Готовый перевод The Unwilling Villain Becomes a Storyteller / Не буду злодеем, лучше стану рассказчиком: Глава 3

Нин Цзин, ты, бесстыдная тряпка! Если ты мужчина, выходи и говори, а прятаться за спиной женщины игэра — что это за доблесть такая!

Нин Цзин на мгновение прикрыл глаза, мысленно вздохнул и негромко произвел:

— Мама, будь добра, позови их войти и поговорить.

Твоя ярость ничего не стоит, придется возвращаться домой.

— Прошу прощения, я нездоров, не могу выйти к вам, так что побеспокою вас, зайдите внутрь.

Дверь комнаты отворилась, и вместе с ней хлынул солнечный свет, падая на приподнявшегося на постели мужчину.

Этому мужчине было около двадцати лет, черты лица у него были правильными и красивыми, но кожа отливала болезненной желтизной, щеки ввалились, придавая ему бедный и изможденный вид. К тому же сейчас лицо мужчины украшало несколько синяков и ссадин, а уголок глаза сильно опух, так что выглядел он крайне жалко.

Однако, несмотря на это, выражение лица у него оставалось совершенно спокойным. Мужчина окинул гостей взглядом своих длинных миндалевидных глаз — в его тихом и чистом взоре мерцали искорки, словно звезды.

Стоило признать, что хотя ученый Нин при жизни был редкостным мерзавцем, природа наградила его завидной внешностью. Точно такой же была и у самого Нин Цзина, разве что недоедание наложило свой отпечаток: он слишком сильно похудел и выглядел неупокоенным — имя нищего книжника подходило ему как нельзя лучше.

Госпожа Нин и Лю Цзинцю вошли в комнату, подталкиваемые толпой, и с тревогой посмотрели на Нин Цзина. На их взгляд, случившееся зашло слишком далеко, и так просто это дело замять вряд ли удастся, тем более что Ту Гэ только что озвучил два варианта: либо переезд, либо написание письма с извинениями и обещаниями.

О переезде не могло быть и речи, оставался лишь второй вариант. Но заставить столичного ученого писать подобную расписку — клятву в том, что он больше не станет домогаться порядочных женщин игэров, — пожалуй, было горше смерти.

Нин Цзин сначала посмотрел на Госпожу Нин, безмолвно успокаивая ее взглядом, а затем перевел глаза на Лю Цзинцю и легко кивнул ему.

Ничего страшного, я рядом — почему-то Лю Цзинцю понял это послание без слов.

Он на мгновение замер, опустил голову и отвел взгляд в сторону.

Нин Цзин не обратил на это внимания. Он помнил, что по первоначальному сюжету этот ученый Нин действительно согласился подписать ту злосчастную расписку.

Ученый Нин обладал типичным характером труса, который смел лишь перед слабыми. Столкнувшись с толпой разъяренных односельчан, он испугался до такой степени, что забился в комнату и не смел носа высунуть, пока Ту Гэ не вышиб дверь и не вытащил его за шиворот, окончательно потеряв всякое лицо.

Под градом проклятий и упреков со стороны односельчан ученый Нин горько рыдал, не смея оправдываться, и лишь непрестанно извинялся, признавая вину.

Староста, видя, что тот единственный на всю деревню грамотей-ученый, изначально не хотел ставить парня в совсем уж неудобное положение и даже намеревался слегка ему подыграть. Но вид рыдающего увальня вызвал у него лишь тяжелый вздох, и в присутствии свидетелей он сам составил расписку, заставив ученого Нина поставить свою подпись.

В книге подобный поворот сюжета приносил читателям немалое удовлетворение — в конце концов, кто не любит смотреть на наказание негодяев? Даже несмотря на то, что Нин Цзин носил то же имя и фамилию, вся эта сцена казалась ему забавной, вызывая лишь легкую улыбку.

Вот только теперь этим негодяем стал он сам, и подписывать такую расписку было никак нельзя!

Дело было не просто в сиюминутном позоре — этот инцидент раздули бы до невероятных масштабов. О нем узнали бы не только в родной деревне, слухи докатились бы до торгового городка, затем до уездного центра, и в конце концов эта история превратилась бы в поучительную байку для насмешек. Можно сказать, что само имя ученого Нина оказалось бы навсегда пригвождено к позорному столбу.

Теперь же Нин Цзин и был тем самым ученым Нином, и раз уж он собирался жить дальше в этом мире, ставить свою подпись под такой бумагой было смерти подобно.

К тому же, как он помнил, эта весть дошла даже до ушей наставника в городском частном училище. Договоренность о том, что на следующий год тот порекомендует его к сдаче осенних провинциальных экзаменов, пошла прахом. Наставник тут же разорвал с ученым Нином все ученические отношения и вытолкал его из стен училища.

Из-за испорченной репутации ученый Нин, будучи без пяти минут обладателем ученой степени, не мог найти никакой работы. Ему пришлось запереться дома, сидя на шее у матери и супруга, а из-за снедавшей его черной тоски он то и дело срывал злость на Лю Цзинцю, измываясь над последним до тех пор, пока тот не потерял человеческий облик.

— Ученый Нин, что ты можешь сказать по поводу сегодняшнего происшествия?

Комната была тесной, и все желающие поместиться в ней не могли — большая часть зевак толпилась у входа. Из толпы вышел пожилой мужчина в чистом и опрятном сером халате, с платком на голове и сдержанно-величавой осанки. Это был не кто иной, как староста деревни Лю Сяндэ.

Деревня Хэань, где они жили, считалась крупным селением. Семья старосты жила зажиточно, да и сам он в свое время сдал начальные экзамены, хотя из-за отсутствия истинного таланта к учебе так и не смог продвинуться дальше и получить ученое звание. Раньше он всегда выказывал немалое уважение к ученому Нину, но теперь, столкнувшись с подобной низостью, испытывал глубокое разочарование.

В глубине души староста не хотел раздувать скандал. В конце концов, в окрестных деревнях грамотеев можно было по пальцам пересчитать, и каждый такой человек олицетворял лицо всей общины. Если Нин Цзин терял лицо, то же самое происходило и с деревней Хэань, так что самому старосте от этого тоже было не отмыться.

Однако случившееся слишком сильно взбудоражило народ, и без внятных объяснений успокоить толпу не получилось бы.

Староста тяжело вздохнул про себя, втайне укоряя Нин Цзина: имея такого прекрасного супруга, как Лю Цзинцю, чего еще ему было нужно? Зачем понадобилось приставать к Лю Хэи?

— Староста. — Нин Цзин отдал должное почтение старшему, сложив руки в приветствии, и бросил взгляд на Лю Цзинцю. Тот по привычке тут же подставил для старосты табурет. — Здесь кроется недоразумение.

Выдерживая давящие взгляды толпы, Нин Цзин произнес это абсолютно невозмутимым тоном.

Взгляд старосты блеснул, он протянул:

— О? Какое же тут может быть недоразумение?

Толпа мгновенно притихла, все уставились на Нин Цзина, желая услышать, какую именно сказку тот сейчас сочинит.

Нин Цзин легко улыбнулся и неторопливо заговорил:

— Моя матушка с некоторых пор обожает дикие овощи, что растут на задней горе. Вчера выдалась свободная минута, и я вызвался сходить за ними. По дороге у развилки я как раз столкнулся с супругом семьи Ту. За ним гналась змея, она камнем неслась с горы, да так резво, что ветки деревьев разорвали на нем одежду, и он весь сбился с толку. Хотя правила приличия велели мне повернуться и уйти, но змея была смертельно опасна, и я не мог оставить человека в беде, поэтому бросился вперед и отогнал ее. Супруг семьи Ту оступился и упал на землю, а я хотел помочь ему подняться, но он, должно быть, слишком сильно перепугался и не так меня понял, из-за чего поднял крик.

Закончив говорить, он посмотрел на Госпожу Нин. Та сначала слушала с отвисшей челюстью, но, сообразив, в чем дело, тут же закивала:

— Все верно, это я вчера попросила Цзин-эра сходить на заднюю гору за зеленью.

Сердце у нее колотилось как безумное. Кто-кто, а она-то лучше всех знала правду!

Нин Цзин сроду палец о палец не ударил, откуда ему знать, как выглядят дикие овощи? Наверняка он прошел бы мимо них и не узнал.

Но будучи матерью, которая во всем потакала Нин Цзину, она готова была прикрывать его ложь, какую бы чепуху он ни нес. Именно поэтому Нин Цзин, затеяв обман, привлек к делу Госпожу Нин — иначе, заяви он, будто ходил за зеленью для Лю Цзинцю, это помогло бы создать образ любящего мужа, но убедить остальных оказалось бы куда труднее.

http://bllate.org/book/39259/4959840

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь