Готовый перевод My Lover Became a Zombie / Когда я стал любовником зомби: Глава 16

Однако, какой же он свирепый! Зато так он сможет прогнать плохих людей от мамочки Сяо Ци!

Цзюэ Сие разглядел лицо малыша, и в его холодных, как лед, глазах внезапно промелькнуло удивление:

Этот ублюдок здесь. Неужели и Лань Бэй тоже рядом?

Эта мысль задержалась в голове мужчины всего на три секунды: сначала в груди всколыхнулось легкое волнение, но затем, подернутая мраком на дне глаз, она погрузилась в мертвецкий пепел.

Приходит Лань Бэй или нет, здесь он или нет — это уже неважно...

В ту ночь тот мужчина получил ножевое ранение в живот, потерял слишком много крови, и врачи боролись за его жизнь всю ночь напролет.

Однако Лань Бэй смог уйти от него с таким равнодушием, без малейшего сожаления.

Хватило бы даже простого слова заботы, хватило бы даже секунды промедления...

Но Лань Бэй так и не сделал этого.

В тот момент, когда он увидел этого ублюдка и подумал, что Лань Бэй тоже где-то рядом, в глубине его груди на долю секунды шевельнулось волнение...

Поймав себя на подобном поведении, мужчина вдруг счел это донельзя смешным.

При этой мысли, взглянув на прижавшегося к его ноге Нуонуо, Цзюэ Сие ощутил в глубине глаз еще больший холодок и мрачность.

— Убирайся.

Ледяной, строгий голос Цзюэ Сие испугал Нуонуо. Маленькие ручки, вцепившиеся в штанину мужчины, слегка разжались, но тут же упрямо обняли ее с новой силой.

— Мамочка, мамочку Сяо Ци обижают, ты не мог бы...

— Убирайся! Я тебе не мать! — голос мужчины стал еще громче, и малыш от испуга тут же отпустил его ногу.

— Мамочка, папочки нет дома, дома плохие люди, у-у-у...

Нуонуо весь дрожал от страха, но, вспомнив Су Сяо Ци, все же сдерживал плач, пытаясь договорить.

— Сяо Ван, мы уходим.

— Мамочка, не уходи... — Нуонуо, дрожа слабыми короткими ножками, попытался поспеть за ним.

— Не иди за мной!

— Мамочка...

— Пошел вон!

Этот окрик прозвучал чрезвычайно свирепо и громко. Малыш от испуга мгновенно задохнулся от плача, его ножки словно перестали подчиняться и замерли на месте. Затуманенные слезами большие глаза смотрели, как спина мужчины становится все меньше и меньше, пока совсем не исчезла...

Пока не наступила темнота, в которой больше ничего не было видно.

Кровь на пальце почему-то перестала течь. Нуонуо вдруг подумал, что, возможно, это наказание за то, что он не послушался Лань Бэя, самовольно убежал и даже сам укусил себя за палец.

Нельзя, нужно слушаться папочку, больше нельзя кусать себя...

Вокруг царил кромешный мрак. Нуонуо только сунул палец в рот, как тут же вытащил его обратно.

Шагая вперед, малыш с размаху врезался в стену и шлепнулся на землю. Ему хотелось заплакать от боли, но он не смел.

Почему мамочка не хочет меня...

Неужели потому, что я слепыенок, поэтому я ей не нравлюсь...

Первое объятие с мамочкой

— Ищите этаж за этажом, женский туалет тоже не пропускать!

Отряд телохранителей в черных костюмах и темных очках грозно ворвался в Цзиньчэнскую народную больницу. Незнающий человек мог бы подумать, что здесь начались какие-то беспорядки, и перепуганные пациенты с медсестрами поспешно прятались по палатам.

Цзюэ Сие чувствовал, что он и вправду сошел с ума.

Как он мог проявить сострадание к какому-то ублюдку, с которым у него нет абсолютно ничего общего?

С тех пор как мужчина вышел из больницы, жалкий вид заливающегося слезами малыша все время метался у него в голове, и избавиться от этого образа было невозможно.

Более того, при мысли о том, что такой малыш остался в больнице совсем один, в его голове даже промелькнула нелепая мысль: а вдруг его похитят?

Хотя, казалось бы, этот ребенок родился у Лань Бэя от другой женщины...

— У-у... у-у-у...

До слуха внезапно донесся тихий, едва различимый плач.

Сердце Цзюэ Сие резко дрогнуло, в груди беспричинно заныло, а холодный взгляд обвел все вокруг —

Однако Нуонуо поблизости не было.

Мужчина сделал несколько шагов вперед, и плач стал чуть отчетливее, но перед глазами по-прежнему никого не было.

В углу коридора стоял большой зеленый мусорный бак высотой больше метра, от которого исходил такой запах, что Цзюэ Сие невольно поморщился от отвращения.

Высокая фигура развернулась в другую сторону, и в этот самый миг мужчина вдруг ощутил странную тоску, словно ускользало что-то важное, поэтому он машинально оглянулся назад.

Только тогда Цзюэ Сие заметил рядом с мусорным баком крошечную пухлую фигурку, которая вздрагивала от всхлипываний.

Словно раскаленная игла вонзилась прямо в кровеносный сосуд: неизвестно почему, глядя на этот размытый силуэт малыша, Цзюэ Сие почувствовал, как в левой половине груди поднимается слабая, щемящая боль.

Мужчина снова сменил направление и зашагал к мусорному баку.

— У-у... — услышав чьи-то приближающиеся шаги, малыш шмыгнул носом и замер, не смея издать ни звука.

По мере того как шаги становились ближе, крошечное тело Нуонуо постепенно вырисовывалось перед глазами.

Цзюэ Сие остановился и молча смотрел на него. В его глубоких глазах эта мрачная пелена словно заволновалась от какого-то неведомого чувства.

Ублюдок был одет в черную футболку с мультяшным принтом и джинсы, съежившись в комочек среди множества черных мешков для мусора. Если не приглядываться, его можно было запросто принять за обычный мусор.

Даже если не получается найти папу с мамой, как можно прятаться возле мусорного бака?

Разве ему не противно, разве не воняет?

— Эй, ублюдок.

Когда раздался холодный голос, Нуонуо с некоторым запозданием поднял голову. Глаза, распухшие от слез до состояния красных лампочек, растерянно посмотрели на Цзюэ Сие, а затем перевели взгляд в сторону.

Его мир был слишком черным, а в больнице витало слишком много запахов незнакомцев. Малышу было очень страшно, поэтому ему пришлось спрятаться здесь.

Запах мусора перебил естественный аромат Цзюэ Сие, но малыш, шмыгая носом, с большим трудом уловил среди смеси неприятных запахов тот самый, знакомый ему аромат Цзюэ Сие.

Однако на этот раз Нуонуо не бросился к мужчине с прежним волнением, чтобы обнять его и почувствовать себя в безопасности.

Напротив, он еще сильнее испуганно сжался в комочек в самом углу и обхватил себя руками.

Внезапная отчужденность заставила сердце Цзюэ Сие болезненно сжаться.

Он никогда не любил детей, потому что они вечно плачут, капризничают и упрямятся. Но сейчас он должен был ненавидеть Нуонуо, однако ненавидеть его почему-то совсем не получалось.

Видя, что Нуонуо никак не реагирует, Цзюэ Сие подошел еще ближе и произнес:

— Разве здесь не грязно?

Малыш по-прежнему молчал, лишь всхлипывал еще сильнее, но плакать в голос по-прежнему не смел.

Спустя долгое время сидящий на корточках Нуонуо наконец робко и прерывисто произнес:

— Мамочка... почему ты не любишь Нуонуо, почему ты прогоняешь Нуонуо...

Темные брови Цзюэ Сие сошлись на переносице.

Почему этот ублюдок вечно называет его мамочкой?..

Неужели этот малец не может отличить мужчину от женщины?

— Я тебе не мать, твоя мать давным-давно... — слова «умерла» уже вертелись на языке, но мужчина вдруг подумал, что для ребенка это будет слишком жестоко, и так и не произнес их.

— А где твой отец? Я позову его, чтобы он забрал тебя.

— Папочка? — Нуонуо дрожа забрался на четвереньки, но в голове у него кружилось, и он снова осел на землю. — Папочка уехал в очень-очень далекое место, он вернется еще нескоро.

Цзюэ Сие вспомнил: Ся Цзюнь некоторое время назад действительно говорила, что собирается на съемки в город Цзинчэнь, значит, Лань Бэй, судя по всему, отправился вместе с ней.

— А твоя нынешняя мама?

— Мамочка? — малыш, видимо, что-то вспомнив, снова горько заплакал: — У-у-у... мамочку Сяо Ци обижают плохие люди, я хотел найти мамочку, но мамочка не любит Нуонуо...

— Почему я не люблю Нуонуо?

Из покрасдавших и опухших глазок малыша одна за другой покатились прозрачные капли. В его больших глазах, точь-в-точь как у Лань Бэя, почему-то стало меньше озорного блеска, но от этого они вызывали еще большую жалость.

Цзюэ Сие не понимал, что творит его тело, но когда он пришел в себя, малыш уже был у него на руках.

— У-у... — вспомнив прежнего сурового и страшного Цзюэ Сие, в тот самый момент, когда его подняли, Нуонуо рефлекторно закрыл голову руками, думая, что Цзюэ Сие собирается его ударить.

— Не бойся, я не бью тебя. — Цзюэ Сие довольно неловко прижимал к себе Нуонуо, и лишь коснувшись тела малыша, он понял, что тот буквально пылает.

Кондиционеры в больнице работали на полную мощность, а малыш просидел один на холодном полу столько времени...

При этой мысли у Цзюэ Сие внезапно возникло непреодолимое желание крепко прижать Нуонуо к груди.

И Цзюэ Сие действительно сделал это.

— Мамочка... — в тот момент, когда знакомое и в то же время чужое тепло прикоснулось к телу малыша, крошечное тело Нуонуо боязливо задрожало. Немного привыкнув, он инстинктивно обвил ручками-колбасками шею Цзюэ Сие.

Это ощущение было удивительным. Очень приятным, из-за него же у Цзюэ Сие почему-то защипало в носу.

— Нуонуо, что ты только что говорил? Что случилось с Су Сяо Ци?

Прижавшись к плечу Цзюэ Сие, Нуонуо полусонно пробормотал:

— Домой пришло много людей, все они обижали мамочку Сяо Ци и говорили, что Нуонуо — маленький ублюдок... Нуонуо не маленький ублюдок, Нуонуо — сокровище папочки и мамочки...

Большая рука мужчины, обнимавшая малыша, машинально сжалась сильнее, автоматически пропуская мимо ушей то, что Нуонуо упорно называл его мамочкой:

— Нуонуо, где твой дом?

— Мой дом...Раньше Лань Бэй очень боялся, что Нуо Нуо потеряется, поэтому заставил малыша выучить домашний адрес назубок. И сейчас, засыпая, Нуо Нуо по привычке назвал то место, где они жили.

Закончив говорить, кроха свесил голову и окончательно провалился в сон.

— Сяо Ван, поезжай по этому адресу, посмотри, что там происходит. Если действительно обнаружится что-то подозрительное, немедленно звони в полицию.

Завершив звонок, Цзюэ Сие вспомнил, что дома осталась его пожилая мать и приближается время приема лекарств. Поэтому он, прижав к груди Нуо Нуо, поспешно вышел из больницы.Прижавшийся к груди малыш выглядел так, будто сильно заболел и теперь ни на секунду не хотел отпускать. Цзюэ Сие всю дорогу нёс его на руках до самого дома, намереваясь уложить Ноно в постель и позвать домашнего врача, чтобы тот выписал лекарства и сделал укол. Однако стоило ему на мгновение разжать пальчики малыша и положить его на кровать, как в следующий же миг до его слуха донеслись жалобные, детские всхлипывания.

Этот мужчина всегда терпеть не мог детский плач, но, услышав столь одинокий и беспомощный плач Ноно, он почему-то инстинктивно вернулся к постели и снова прижал малыша к груди.

— Господин Цзюэ, делать укол прямо так?

— Мм, — тихо отозвался Цзюэ Сие. Опустив взгляд на холодном, лишённом всяких эмоций лице, он посмотрел на крошечное создание в своих руках, и в сердце вновь зародилось какое-то странное, необъяснимое чувство.Стоило стянуть с Ноно крошечные трусики, как показалась беленькая пухлая попка. Доктор обработал место укола ватным тампоном и вонзил иглу.

— О-о-у… — жалобно завопила Ноно, зарывшись лицом в грудь Цзюэ Сие и беспорядочно елозя головой. В бреду она бормотала: — Паби, Ноно так сильно скучает по тебе…

— Мама, не бросай меня…

Врач и без того был крайне удивлен: с какой стати Цзюэ-цзун, который всегда терпеть не мог детей, вдруг принес с собой малышку? А теперь, услышав бормотание крохи, он и вовсе не смог скрыть любопытство в глазах.

— Занимайтесь своими обязанностями и не обращайте внимания на лишнее, — Цзюэ Сие, годами закалявшийся в торговых войнах, с первого же взгляда разгадал удивление во взгляде врача. От его ледяного, похожего на омут взгляда доктор весь задрожал и больше не смел питать никаких праздных мыслей.

— Господин Цзюэ, жаропонижающий укол поставлен. Когда девочка проснётся, если жар не спадет, дайте ей это лекарство, — подхватив медицинский чемоданчик, врач поспешно ретировался.

Служанка принесла чистую одежду, чтобы переодеть Ноно, но малышка даже во сне накрепко вцепилась пухлыми ручонками в отворот рубашки Цзюэ Сие и ни за что не соглашалась отпускать.Лицо мужчины потемнело еще на один оттенок, но Ноно, находившийся без памяти в его объятиях, совершенно не умел читать чужие эмоции. В конце концов, этому грозному генеральному директору пришлось с суровым выражением лица забрать одежду из рук служанки и лично заняться делом — переодеть Ноно.

Тельце Ноно было пухлым и нежным, он болезненно сжался в комочек. Цзюэ Сие неуклюже переодевал малыша. Держа его на руках, мужчина ощущал такую мягкость, что великий директор боялся приложить хоть малейшее усилие — он осмеливался лишь двумя пальцами аккуратно подтягивать одежду, миллиметр за миллиметром надевая ее на кроху.

Когда с одеждой было покончено, лоб Цзюэ Сие покрылся градом потa.

Коснувшись лба малыша еще раз, мужчина заметил, что жар, похоже, спал.

Заметив признаки улучшения у ребенка, Цзюэ Сие невольно с облегчением выдохнул.

Его пронзительно-черные глаза смотрели на мирно спящего Ноно, и на секунду он даже замер от нахлынувшего чувства нереальности. Этот ребенок тоже был жалок: с самого детства остался без мамы...

Тем временем позвонил помощник и доложил, что дело Су Сяоци улажено, всех зачинщиков забрали в полицейский участок, однако сама Су Сяоци исчезла в неизвестном направлении.

После того как звонок завершился, вернувшиеся трезвость и разум вновь захлестнули сознание, и лицо мужчины снова помрачнело.

В конце концов, это был ребенок, рожденный Сяо Бэем от другой женщины.

Внутри него бушевали противоречивые голоса, разрывая душу на части. Раздраженно массируя виски, Цзюэ Сие бросил сложный взгляд на спящего Ноно, поднялся с места и направился в кабинет.

Тревожных мыслей было слишком много, оставалось лишь заглушать их работой.

— Когда эта кроха простнется, приготовь ему что-нибудь поесть. Завтра позвони Лань Бэю, пусть придет и заберет своего ребенка.

— Если Лань Бэй завтра не явится, вышвырните этого сорванца на улицу.

Он еще не опустился до такой степени самоуничижения, чтобы помогать заботиться об этом ребенке в то время, когда Лань Бэй уже равнодушен к нему и его сердце превратилось в холодный пепел.

Рана от удара скальпелем, из-за своей глубины, до сих пор время от времени давала о себе знать тупой болью.

— Выш... вышвырнуть? — дворецкий Бо Нин слегка опешил, но тут же взял себя в руки: — Слушаюсь, сэр, ваши указания будут выполнены.

Два часа ночи.

Наконец разобравшись со всей рабочей почтой в ящике, Цзюэ Сие, волоча уставшее и тяжелое тело, добрался до спальни и рухнул на кровать.

Время текло безмолвно.

Щелк — ! Бац — !В тишине, где не было слышно ни звука, вдруг раздался громкий звон — это разбилась керамическая посуда.

Этот резкий звук прервал сон мужчины, который как раз собирался задремать. Цзюэ Сие нахмурился, подавляя поднимающуюся в душе злость. Несколько секунд недовольно поглазев на дверь спальни, он снова закрыл глаза и вскоре опять погрузился в сон.

В маленькой комнате Нуонуо босиком, не смея шевельнуться, оцепенело стоял на месте.

Его крошечное тельце из-за жуткого страха сильно дрожало.

Проснувшись, Нуонуо почуял запах какой-то вкусной еды. Поскольку малыш был голоден весь день, его животик громко урчал. Ковыляя, он слез с кровати, надеясь найти что-нибудь поесть.

В итоге он случайно задел табурет, и стоявшие на нем еда и фарфор с грохотом разлетелись на мелкие осколки.

— У-у...

В панике Нуонуо наступил на стеклянные осколки. Боль испугала малыша еще сильнее, но от темноты ему стало так страшно, что он не смел даже заплакать в голос и боялся даже пошевелиться.

Алая кровь медленно сочилась из стопы Нуонуо, постепенно оставляя след — четкий отпечаток окровавленной ножки.

Он всего лишь ребенок, которого Цзюэ Сие приказал «выкинуть завтра, если никто не заберет». В эту одинокую ночную пору некому было о нем позаботиться.

— У... Папочка, где ты, папочка...

— Папочка, Нуонуо так сильно скучает по тебе...

— Нуонуо боится!

Нуонуо в отчаянии и страхе крепко обнял себя, не смея сделать больше ни шагу, а слезинки капля за каплей катились из его остекленелых глаз.

Малыш скучал по своему папочке.

Если бы папочка был здесь, он бы точно не дал ему голодать; будь папочка рядом, он бы обязательно отругал его за то, что он снова ходит босиком, а потом нежно взял бы на руки и с болью в сердце обработал ранку на ноге...

Чем больше Нуонуо думал об этом, тем больнее и обиднее ему становилось, и из его всхлипывающего носа постепенно вырывался тихий плач.

Неизвестно, сколько времени малыш простоял в такой позе, как вдруг дверь в комнату медленно приоткрылась.

Оттуда пахнуло незнакомым запахом.

И в этом аромате, казалось, чувствовалось легкое сходство с его «мамочкой».

Ночной шум застал врасплох пожилую госпожу, которая еще сладко спала, и вмиг прогнал весь ее сон.

С твердым намерением проучить этого наглого негодяя, старая госпожа схватила трость и поспешно направилась к источнику шума, но, распахнув дверь, увидела лишь заплаканного малыша, стоявшего на месте.

Вокруг крохи валялись мелкие, острые осколки.

— Ты...

Старая госпожа ошеломленно смотрела на дрожащего Нуонуо. Когда ее затуманенные глаза разглядели лицо ребенка, ее сердце, за бьющееся в груди которого нельзя было поручиться, внезапно забилось все быстрее и быстрее.

В ее памяти, ставшей чистым листом, болезнь стерла воспоминания, словно ластик: то, что было записано карандашом, блеклые следы — все давно исчезло; но те образы и лица, что были высечены карандашом с огромным усилием, как ни старайся их стереть, все равно оставляли слабый, несмываемый след.

— А-Е, что с тобой, А-Е?

— Сокровище, не двигайся, мама сейчас тебя отнесет, только ни в коем случае не шевелись...

Старая госпожа в спешке бросила трость, метлой отгребла в сторону осколки на полу и, полная тревоги и душевной боли, подхватила растерявшегося кроху на руки.

— А-Е, умница, не плачь, мама здесь.

— Почему твоя ножка ранена? Не бойся, мамочка сейчас найдет тебе врача...

Ранним утром.

Цзюэ Сие проснулся и, как обычно, умылся и оделся.

Когда мужчина вышел из комнаты, собираясь позавтракать перед отъездом в компанию, чем ближе он подходил к кухне, тем отчетливее становился знакомый мясной аромат.

Его вкусовые рецепторы, так долго хранившиеся словно под завалами, кажется, уловили нечто такое, отчего глаза мужчины затуманились. Замедлив шаг и идя на ностальгический запах, он остановился у входа на кухню и к своему удивлению увидел, как пожилая госпожа собственными руками хлопочет у плиты, жаря мясные лепешки.

В детстве он был тем еще мясоедом, а особенно сильно любил мамины мясные лепешки.

Повар испуганно следил за ней со стороны, то убавляя огонь по просьбе старой госпожи, то подготавливая чистые тарелки. Куда бы ни направлялась старая госпожа, он тут же следовал за ней и все убирал.

Сегодня утром старая госпожа впервые в жизни решила сама встать к плиты. Повар знал, что здоровье у нее слабое, а рассудок не вполне ясен, но посметь ослушаться он все же не решился, поэтому ему оставалось лишь ходить за ней по пятам и разгребать беспорядок.

— Старая госпожа, лепешки готовы.

— Думаешь, я сама не вижу? Иди, иди отсюда, ступай постой в сторонке.

http://bllate.org/book/39215/4952784