Готовый перевод Azure Dragon Totem / Знак Лазурного Дракона: Глава 6

Дан Чао отступил на полшага, глядя на мрачную деревянную решетку, и вдруг, собрав ци, с силой ударил по дереву ладонью.

Бам!

Вся решетка слегка задрожала, но, вопреки ожиданиям, на ней не появилось ни трещинки!

— Не надо! — немедленно воскликнула красавица. — Камера сделана из железного дерева, ее не сломать!

Дан Чао серьезно ответил:

— Девушка, если бы я вас не увидел, то и ладно, но раз уж увидел, то не могу оставить в беде. Не бойтесь, я не злодей. Когда выберемся, ищите ли вы своих родных или решите уйти своей дорогой — я ни в чем вас не принужу…

Женщина долго смотрела на него. Ее взгляд был весьма странным, но из-за сияния красоты, которое не могли скрыть даже боль и потрепанный вид, эту странность легко было не заметить.

— Мастер обладает великодушным сердцем, — наконец медленно произнесла она, помолчала и добавила: — Но эту камеру можно открыть, только сняв замок… Если мастер действительно хочет меня спасти, прошу, поищите ключ.

Ключ.

Дан Чао мгновенно осенило. Бросив лишь короткое: Подождите меня, — он со всех ног рванул к своей камере. Девушка, приносившая еду, все еще была без сознания. Дан Чао нащупал на ее поясе связку ключей, проверил дыхание, убедившись, что она жива, и снова прошел через извилистый коридор к камере женщины.

Видимо, стыдясь предстать перед незнакомцем в разорванной одежде, за это короткое время она плотнее запахнула халат, отчего стала казаться еще более хрупкой.

Дан Чао быстро перебрал ключи; один из них, как и ожидалось, подошел к замку, и он тут же распахнул дверь. Не желая смущать девушку видом ее беспорядка, он смотрел лишь на руку, пригвожденную к полу: короткий кинжал с золотой рукоятью, украшенной драгоценными камнями, насквозь пронзил ладонь. Засохшая кровь вокруг пятном расплылась на полшага в сторону — невозможно было даже представить, насколько мучительной и кровавой была та сцена.

Дан Чао положил руку на рукоять кинжала и поднял взгляд:

— Сможете потерпеть?

Женщина пристально посмотрела на него и слегка изогнула уголки губ, словно улыбнувшись.

Эта улыбка показалась Дан Чао смутно знакомой, но из-за полумрака и спешки он лишь кивнул. Ухватившись за рукоять, он прижал руку женщины к полу и резко дернул!

Плюх!

Брызнула свежая кровь!

Дан Чао тут же накрыл рану рукой, но кровь все равно залила ему всю ладонь, и лишь спустя время кровотечение стало утихать.

Женщина, стиснув зубы, опустила голову; ее тело напряглось, словно натянутая тетива. Лишь когда острая боль немного отступила, она выдохнула, покрывшись холодным потом:

— Беспокою… беспокою мастера.

Будь на ее месте обычная девушка, она, возможно, уже лишилась бы чувств от боли, эта же женщина, хоть и была на грани изнеможения, сохраняла ясность ума, а ее слова звучали спокойно и мягко.

Характер и внешность человека можно подделать, но стать и воспитание — это то, что идет изнутри. Сердце Дан Чао дрогнуло, и он смущенно отвел взгляд:

— Не стоит, не называйте меня мастером… Сейчас критическая ситуация, вашу рану нужно срочно перевязать. Давайте лучше поищем выход отсюда.

Женщина же прохрипела:

— Не спешите. В этом подземном дворце несколько выходов, большинство из них охраняется, но есть один, ведущий прямо в кабинет поместья Се. Если хотите выбраться незамеченными, у нас лишь один путь…

— Какой?

— Оружейная.

Дан Чао замер. Женщина насмешливо приподняла бровь:

— Спаситель, неужели вы хотите вот так, голыми руками, пробиваться с боем из поместья Се?

Спустя время, равное времени горения благовонной палочки, Темные Врата с грохотом распахнулись, и Дан Чао выбрался из подземелья.

Женщина не ошиблась: едва они вышли, как в лицо ударил холод. Перед ними раскинулся огромный пустой склад, погруженный в полумрак. Лишь факелы по четырем углам трещали, отбрасывая пляшущие тени на суровые стены.

Ряды высоких железных стеллажей тянулись до самого потолка, но большинство из них пустовали — мечей и оружия здесь было немного.

Дан Чао проходил мимо стеллажей, невольно содрогаясь:

— Зачем в поместье Се такая огромная оружейная? Неужели замышляют бунт?

— Командующий Се — человек Императрицы, — раздалось у него за спиной.

— В каком смысле?

Дан Чао обернулся и увидел, что женщина, скрестив руки на груди, прислонилась к стене из черного камня. Ее длинные волосы были собраны в хвост, и, несмотря на бледность от потери крови, в ее облике сквозило твердое, как нефрит, сияние.

— Императрица У несколько лет назад стала подписывать указы вместо Вашего Величества. С тех пор ее сторонники заполонили двор, а власть ее стала безграничной. В этом году Император решил совершить жертвоприношение на Горе Тайшань. Узнав об этом, Императрица У попросила позволения заменить премьер-министра и, будучи женщиной, взойти на алтарь для вторичного жертвоприношения, чтобы вместе с государем объявить об этом Небу и Земле. Так ее назвали одним из Двух Святых.

— Если это удастся, Императрица У сможет участвовать в управлении страной наравне с Императором. Однако, несмотря на ее влияние, у нее есть противники, которые сильнее ее привязаны к сердцу Императора и опираются на законы предков: это Наследный принц из Восточного дворца.

Дан Чао нахмурился:

— Но как это связано с оружейной в поместье Се? Неужели…

— Именно, — ответила женщина. — Битва за престол близка, кровь на Воротах Сюаньу еще не высохла. Фундамент империи Великой Тан возведен на костях родных и близких.

Дан Чао изменился в лице. Спустя долгое время он неуверенно спросил:

— Откуда вы все это знаете? И какие у вас отношения с Се Юнем…

Женщина отвела взгляд и спустя время тихо проговорила, вздохнув столь легко, что звук был подобен взмаху крыла:

— Какими спаситель считает эти отношения… такими они и являются.

Дан Чао тут же осознал бестактность вопроса, к счастью, темнота скрыла его смущенное лицо.

Только он хотел извиниться и замять неловкость, как женщина вдруг указала вперед:

— Мастер, посмотрите, что это?

В глубине оружейной слабо мерцал сине-белый свет. Дан Чао, внезапно что-то поняв, поспешил вперед. Пройдя сквозь ряды стеллажей, он увидел, что на шелковых лентах подвешены два длинных меча, от которых и исходило это свечение.

Тот, что был слева, был его Семизвёздный Лунъюань!

После того как его насильно притащили в поместье Се, его вещи из храма Цыэнь наверняка конфисковали, так что появление меча здесь было неудивительно. Но Дан Чао не ожидал, что Се Юнь так бесцеремонно присвоит его себе. Почувствовав отвращение, он сорвал меч и сжал его в руках.

— Это вещь мастера? — женщина с любопытством подошла ближе и коснулась второго меча, сияющего белым светом. — Почему он светится? Мастер, смотрите… А!

Шелковая лента вдруг соскользнула, меч резко полетел вниз, а женщина, из-за раны, не успела его поймать. Тяжелое оружие грозило упасть ей на ногу!

Дан Чао молниеносно поймал его и крикнул:

— Осторожно!

В это мгновение он коснулся рукояти из белого золота.

Рев!

Меч со звоном вылетел из ножен, и вместе с пронзительной жаждой убийства, рвущейся ввысь, вся оружейная наполнилась оглушительным звоном стали!

В это же время, в главном зале поместья Се.

Слуга поспешно вошел в ворота, Ма Синь тут же поднял голову:

— Ну что?

— Хорошо, что Теневая стража проявила смекалку, генерал Юйвэнь не заметил ничего странного.

Ма Синь наконец облегченно выдохнул и горько усмехнулся:

— Это только третий день, а впереди еще двадцать семь. Как мы будем скрывать правду? Повседневные дела еще можно уладить, но если Ваше Величество вызовет…

У слуги затылок похолодел:

— Не паникуйте, брат Ма, все идет по плану командующего, Теневая стража знает, что делать. К тому же, лекарь сказал, что состояние командующего стабильно, возможно, скоро…

В этот момент в зал ворвался стражник, даже не пытаясь говорить тише:

— Сюда! Беда! В подземном дворце исчезли люди!

Ма Синь резко вскочил:

— Что ты сказал?

— Охранники нашли ту девчонку, что носила еду, в обеих секретных камерах пусто, мы уже отправили людей на поиски по всему дворцу…

Он не успел договорить, как снаружи раздался резкий свист, похожий на плач тысячи призраков, пронзивший небеса. У всех присутствующих изменились лица.

— Меч Тайэ… — прошептал Ма Синь. — Тот монах пробрался в оружейную и коснулся Меча Тайэ командующего…

Он с лязгом выхватил саблю и вылетел из зала, взревев:

— Все за мной! В оружейную! Разрубить этого дикого монаха и скормить собакам!

Со всех сторон к оружейной спешили люди. Дан Чао дернулся и поспешно загнал белый меч в ножны. Свист оборвался, но было поздно. Женщина, очевидно, натерпелась в темнице, поэтому при звуках шагов она вздрогнула, как испуганная птица, ее губы побелели:

— Мастер, что теперь…

Дан Чао выхватил Семизвёздный Лунъюань и глубоко вздохнул, успокаиваясь:

— Не бойтесь, я выведу вас отсюда.

— А если не получится?

— Тогда умрем здесь вместе.

Клинок Лунъюаня отразил свет на его мужественном профиле, а под густыми бровями блестел холодный, обжигающий взгляд.

Женщина замерла, словно опешив.

Вдалеке раздался грохот — ворота оружейной вышибли. Вслед за этим послышался шум шагов и лязг оружия. Звуки были стройными и грозными, враги быстро приближались по рядам стеллажей.

— Мастер, — женщина нахмурилась, — вы сильны, один вы точно сможете прорваться, но я буду для вас обузой. Лучше выдайте меня, возможно, это даст вам шанс выжить…

Дан Чао улыбнулся ей и покачал головой.

Его улыбка была полной противоположностью улыбке Се Юня — она напоминала чистое, юное, стройное дерево. Последний вызывал напряжение, первый же внушал доверие.

— Мы встретились случайно, но раз уж я спас вас, я не позволю вам погибнуть.

Дан Чао, держа меч в одной руке, протянул другую женщине:

— Держитесь за меня. Что бы ни произошло, не открывайте глаз.

На прекрасном, глубоком лице женщины на мгновение отразилось нечто неописуемое, похожее на мучительную нерешительность. Однако она быстро взяла себя в руки — так быстро, что это показалось иллюзией.

— …Раз мастер настаивает, когда они войдут, сделайте вид, что взяли меня в заложники…

— Они боятся, что вы действительно меня убьете, и никто не осмелится преградить вам путь.

— Стоять!

Громкий крик разорвал тишину, вспыхнули факелы, и из-за стеллажей хлынули стражники. Ма Синь с саблей в руке вырвался вперед:

— Наглый монах, как ты посмел…

На секунду он запнулся, в его глазах отразилось недоверие и жуткий страх.

Дан Чао стоял, выставив меч, и прижимал женщину к себе, приставив к ее горлу все еще окровавленный кинжал.

Женщина нахмурилась и молчала.

Дан Чао холодно посмотрел на Ма Синя:

— Кто сделает хоть шаг вперед — она умрет.

Ма Синь: «…»

Ма Синь чуть не сошел с ума.

— Назад! Все назад! — его голос подскочил на октаву выше. — Никому не стрелять! Назад!

Стражники, хоть и не понимали причин, начали отступать. Ма Синь стоял перед толпой, глядя на Дан Чао, и от злости не мог связать двух слов:

— Дикий монах, если ты сегодня выберешься отсюда, я тебя…

— Командующий Се не отпустит тебя, — внезапно сказала женщина, пристально глядя на Ма Синя. — Хотя я — пленница поместья Се, если я умру здесь, командующий Се не пощадит и тебя.

Ма Синь замер. В его глазах мелькнуло понимание, и ярость мгновенно улетучилась:

— Монах Синьчао, давай поговорим спокойно. Отпусти родных нашего командующего! Ты же мужчина, брать в заложники женщину… разве это подвиг?

Дан Чао подумал, что, судя по тому, как этот человек прислуживает, он наверняка и сам приложил руку к пыткам девушки. Внутри него вскипела ярость, и он холодно усмехнулся:

— Родных? Не знал, что в этом мире мужчины так обращаются с родными. Без лишних слов, дайте дорогу, иначе сейчас она истечет кровью!

Он слегка повернул кинжал, и лезвие прорезало кожу на горле женщины, выступила капля крови.

Ма Синь почти сорвался на визг:

— Остановись!

Переведя дух, он решительно сделал знак своим людям:

— …Уступите дорогу, пропустите мастера.

Дан Чао, не отпуская женщину, шаг за шагом пятился из оружейной, а стражники неотступно следовали за ними.

Ма Синь, не сводя глаз с Дан Чао, подозвал доверенного человека и шепнул:

— Где Юйвэнь Ху?

— В маленькой гостиной за кабинетом, — так же тихо ответил тот. — Я приказал задержать генерала Юйвэня любым предлогом, чтобы он не выходил. Примерно на время сгорания одной палочки…

— Тяни время. Если Юйвэнь Ху столкнется с Теневой стражей, мы не сможем ничего скрыть. Иди!

Слуга ушел. Ма Синь повернулся к Дан Чао:

— Мастер может идти, но прошу оставить девушку. То, что командующий пригласил вас в гости, было недоразумением, за три дня мы не причинили вам вреда. Но если вы заберете ее, то вражда между поместьем Се и мастером станет неминуемой…

Дан Чао спокойно ответил:

— Не угрожай, веди коня.

Ма Синь подавился словами, а женщина едва слышно добавила:

— Потребуй еще денег…

Дан Чао тут же уловил смысл и громко провозгласил:

— И десять таэлей серебра! Скорее!

Ма Синя едва не стошнило кровью.

Мастер, если уж просите денег, почему так мало? Десять таэлей? Хотите, чтобы ваш заложник грыз сухие лепешки, запивая холодной водой?!

Но делать было нечего, и он, подавляя гнев, приказал подготовить все необходимое. Поместье Се славилось богатством, и вскоре привели коня: вороного, с белыми отметинами на копытах, а на седле висел мешочек с золотом.

— Прошу, мастер, примите, здесь десять таэлей чистого золота, — Ма Синь вынул кусочек золота, показывая его. — Послушайте меня: в храме Цыэнь все было недоразумением. Если мастер сейчас бросит нож и примет буддизм… э-э, я клянусь от имени командующего, что все будет забыто…

Бедный Ма Синь болтал без умолку, но Дан Чао перебил его холодной усмешкой:

— Бросить нож и принять буддизм? Ты не знаешь, что даже Будда, глядя на демонов, может разгневаться, как Алмазный Страж!

Ма Синь лишился дара речи. Дан Чао, удерживая женщину в седле, вскочил на коня, на мгновение открывшись. Но прежде чем стражники успели пустить стрелы, он пнул коня в бока и крикнул:

— Но!

— Эй!

Услышав ржание коня, Юйвэнь Ху отставил чашку чая и удивленно спросил:

— Кто смеет скакать верхом в поместье Се?

— Наверное, стражники играют в поло на площадке, — кокетливо улыбнулась служанка в розовом платье, откладывая гуцинь. — Генералу не стоит обращать внимания. Хотите, я сыграю для вас Девять струн?

— …Где ваш командующий?

— Командующий принимает лекарство в кабинете, скоро выйдет. Прошу прощения, генерал.

В кабинете молодой человек в халате из белого шелка отложил кисть и пудреницу, поправил маску и улыбнулся своему отражению в тазу с водой.

Изгиб показался неверным. Он закрыл глаза, настроился, снова открыл и улыбнулся.

Теперь — то, что надо.

Он довольно кивнул слугам, поднялся и вышел.

В гостиной Юйвэнь Ху чувствовал себя раздраженным среди благоухающих служанок. С тех пор как Се Юнь стал командующим, он стал еще более жестоким и высокомерным. Ходили слухи об его распутстве, и, глядя на полный зал красавиц, Юйвэнь Ху решил, что дыма без огня не бывает.

— Я прогуляюсь, — Юйвэнь Ху поднялся. — Скажете командующему, как выйдет.

Служанки вдруг вскочили:

— Генерал, ни в коем случае, прошу, останьтесь!

— Что?

Служанки медлили, а Юйвэнь Ху, человек проницательный, сразу насторожился:

— Что вы задумали?

В этот момент снаружи снова раздалось ржание коней, а вслед за ним — свист летящих стрел.

Лицо Юйвэнь Ху изменилось, он оттолкнул служанку:

— Прочь!

Разве могли служанки удержать генерала? Черная тень промелькнула мимо, и Юйвэнь Ху вылетел из гостиной. Он пересек внутренний двор, проскочил через ворота и замер у входа в передний двор.

Черный конь пронесся в воздухе. Всадник держал одной рукой поводья, другой выхватил меч и, обернувшись, взмахнул им…

Семизвёздный Лунъюань издал пронзительный звук, в мгновение ока разрубив летящие стрелы в щепки!

Отблеск меча был остер, как луна, и осветил сидящего позади человека.

Тот прижался к спине коня, длинные волосы рассыпались, белое одеяние развевалось на ветру.

Наступили сумерки, во дворе зажгли факелы, и их свет отразился на безупречном профиле человека, словно пламя на белом нефрите.

Юйвэнь Ху мгновенно узнал его. Его мозг отказывался верить.

В следующее мгновение всадник перевел взгляд, и на долю секунды их глаза встретились.

— …Люди! Коня! — Юйвэнь Ху едва не обезумел. — Остановить монаха, быстро!

Ма Синь, увидев Юйвэнь Ху, закрыл глаза.

— Скорее, — прошептал он слугам. — Идите в кабинет, предупредите Теневую стражу, чтобы прятались. Не дай бог столкнуться с генералом Юйвэнем, этот человек действительно видел поле боя и убивал людей…

Дан Чао гнал коня к главным воротам поместья Се, словно черная молния. Все, кто стоял на пути, вынуждены были отскакивать или оказывались под копытами. Позади него валялись сломанные стрелы.

Видя, что он прорывается, Юйвэнь Ху не выдержал. Он оттолкнулся от стены — долгое время на границе научило его северной жесткости, да и ростом он был выше Дан Чао, — но этот прыжок был легким и неуловимым, показывая глубокое мастерство легкой поступи.

В воздухе он, подобно призраку, приблизился к коню и выхватил саблю!

— От-пус-ти…

Дан Чао обернулся, его зрачки сузились, но было поздно.

Жажда убийства ударила в лицо, как цунами. Инстинктивно хотелось уклониться, но он не мог — в его руках был человек. Если он уклонится, девушка погибнет!

Дан Чао стиснул зубы. Его лицо, высеченное из камня, стало жестким и решительным. Он развернулся, всем телом поворачиваясь к противнику, и двумя руками встретил клинок мечом…

Цзянь!

Мощь удара была ошеломляющей. В месте столкновения меча и сабли рассыпались искры!

Юйвэнь Ху был потрясен до глубины души. Сабля вылетела из рук и с глухим звуком вонзилась в кирпичную стену в трех шагах от них!

Двенадцать лет.

Двенадцать лет Юйвэнь Ху скакал по полям сражений, и впервые в жизни его разоружили одним ударом. Его переполняло не только неверие, но и глубокое, невыразимое… унижение.

— Я сказал — отпусти, слышишь! — взревел Юйвэнь Ху и с яростью ударил ладонью, в которой вспыхнул красный свет — он применил свою истинную ци «Рев тигра»!

Дан Чао нахмурился, убрал меч и встретил удар левой ладонью. Раздался оглушительный грохот!

В радиусе трех шагов можно было услышать, как внутри столкновения ци зазвучал глубокий, далекий рык дракона.

Внутренняя энергия Юйвэнь Ху хлынула назад, разрушая все внутри, и он, извергнув фонтан крови, отлетел прочь!

С глухим стуком Юйвэнь Ху упал на колени, едва удержавшись, чтобы не перевернуться. Тяжело дыша, он поднял взгляд и увидел, как черный конь уносится вдаль. Человек, сидевший позади, обернулся и улыбнулся Дан Чао.

Улыбка была легкой, но глубокой, словно исходила из самой души — как сокровище, которое больше нельзя было скрывать в глубине каньона, и теперь оно излучало ослепительный, греховный свет.

Затем человек посмотрел на Юйвэнь Ху.

Это был быстрый взгляд. Любой другой подумал бы, что это иллюзия. Но Юйвэнь Ху знал, что это не так.

В этом взгляде было полно злобы. Холодной, злой, как у ядовитой змеи.

Впервые он увидел этот взгляд семь лет назад, во Дворце Циннин. Тогда, едва получив власть над армией, он подвергся покушению и был тяжело ранен. Четыре великих клана обвинили Императрицу У, и государь вызвал ее на допрос. Перед лицом неопровержимых доказательств она все отрицала.

Когда гнев Императора был на пределе, юный телохранитель Императрицы вдруг встал на колени:

— Это я виновен. Императрица ни при чем, это я совершил покушение.

Все были в шоке. Император не поверил:

— Зачем тебе покушаться на Юйвэнь Ху?

Юноша снял маску и спокойно ответил:

— В ту ночь генерал Юйвэнь был пьян и принял меня за женщину, пытаясь домогаться. В пылу обиды я нанес удар. Если генерал не может простить, я готов поплатиться жизнью у ворот Умэнь.

Он повернулся к Юйвэнь Ху и низко поклонился.

Грандиозная борьба за власть закончилась фарсом. После этого никто больше не вспоминал о событиях во Дворце Циннин.

Но Юйвэнь Ху не мог забыть взгляд, который бросил на него юноша, поднявшись с колен. Словно отравленный клинок, он сверкал нескрываемой, злобной насмешкой.

Передний двор.

Се Юнь, провожая Юйвэнь Ху взглядом, улыбнулся. Дан Чао погнал коня вперед, и, словно острая стрела, они вырвались из поместья Се!

http://bllate.org/book/39234/4954998

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь