Шепот у самого уха: Это наш залог вечной любви!
Когда Сюй Му наконец опомнился от охватившего его восторга, в голове всплыла эта фраза. Какой еще залог вечной любви? Всего лишь кинжал, разве это серьезный подарок для выражения чувств! Хотя он мысленно и возмущался подобной дешевизной, жар на щеках никак не спадал, и ему отчаянно хотелось выйти на улицу, чтобы остудить лицо на холодном ветру.
Настроение у Дэланя было прекрасным. Маленький нож принят, Сюй Му не возражал и не стал бурно возмущаться, лишь покраснел — разве это не прекрасный знак? А что до длинного меча — стоит только тому попросить, и он непременно его раздобудет.
Когда Я Вэнь вошел в комнату, он застал одного человека за глупой улыбкой, а второго — с покрасневшим лицом. Уж догадаться, в чем тут дело, можно было и без подсказки, но он решил не портить момент. Я Вэнь от всей души желал счастья обоим парням. Аму рос у него на руках, так что было неизбежно, что его немного избаловали, да и характер у него выдался не самый простой. За Дэланем они тоже приглядывали с самого детства, так что знали его как облупленного.
Они были знакомы с пеленок. И хотя случилась та безобразная история с попыткой наложить на себя руки, проснувшись после этого, Аму стал гораздо зрелее. Дэлань же, оставив все обиды в прошлом, продолжал относиться к нему со всей теплотой. И вот теперь в их отношениях наконец-то наметился прогресс — как тут не радоваться!
Я Вэнь расспросил Сюй Му, не беспокоит ли его что-нибудь, после чего наказал им возвращаться обедать домой — таковы были местные традиции перед проведением церемонии.Как только зашла речь о том, чтобы пойти домой обедать, Сюй Му тут же засобирался обратно вместе с Я Вэнь. Не попрощавшись ни с кем, он быстрым шагом направился домой. На лице одного читалось некоторое смирение, а второй словно сидел на раскаленных углях. Я Вэнь приложил немало усилий, чтобы не засмеяться.
По орочьим традициям, перед проведением свадебного ритуала будущие супруги обязательно должны были поужинать вместе со своими семьями. Эта трапеза была одновременно прощальной и благодарственной: молодые благодарили отцов и пап за то, что те вырастили их, научили охотиться и выживать, а также благодарили братьев за крепкую братскую любовь. После этого ужина они начинали самостоятельную жизнь и создавали свой очаг с избранником.
Сюй Му принялся помогать Я Вэнь разделывать разное мясо — оно было безусловным главным героем этого обеда. Из-за беременности у него быстро заболела поясница, стоило лишь немного постоять, и Я Вэнь тут же велел ему идти отдыхать. Глядя на суетящихся Я Вэнь и остальных, Сюй Му чувствовал себя жутко неловко, просто сидеть сложа руки было стыдно, но стоило ему протянуть руку за помощью, как его тут же остановили. В этот момент подоспел еще и Дэлан, и в доме стало еще оживленнее.
Дэлан вымыл для него горсть сладких плодов:
— Умница, поешь пока этого, а в обед я приготовлю тебе рыбу на гриле.
Умница, опять умница, да я вам не малец! — злобно подумал Сюй Му, пережвывая сладкие плоды. Но вспомнив, что та рыба на гриле, которую он ел недавно, была вполне неплоха на вкус, подумал: ладно, прощаю его! Заведя разговор о рыбе, Сюй Му в прошлой жизни, наверное, был кошкой. Причем кошкой, которая вечно не могла наесться — он обожал рыбу во всех ее проявлениях. Конечно, больше всего на свете он любил рыбу в кисло-сладком соусе, и если бы условия позволяли, он бы непременно приготовил себе именно ее.Заговорив о рыбе, Сюй Му снова проголодался. И ведь только что поел! Он опустил голову и посмотрел на свой выпирающий живот: неужели в нем посетился маленький обжора? Сейчас все были заняты, и ему было как-то неудобно говорить, что он голоден, оставалось только фантазировать! Тушеная рыба в соевом соусе, рыба в кисло-сладком соусе, рыбная голова с тофу, рыба на пару, маленькие лепешки с рыбой, просто лепешки... Взгляд Сюй Му замер на каменной мельнице, он хлопнул себя по бедру и подумал: черт возьми, а я ведь гений!
Подумав, что Сюй Му наверняка уже проголодался, Дэлань принес несколько кусков вяленого мяса и засунул ему в рот:
— В чем дело? Чему ты так рад?
— Сходи за каменной мельницей, принеси еще проса и бобов, — распорядился жующий вяленое мясо Сюй Му, заставляя сильного работника трудиться.
Увидев, что все принесено, он окликнул Я Вэня:
— Апа, мы с Дэланем сходим домой.
При этом он бессознательно пропустил местоимение «он».
— Идите, идите, а когда придет время ужина, я попрошу Кэлей позвать вас, — Я Вэнь был только рад, что эти двое целыми днями лепились друг к другу, и дал согласие, даже не поднимая головы.
Рука Кэлей, резавшего мясо, на мгновение замерла, и он отсутствующе посмотрел вслед уходящим людям:
— Аму сказал «сходим домой»?!
Оставшиеся в доме двое тоже остолбенели, а затем громко рассмеялись.
Сюй Му попросил Дэланя сначала отнести вещи назад, а сам отправился в мастерскую по производству тофу и выменял там брусок тофу. Вернувшись, он велел Дэланю смолоть просо и бобы в муку, а сам тем временем почистил рыбу и нарезал тофу кубиками.
Когда мука была готова, он смешал всё в нужных пропорциях, вспоминая, как раньше мачеха затворяла тесто, и добавил воды. Во время замеса Сюй Му немного переживал: по идее, сюда стоило подмешать немного белой пшеничной муки, чтобы увеличить клейкость. Он не знал, получится ли просяное тесто достаточно липким, хотя особой липкости и не требовалось — лишь бы не разваливалось.
К его удивлению, по ощущениям просяная мука ничем не отличалась от белой: после добавления воды она замешивалась как обычно и совершенно не рассыпалась. Замесив тесто, он оставил его подходить у печки. Дэланю все казалось в новинку — раньше он никогда не видел ничего подобного. Сюй Му делал, а он наблюдал, стараясь запомнить каждую мелочь и попутно помогая по хозяйству.
Тесто подошло. Сюй Му попросил Дэланя установить железный противень, обжарил на нем тофу с обеих сторон до золотистой корочки, а сам тем временем обвалял рыбу в тонком слое просяной муки. Затем он водрузил на очаг котел, разогрел масло и, когда оно раскалилось, опустил туда рыбу обжариваться до золотистого цвета.
Когда рыба была готова, он сложил в котел пряности, обжаренную рыбу и тофу, добавил воды и начал тушить. Сюй Му даже попытался добавить немного соуса для барбекю — за неимением пасты из бобов пришлось экспериментировать с тем, что есть.
По правилам тесто должно подходить два часа, но столько времени у них не было. Он отщипнул кусочек теста, скатал из него круглый шарик и прилепил к внутренней стенке котла, чтобы он держался. Стоило ему повозиться всего с двумя штуками, как поясницу от боли прихватило так, что не разогнуться. Дэлань поддержал его и усадил в стороне:
— Смотри, теперь я буду делать. Если что-то не так, подсказывай.
У Дэланя руки росли из правильного места: не прошло и мгновения, как стенки котла украсило кольцо золотистых колобков из теста. Сюй Му отдал приказ: закрывать крышку! Пока они ждали, Дэлань массировал ему поясницу. Сюй Му все не отпускали тревожные мысли: если лепешки не прилипнут и свалятся в котел, это будет полный позор. Ему то и дело хотелось приподнять крышку и подглядеть, но Дэлань смеялся над ним:
— Чего ты боишься? Если они действительно упадут внутрь, так даже лучше пропитаются вкусом.
Вскоре из котла поплыл аромат: запах рыбы смешался с ароматом печеных просяных лепешек. Можно сказать, что Кэлей прибежал на этот запах — едва переступив порог, он тут же спросил:
— Что это так вкусно пахнет?Сюй Му попытался снова приподнять крышку котла, но Дэлань шлёпнул его по руке и, потирая ушибленное место, ответил:
— Плоская рыба с тофу и лепёшками на стенках.
После такого ответа желающих заглянуть в котёл стало больше: Кэлей тоже крутился у печи, снедаемый нетерпением, и Дэлань лишь со вздохом смотрел на этих братьев. Едва дождавшись момента, когда крышку наконец разрешили снять, Кэлей ринулся вперёд и сорвал её первым. На разваренной до мягкости плоской рыбе поднимался густой аромат, а по краю котла кругом запеклись золотистые лепёшки, возбуждая сильнейший аппетит. Сюй Му тоже перевёл дух — ни одна из лепёшек не сорвалась в бульон.
Он подыскал большую бадью, чтобы переложить рыбу, и взял блюдо побольше для лепёшек. Кэлей больше не мог сдерживаться, протянул руку, ухватил одну и с одного укуса сглотнул половину, так что остался лишь полумесяц. Из-за того, что лепёшка была с пылу с жару и пылала жаром, Кэлей обжёгся, не успел даже толком распробовать и проглотил её в два счёта. Со второй половиной он был уже куда осторожнее: ел и попутно допытывался:
— Аму, это так вкусно! Как тебе такое в голову пришло? — И снова потянулся за второй.
Сюй Му хлопнул его по рукам, подхватил блюдо и зашагал к выходу:
— Ешь поменьше, отец с папой ещё даже не пробовали!
Дэлань шёл следом, аккуратно придерживая рыбу. Сюй Му на ходу ухватил лепёшку и сунул её Дэланю в рот. Тот с довольной улыбкой принялся её жевать, а шествовавший позади Кэлей почувствовал себя ущемлённым: этот младший братец думает только о своём самце, а не о семье! Только что говорил, будто нельзя есть, а сам его драгоценному Дэланю отдал целую лепёшку, хотя сам он съел всего две.
За обеденным столом Я Вэнь и Хэ Лу наперебой восхищались таким способом выпечки лепёшек. Раньше они и подумать не могли, что рыбу можно готовить не только на угарном огне, но и варить в похлёбке подобным образом, а уж лепёшки на стенках казались настоящим чудом. Выведав рецепт и состав теста, Я Вэнь сгреб Сюй Му в охапку и чмокнул в щеку:
— Аму, ты до чего же сообразителен! Додуматься до того, чтобы перемалывать просо в муку... Ой, теперь от этих каменных жерновов будет огромная польза!
Сюй Му и сам готовил мелкую рыбу с лепёшками впервые. Попробовав кусочек, он решил, что получилось очень даже неплохо, к тому же местная пряная трава делала тушёную рыбу ещё более ароматной и насыщенной на вкус. За ужином Кэлей так тщательно вытер лепёшкой всю юшку со дна блюда, что казалось, будто он готов сжечь и само блюдо. Напоследок Кэлей потребовал, чтобы Сюй Му при первом же удобном случае научил Синая этому рецепту. Для повара нет ничего лучше, чем похвала его стряпне, но сейчас Сюй Му чувствовал лишь жгучий стыд.
Ближе к вечеру жители стали собираться на площади в центре селения — вскоре должна была начаться церемония.
Вокруг площади то тут, то там теплились небольшие семейные костры, а на центральной поляне пылал огромный огонь. Синай выглядел сегодня потрясающе: на нём было длинное пушистое пальто глубокого красного цвета, отделанное разноцветными перьями, а шею украшал подаренный Сюй Му шарф из шкуры снежного волка.
Дэлань шепнул ему, что пальто Синая сшито из перьев семицветной птицы. Эти птицы прятались высоко в глубоких горах, встретить их было почти невозможно, и Кэлей специально отправился на охоту, чтобы добыть наряд для возлюбленного. А под конец Дэлань добавил прямо ему на ухо:
— Когда мы будем проводить нашу церемонию, я тоже пойду и поймаю для тебя такую птицу.
Голос у него был не слишком тихий, так что окружающие всё расслышали и принялись многозначительно ухмыляться, храня молчание. Сюй Му не мог сейчас устроить взрыв ярости, поэтому с притворной улыбкой ущипнул Дэланя за бок, не отпуская, пока тот не запросил пощады. Из-за этой сценки сидевшая рядом самка умилилась:
— Аму, как же вы друг друга любите!
Сюй Му снова едва не разревелся. Какого чёрта он вообще стал его щипать? И главное — каким из своих глаз она разглядела здесь великую любовь?
Кэлей и Синай уже подошли к деревенскому старосте. Старейшина торжественно обратился к Кэтаю:
— Кэлей, согласен ли ты создать семью с Синаем и поклясться перед лицом Бога Зверей вечно хранить верность лишь ему одному до самого конца?
— Я, Кэлей, согласен создать семью с Синаем и клянусь перед лицом Бога Зверей вечно хранить верность лишь ему одному до самого конца, — проговорил он с благоговейным и суровым выражением лица.
Староста задал тот же вопрос Синаю. Тот нежный самец в этот момент произнёс клятву с непоколебимой твёрдостью. После этого оба выпили содержимое чаши старейшины и опустились на колени, обратившись лицом в одну сторону.
Сюй Му немного растерялся, и Дэлань тут же всё ему пояснил: в чаше была кровь птицы-единорога, символизировавшая союз двух сердец, а направление, куда они кланялись, указывало на обитель Бога Зверей — это означало, что клятва принесена, а церемония завершена. Сюй Му невольно усмехнулся: кто бы мог подумать, что в столь первобытном месте обряд соединения сердец окажется донельзя вестернизированным? Или, если подумать, именно западные свадебные традиции и восходят к самым истокам?
От жареного мяса уже шёл густой аппетитный дух. Староста давно покинул центральную площадку, а молодые орочий продолжали петь и танцевать. Мотивов песнопений Сюй Му не знал, так что просто мычал в такт — никто не обращал внимания на фальшивые ноты, куда важнее было искренне выразить свои благопожелания. Сюй Му впервые в жизни видел звериные танцы: это было безупречное слияние силы и грации. Только глядя на них, он понял, что в его прежнем мире то, что звалось плясками, больше напоминало шабаш нечисти.
На пике веселья самцы оборачивались в звериный облик, кружась в тандеме с самками. Сюй Му, впервые созерцавший подобное зрелище, стоял совершенно ошеломлённый. Дэлань легко коснулся губами его щеки, в мгновение ока обратился чёрной пантерой и опустился перед ним на передние лапы, склонив голову точь-в-точь как галантный кавалер, приглашающий даму на вальс.
Сюй Му остолбенел: он ведь совершенно не умел танцевать! А вокруг уже вовсю улюлюкали и подзадоривали зрители. Дэлань припал к земле ещё ниже, и Сюй Му, залившись краской и пересилив себя, пришлось выйти в круг. Сперва он чувствовал себя скованно, да к тому же опасался за малыша в животе, но постепенно растворился в атмосфере праздника и отбросил все сомнения. Умеешь ли ты двигаться, красиво ли получается — всем было всё равно; главное — шум, всеобщая радость и веселье.
Спустя изрядное время Сюй Му устал, и Дэлань бережно отвёл его обратно к костру. Жареное мясо оказалось довольно солёным, а от долгих танцев в горле пересохло, так что Сюй Му, схватив стоявший поодаль кувшин с водой, припал к нему. Он пил слишком жадно, потерял счёт времени, сделав несколько огромных глётков подряд, и тут же закашлялся, задохвшись от жжения. Твою мать! Какой идиот додумался поставить фруктовое вино прямо у его костра?!
http://bllate.org/book/39222/4953737
Сказали спасибо 0 читателей