Стоило Се И бросить на него пронзительный взгляд, как Линь Чжицзи тут же забыл о смущении и залился смехом:
— Всё кончено, хозяин, твой образ рухнул. Они наверняка решили, что ты добрый человек.
Высказавшись откровенно, Линь Чжицзи перестал так сильно бояться Се И и даже смог пошутить над ним.
Се И прищурил глаза, созерцая его беззаботный вид, и остался крайне недоволен.
— Цин Ли.
Цин Ли тут же отозвалась:
— Подчиненная здесь.
Она так и знала! Разве мог их господин вдруг проявить подлинное милосердие и спасти человека? Было бы чудом, если бы он не выжал из бедняка все соки до последней капли.
Затем она услышала распоряжение Се И:
— Завтра на утренний прием приготовь булочки с кинзой.
Цин Ли: «…?»
Кинза — это же кориандр.
На большой кухне ее изредка использовали для аромата, но делать из нее начинку для булочек — это уж чересчур странно.
Раньше господин никогда не выказывал любви к кинзе!
Нет, стойте, разве не о братьях Цэн шла речь?
С чего это вдруг, среди бела дня, он заговорил о завтрашнем завтраке!
Она и ведать не ведала, что в этот самый момент в духовном пространстве Се И Линь Чжицзи издавал пронзительный вопль:
— Нет-нет-нет-нет-нет!
— Хозяин, ты не можешь так со мной поступать!
Он ненавидел кинзу больше всего на свете!
Се И: «Конечно могу».
Линь Чжицзи: «……»
Под зловещей тенью кинзы от его недавнего злорадства не осталось и следа — он обмяк, превратившись в бесформенную лужицу.
Его уныние подняло настроение Се И, и он махнул рукой Цин Ли:
— Всё, свободна.
Цин Ли с озадаченным видом вышла из кабинета и столь же озадаченно побрела в сторону кухни.
Сун Люй как раз вернулся после выполнения поручения; в животе бурчало от голода, и он направился на кухню в поисках какой-нибудь поживы, где нос к носу столкнулся с ней.
В последнее время господин то и дело приказывал стряпать разные лакомства, но сам к ним не притрагивался, так что в итоге всё неизменно оседало в его желудке.
Поэтому, завидев идущую к кухне Цин Ли, он тут же решил, что ему перепадет внеочередная трапеза.
С довольной улыбкой он подскочил к ней:
— Цин Ли, что на этот раз приказал приготовить господин?
Цин Ли бросила на него холодный взгляд:
— Булочки с кинзой.
Сун Люй: «???»
Впрочем, на следующий день Линь Чжицзи булочек с кинзой так и не отведал.
И вовсе не потому, что у Се И проснулась совесть и он решил его пощадить.
Просто при дворе разразился громкий скандал.
Наследный принц подвергся покушению.
С раннего утра Шанцзин погрузился в режим строжайшей изоляции.
Великий судебный приказ, Восточный дворец и Стража Красных Алебард прочесывали каждый дом в поисках убийц.
Хотя всё обставлялось как облава на наемных убийц, любому зрячему было очевидно: цель этого представления — князь Ци.
Стража Восточного дворца заблаговременно взяла Резиденцию князя Ци в плотное кольцо, и во всех их речах сквозила одна и та же мысль: они упрямо твердили, что убийца прячется в Резиденции князя Ци, и требовали, чтобы князь выдал преступника.
Впрочем, в подобных подобрениях был свой резон: в конце концов, если с наследным принцем что-то случится, главным выгодоприобретателем окажется именно князь Ци.
Князь Ци клялся, что он тут ни при чем, но кто же ему поверит!
Линь Чжицзи, однако, чувствовал какой-то подвох и не удержался от вопроса Се И:
— Неужели это и правда дело рук князя Ци? Что-то мне подсказывает, совсем на него не похоже…
Вот будь здесь Шэнь Сянь, уж он-то наверняка знал бы правду.
Только вот Резиденция князя Ци была заперта наглухо, словно бочонок с железными обручами, и Шэнь Сянь физически не мог передать ни весточки.
Но Се И отрезал с абсолютной уверенностью:
— Не он.
Если не князь Ци, то кто же тогда?
Линь Чжицзи на мгновение растерялся, а затем его озарила догадка:
— Неужели… наследный принц? Неужели он сам разыграл этот спектакль, чтобы свалить вину на князя Ци?
Се И не ожидал от него столь быстрой сообразительности и даже похвалил:
— Почти наверняка.
Ближе к вечеру от Цзан Фэна пришла весть: наследный принц вовсе не пострадал, что практически подтвердило их догадки.
С наступлением темноты Се И лично отправился в Резиденцию князя Ци.
Хотя Резиденция князя Ци охранялась стражей Восточного дворца так надежно, что туда не смогла бы залететь даже муха, для Се И преград не существовало.
Увидев прибывшего Се И, Шэнь Сянь облегченно выдохнул:
— Господин.
Не теряя времени даром, Шэнь Сянь быстро и четко изложил суть дела.
Наемников действительно посылал не князь Ци.
Прошлой ночью князь предавался утехам со своими фаворитами почти до самого рассвета, и когда ранним утром явился глава канцелярии Восточного дворца, княй Ци еще толком не протрезвел.
Шэнь Сянь тоже быстро смекнул, чьих это рук дело.
С тех пор как они выяснили, что князь Ци прибрал к рукам Цзяннаньского патрульного чиновника, они исподволь намекнули об этом наследному принцу, посеяв в его душе тревогу.
Главная слабость наследного принца перед князем Ци заключалась в отсутствии реальной армейской власти, а единственным человеком в Шанцзине, способным исправить этот перекос, был великий генерала Се Пинъюэ.
Только вот Се Пинъюэ был скользким типом и вовсе не горел желанием так просто ввязываться в авантюры наследного принца.
Сколькими бы способами наследник ни пытался его привлечь на свою сторону, все попытки терпели крах.
И вот теперь это фальшивое покушение — оно не только застало лагерь князя Ци врасплох, но заодно и подстегнуло самого Се Пинъюэ.
Всё получилось как нельзя лучше, в полном соответствии с их изначальными планами.
Изначально Се И собирался использовать историю с братьями Цэн как рычаг давления, чтобы заставить наследного принца прижать князя Ци к ногтю, но теперь в этом отпала всякая необходимость.
Правда, изначальный ход событий всё же был нарушен, так что Се И и Шэнь Сянь просидели за обсуждением деталей до глубокой ночи, прежде чем окончательно утвердить дальнейший план действий.
Когда Се И вернулся в Поместье генерала, уже пробило третью стражу.
Хотя боевые искусства его были непревзойденны, плоть оставалась смертной, и он явственно ощущал накопившуюся усталость.
Будучи системой Се И, Линь Чжицзи воочию наблюдал, как тот мотался туда-сюда весь день напролет, да еще и провел столь долгие переговоры с Шэнь Сянем.
Сначала он просто восхищался им, но теперь в его душе зашевелилось нечто похожее на жалость.
Он смутно припомнил, что Се И еще не проходил обряд совершеннолетия — то есть ему не исполнилось даже двадцати лет. По меркам современного мира — сущий парень, только-только перешагнувший порог юности, а на плечах уже лежит такой непосильный груз ответственности.
К сожалению, в реальных делах он ничем помочь не мог. Поразмыслив немного, Линь Чжицзи сам предложил свои услуги:
— Хозяин, ты устал? Может, сделать тебе массаж?
Се И замер:
— Ты… сделаешь мне массаж?
— Конечно, не настоящий, — пояснил Линь Чжицзи. — Это духовный массаж, можно сказать, душевный релакс!
Се И: «……»
— Ну, я начинаю, — легонько кашлянув, Линь Чжицзи выдал несмешную шутку: — Скажи-ка, если разрезать один корень имбиря на четыре части, что получится? Подсказываю: ответ не так прост, как кажется, можно пофантазировать в самых безумных направлениях…
Се И задумался.
И вот, под полными надежды взглядами Линь Чжицзи, Се И дал уверенный ответ:
— Получится кусок расчлененного человеческого мяса.
Линь Чжицзи: «……?»
Автор пишет:
Линь Чжицзи: Я вообще-то шутил шутку юмора, а не черный юмор!
Источник оригинальной шутки (из интернета):
Если разрезать имбирь на четыре части, что получится?
Получится «Им-бирь, им-бирь»! (прим. пер.: в китайском звукоподражание «цзян-цзян-цзян-цзян» созвучно слову «имбирь»).
Глава 12
Се И озадаченно спросил:
— Чего ты замолчал?
Линь Чжицзи слабым голосом произнес:
— …Хозяин, тебе не кажется, что твой ответ был… мягко говоря, не совсем правильным?
— Ну, есть немного, — поразмыслил Се И. — Расчлененных тел обычно выходит больше четырех, впрочем, при прошлой династии существовала одна разновидность казни…
Линь Чжицзи: «……»
Он с внезапным прозрением понял, что задача по спасению злодея оказалась куда сложнее, чем он предполагал.
К счастью, вскоре вошла Цин Ли и доложила, что купальня полностью готова.
Внутреннее помещение купальни отделялось от внешнего ширмой. Поскольку Се И не нуждался в услугах слуг, Цин Ли оставила чистую одежду вместе с умывальными принадлежностями и молча удалилась, прикрыв за собой дверь.
Се И прошел за ширму и стал неторопливо развязывать пояс.
Линь Чжицзи по привычке отвел взгляд в сторону.
Однако услышал тихий смешок Се И:
— Не обязательно быть столь осмотрительным. Даже если ты действительно посмотришь, ничего страшного.
Правда ли?
Линь Чжицзи прекрасно помнил, как в самый момент привязки к Се И он случайно подглядел за его купанием, за что потом сполна расплатился жестокими муками.
Осторожно скосив глаза обратно, он как раз вовремя заметил, как пальцы Се И распахнули края нижней одежды, обнажая подтянутый, исполненный скрытой силы живот.
Линь Чжицзи тут же отвернулся, но, убедившись, что Се И и впрямь не шутит, снова робко перевел взгляд.
По сравнению с тем, что он видел в самый первый раз, на теле Се И добавилось еще несколько свежих шрамов.
Впервые заметив эти отметины, он нашел их лишь дикими и соблазнительными. Теперь же, глядя на них, он невольно подумал о том, через сколько же боли и смертельных ран пришлось пройти Се И, раз его тело покрывали такие многослойные рубцы.
Се И отчетливо ощутил, что взгляд Линь Чжицзи приковался к его груди.
Влажный пар, наполнявший купальню, оседал на коже мельчайшими капельками, которые медленно скатывались вниз.
Взгляд Линь Чжицзи казался почти осязаемым — казалось, от каждого его прикосновения мышцы на дне этих желобков напрягались до предела.
Кадык Се И дернулся:
— В чем дело?
И тут прозвучал вопрос Линь Чжицзи:
— Хозяин, откуда у тебя этот шрам?
Линь Чжицзи имел в виду тот самый рубец на груди, пересекавший область сердца. Даже сейчас он выглядел жутко, заставляя содрогнуться при мысли о том, насколько смертельной была та схватка.
Се И разжал ладонь и небрежно бросил:
— Не помню.
Он слишком часто получал ранения, чтобы хранить в памяти подобные мелочи.
Линь Чжицзи легко нахмурился.
А вот он-то как раз помнил: например, шрам на талии Се И остался после той самой ночи привязки, когда они расправлялись со стражниками Красных Алебард.
Се И вовсе не дорожил собой — о том, чтобы наложить повязку, не было и речи, он даже мазями не пользовался. Лишь благодаря его чудовищной регенерации рана затянулась сама собой, оставив лишь бледный розоватый след.
Пройдет еще немного времени, и от этого легкого ранения не останется даже следа.
В сердце Линь Чжицзи вдруг всколыхнулось странное, не поддающееся описанию чувство.
С некоторым импульсивным порывом он произнес:
— Хозяин, в следующий раз, когда поранишься, обязательно скажи мне. У меня есть чудодейственная мазь.
Се И уже погрузился в деревянную кадку для купания, опершись руками о ее бортик.
Прикрыв глаза, с влажными прядями черных волос, прилипшими к коже, он с легким, рассеянным выражением на прекрасном лице протянул:
— Это ради выполнения ежедневного задания?
Линь Чжицзи остолбенел.
Он ведь сказал это вовсе не ради какого-то там ежедневного задания, но, открыв рот, вдруг понял, что объясняться не имеет смысла.
http://bllate.org/book/39287/4965467
Сказали спасибо 0 читателей