».
Автор удалил основной текст еще пятнадцать дней назад, а в последние дни занимался лишь тем, что зачищал комментарии, связанные с цензорами.
Ибо на самом деле цензоры в дело даже не вступали: Цзи Шифан вовсе не опускался до того, чтобы строчить доносы — он попросту являлся людям во снах лично, едва не доводя бедняг до инфаркта на месте.
Претерпев тяжелые душевные терзания и занявшись самоанализом, этот автор по прозвищу Даос Цзуйдунь пришел к выводу… что Владыка Демонов пришел в ярость именно из-за того, что он перепутал позиции персонажей в пейринге. В итоге тот, кто раньше боготворил Владыку Демонов в паре с даоцзюнем, теперь сменил лагерь и принялся писать про даоцзюня с Владыкой Демонов. Об этом он торжественно объявил под оригинальным постом, прикрепив ссылку на новую запись.
Было очевидно, что этот Даос Цзуйдунь действительно не боится смерти.
Любопытство заставило Нин Чжи последовать за ним, а инстинкт самосохранения — тут же ретироваться. Не выдерживаю, просто не выдерживаю, читать чужие фанфики про самого себя — это испытание, к которому он совершенно не был готов.
И тут Нин Чжи получил звуковое послание, оборвавшее его путь к познанию нового мира.
Передача пришла от наставницы Хуа Сянжун. В прошлый раз в партии в го с учителем Чэнь она проиграла, в результате чего с полным на то основанием стала главной ответственной за нынешнее собрание Байюйцзин. В отличие от учителя Чэнь, привыкшего по старинке вырезать тексты на бамбуковых дощечках, наставница Хуа очень любила пользоваться Нефритом Дальнего Звука для голосовых сообщений — это было удобно, эффективно и сохраняло историю переписки, являя собой стандарт инновационного подхода.
Даоцзюнь не занимался мирскими делами, но положенная отдача всё равно должна была присутствовать.
Столкнувшись с подобной «рабочей почтой», прежний даоцзюнь, конечно же, не стал бы ее смотреть, но раз уж нынешний даоцзюнь оказался отличным работягой...
Нин Чжи в мгновение ока переключился в режим руководителя, с головой погрузившись в совершенно новые трудовые будни и напрочь забыв о всяких там фанфиках. И благодаря этому Нин Чжи действительно обнаружил немалые проблемы в организации собрания.
Основная часть затрат на проведение любого мероприятия обычно приходится на аренду площадки, расходы на персонал, затраты на рекламу и призы для участников.
Нин Чжи мысленно прикинул баланс для академии: площадка для нынешнего собрания принадлежала самой академии, что было равносильно бесплатному использованию; весь персонал на собрании состоял из собственных наставников и постояльцев академии, что также означало отсутствие затрат; о рекламе и говорить не приходилось — Нин Чжи вообще не нашел в рабочей почте никаких упоминаний об этом, судя по всему, в нее не вложили ни единой монеты.
Иными словами, единственной статьей реальных расходов академии на духовные камни оставались награды для победителей.
Однако же...
Нин Чжи уставился на список соответствующих наград в рабочем отчете Хуа Сянжун, погрузившись в подозрительное молчание.
Прежде всего, на собрании Байюйцзин не было поощрительных призов за участие. Это означало, что сколько бы людей ни зарегистрировалось на предварительном этапе, потерпевший поражение не получал ровным счетом ничего — мало того, что приходилось тратиться на дорогой организационный взнос, так еще и самостоятельно оплачивать дорожные расходы туда и обратно, а также проживание и питание во время соревнований.
Награды за попадание в сотню лучших были чуть лучше, но лишь совсем ненамного. Ученики, вошедшие в сотню, могли забрать с собой то, что им удавалось отыскать в Тайной Области Цикад. Для самой Академии Иннянь это по-прежнему оставалось делом без каких-либо вложений.
Затем шли соревнования шестнадцати лучших, где призы делились на шесть рангов. Восемь человек с шестнадцатого по девятое места получали шестой ранг, четверо с восьмого по пятое — пятый, а оставшиеся четвертое, третье, второе и первое места — повышающиеся по степени значимости четвертый, третий, второй и первый ранги соответственно.
О шестом и пятом рангах и говорить нечего — считай, утешительные призы. Нин Чжи в глаза не видел вещественных наград и по одним лишь названиям не мог понять, что же это такое на самом деле, мысленно приравняв их к самым дешевым салфеткам из супермаркетного розыгрыша.
Начиная с четвертого ранга для занявшего четвертое место, помимо наград, наконец-то появились вполне реальные денежные призы в духовных камнях. Нин Чжи понятия не имел, каков был уровень цен в его сне, но приз за четвертое место он знал. Он казался до боли знакомым, и в конце концов Нин Чжи выудил его из самых дальних уголков памяти: да ведь это же обычный цветок с желтыми лепестками и красными чашелистиками, который повсюду растет на задней горе академии! Пусть даже это духовный цветок, но разве так годится?
Награда третьего ранга представляла собой тот самый меч, что исчез за спиной Чи Яньцзы.
Награда второго ранга — древний цитрэ учителя Чэнь.
А награда высшего, первого ранга за первое место выглядела вовсе абсурдно — это было... то самое украшение для письменного стола в виде горных вершин и рек, которое Нин Чжи совершенно отчетливо видел в своем кабинете и которое невесть сколько лет пылилось в каком-то углу.
Закончив подсчеты, Нин Чжи лишился дарха речи.
Даже капиталисты не отличались столь черным сердцем!
В моем социалистическом сне просто не мог вырасти такой преемник!
От автора:
Короткая шуточная сценка:
Хуа Сянжун: ……_(:з」∠)_ Пожалуй, в этом и заключается истинная причина того, почему в Байюйцзине в июне пошел снег.
http://bllate.org/book/39332/4971982
Сказали спасибо 0 читателей