Готовый перевод Scripted Lover / Любовник по сценарию: Когда заклятый враг становится первой любовью: Глава 3

Знаю, ты разозлился и ударил меня, но потом испугался и настоял на том, чтобы отвезти в больницу. Ничего страшного, видишь, я уже в полном порядке, можем мы поехать домой? — с невозмутимым видом улыбнулся Гу Ичэнь. Он снова схватил Шэнь Цзимина за руку, прижал к своему лицу и потёрся о неё.

Шэнь Цзимин одновременно испытывал отчаяние и лёгкое чувство омерзения. Прекрасно, этот проклятый бездельник способен сам додумать сюжет и заполнить все пробелы! Разве подобная логика вообще имеет право на существование?

— Отпусти сначала, ладно? Тин-ге, я пойду позову врача, чтобы тебя ещё раз осмотрели, — изо всех сил натянув улыбку, выдавил Шэнь Цзимин, после чего резко развернулся и бросился наутёк — вид у него был поистине жалкий, — лишь бы побыстрее позвать агента и врача Гу Ичэня.

— Дело вот в чём. После тщательного обследования, если говорить простым и понятным языком, мозг господина Гу, судя по всему, получил небольшое повреждение. У него наблюдается путаница с восприятием реальности: его последние воспоминания застряли на съёмках фильма, в котором он участвовал. Иными словами, он стал отождествлять себя с персонажем из этой картины, — с суровым видом анализировал врач, держа в руках длинный лист с результатами анализов.

— Его ещё можно спасти?.. — агент и помощник Гу Ичэня были ни живы ни мертвы от ужаса.

— Э-э… Подобные заболевания крайне редки, во всём мире насчитывается всего чуть больше десятка случаев. Тем не менее, поведение пациента и его способность к логическому мышлению не пострадали. Иными словами, у него просто из-за когнитивных нарушений пропала часть воспоминаний.

Шэнь Цзимин холодно наблюдал со стороны, как агент и помощник Гу Ичэня, сжавшись в комочки и дрожа от страха, явно подумывали выброситься из окна.

— К кому пациент сейчас привязан больше всего? Попробуйте поговорить с ним, для начала успокойте его эмоции. Не говорите ему сразу, что происходящее — заблуждение, иначе он может получить вторую травму на психологическом уровне. Что касается периода восстановления, тут трудно сказать: в тех случаях на это уходило от полумесяца до нескольких лет. Память возвращалась исключительно благодаря любви и заботе близких. Вам нужно шаг за шагнуть восстанавливать его самосознание, возвращать ему уверенность, ни в коем случае не сдавайтесь! Он совершенно нормальный человек, просто растерял кое-какие воспоминания, такая мелочь…

— Разве это мелочь?! А-а-а! — завизжал агент, перебив разговорившегося врача, и вместе с помощником Сяо Чэнем они в отчаянии зарыдали, уткнувшись друг другу в плечи. Затем оба синхронно повернули головы и уставились на стоявшего в стороне Шэнь Цзимина, после чего, словно ласточки, бросающиеся в родительское гнездо, вцепились мертвой хваткой каждый по ноге.

— Шэнь-лаоши! Спасти брата Ricky сейчас можете только вы! Вы не можете бросить нас в беде!

— Пошли вон! — у Шэнь Цзимина отчаянно и пульсирующе заболели виски. Наградив каждого безжалостным пинком, он оттолкнул их и зашагал прочь.

— Вы что творите! Смеете обижать мою жену?!

Раздавшийся за спиной сердитый голос заставил Шэнь Цзимина замереть на месте. С окоченевшим телом он обернулся — и, как и следовало ожидать, Гу Ичэнь стоял позади него, точно мстительный дух. На голове у этого мужчины красовалась новая повязка: массивную мумифицирующую конструкцию сняли, залепив лоб простым стерильным пластырем. Растрёпанные волосы торчали во все стороны в полном беспорядке, резко контрастируя с его привычным образом педантичного человека, который никогда не выходил из дома без гладко зачёсанных назад волос и строгого костюма.

Стоило бы сфотографировать его в таком виде и продать жёлтой прессе, неплохо бы на этом заработал, — злорадно подумал про себя Шэнь Цзимин.

— Я не… Гу… — только попытался было заговорить Шэнь Цзимин, как сидевшие рядом агент и Сяо Чэнь принялись отчаянно строить ему знаки, умоляюще глядя на него жалким взглядом.

Сердце Шэнь Цзимина дрогнуло, слова застряли в горле. Ладно уж, чего не сделаешь ради приличий в этом мире, всё держится на актёрской игре. Он одарил Гу Ичэня улыбкой, которую вполне можно было назвать нежной:

— Я как раз искал врача. А ты-то почему встал с постели?

— Если бы я не пришёл вовремя, эти двое негодяжей тебя обидели бы! Сяо Тан, ты всё же слишком наивен, — Гу Ичэнь замахнулся и пнул Сяо Чэня.

— Брат Гу! Брат Гу! Да что же это такое, в самом деле?! Разве я больше не твой любимый Сяо Чэнь? Спасите! — Сяо Чэнь ловко увернулся, но в следующий момент потерял равновесие, подскользнулся и шлёпнулся на задницу.

Шэнь Цзимин инстинктивно протянул руку, собираясь помочь подняться, однако Гу Ичэнь среагировал молниеносно — перехватил его за руку и притянул к себе.

— Я и сам могу стоять. Твоё здоровье ни к чёрту, лучше возвращайся в постель и отдохни, — сдержанно попытался возразить Шэнь Цзимин, но разгорячённый собственническим инстинктом Гу Ичэнь накрепко прижал его к груди.

Настоящий Гу Ичэнь никогда бы не стал вести себя подобным образом, а вот Хуа Тин — вполне. Этот мужчина отличался властным и тёмным нравом, а его собственнические замашки просто зашкаливали.

К счастью, агент Гу Ичэня сориентировался достаточно быстро: он подхватил Сяо Чэня, и оба поспешили доложить о случившемся в компанию, а заодно взять под жесткий контроль всю территорию вокруг больницы, чтобы не дай бог кто-нибудь не запечатлел на камеру сцену воркования двух главных кинозвёзд.

— А Тан, когда мы поедем домой? — Гу Ичэнь, убедившись, что мнимые соперники благоразумно ретировались, озарил лицо улыбкой победителя. — Что приготовим на ужин? Хочешь, я сварю тебе лапшу с ветчиной и яйцом?

— Опять лапша с ветчиной и яйцом, никакой фантазии, — машинально вырвалось у Шэнь Цзимина. По сценарию Хуа Тин был избалованным молодым господином, чьи руки не знали никакой работы, а единственным блюдом, которое он умел готовить, была покупная лапша быстрого приготовления с добавлением ветчины, салата и яичницы. Впрочем, точно так же Шэнь Цзимин и сам частенько перекусывал на скорую руку, когда у него не было времени.

— Тогда что бы ты хотел съесть? — продолжал допытываться Гу Ичэнь, глядя на него сияющими глазами.

— Съешь свой собственный большой тыквенный череп! — Шэнь Цзимин внезапно осознал, что только что прозвучал чересчур привычно и двусмысленно. Кончики его ушей покраснели от неловкости, и он уже собирался что-то ответить, как вдруг зазвонил телефон. Выражение его лица резко изменилось.

— Что такое, папа?

— Твоему маме нездоровится. У тебя есть время? Загляни сюда поскорее, — в голосе мужчины на том конце провода послышалась тяжёлая, тревожная нотка.

— Понял, я уже еду, — Шэнь Цзимин сбросил вызов и бросил свирепый взгляд на Гу Ичэня, который снова попытался к нему прилипнуть. — Сиди здесь смирно и лечись, не вздумай тащиться за мной, иначе я больше с тобой не знаюсь!

Мысли Мина: На работе и так тошно, откуда только берутся такие напасти, небо рушится, не иначе.

Глава 3. В каждой семье свои трудности

Шэнь Цзимин нёсся домой на бешеной скорости. Он отлично понимал, что столь громкий скандал с участием Гу Ичэня неминуемо отразится и на его собственной актёрской карьере, да и судьба этого фильма теперь висела на волоске. Однако сейчас его заботило совсем другое — у него имелись дела куда важнее.

Подавльше от греха виртуозно оторвавшись от назойливых папарацци, он стремглав примчался к родительскому дому.

Эта квартира находилась в самом центре района Цсюньвань и насчитывала всего около пятидесяти квадратных метров, но по меркам зажатого в тиски дороговизны Гонконга её вполне можно было назвать настоящими хоромами. Шэнь Цзимин купил её для родителей в тот самый год, когда завоевал премию за лучшую мужскую роль на Торинском кинофестивале.

Строго говоря, Шэнь Бо и Чен Яфан не были его биологическими родителями — они усыновили мальчика из детского дома. В этом заключалось некое забавное сходство с историей Чэнь Шаотана из фильма, поэтому, положа руку на сердце, Шэнь Цзимин не испытывал отторжения к своему персонажу. Напротив, благодаря схожему детскому опыту ему казалось, что он способен глубже проникнуться внутренним миром героя и пропустить его роль через себя.

Углубившись в чтение сценария в тишине и сосредоточенности, Шэнь Цзимин уже полностью погрузился в атмосферу истории. Тот самый чувствительный и меланхоличный юноша — это он сам и был. Вот только теперь оставалось под большим вопросом, удастся ли ему вообще доиграть эту роль до конца.

Шэнь Бо в прошлом занимался бизнесом, а Чен Яфан преподавала музыку в младших классах. Тяжело переживая то обстоятельство, что у них так и не появилось собственных детей, они забрали из приюта восьмилетнего Шэнь Цзимина, чертами лица действительно чем-то неуловимо напоминавшего Чен Яфан — из тех тихонь, в которых с первого взгляда угадывается послушный и скромный ребёнок.

С тех пор Шэнь Цзимин влился в новую семью и зажил беззаботной, вполне обеспеченной жизнью. Но счастье длилось недолго: на следующий год недобросовестный партнёр по бизнесу умыкнул все сбережения Шэнь Бо и скрылся, а вдобавок прогорели и все его инвестиции, оставив семью с абсолютно пустыми карманами. К счастью, хотя жизнь стала куда скромнее, в доме по-прежнему царила тёплая атмосфера. Шэнь Бо отличался традиционными взглядами, но при этом был на редкость работящим и ответственным мужчиной. Он считал, что деньги можно заработать снова, но нельзя допустить, чтобы жена и ребёнок голодали.

Шэнь Цзимин рос в такой атмосфере и был искренне счастлив, ведь у него были лучшие в мире папа и мама.

Более того, именно благодаря настойчивости Чен Яфан, убедившей Шэнь Бо дать согласие, Шэнь Цзимин смог выбрать любимую актёрскую профессию: она искренне верила, что ребёнок со страстью и целью в жизни преуспеет на любом поприще.

Шэнь Цзимин оправдал надежды и к тому же оказался невероятно везуч. Его карьера шла в гору, и он смог купить приёмным родителям квартиру, избавив их от необходимости ютиться в старой тесной деревенской хижине — теперь они могли спокойно встретить старость в новом современном жилом комплексе.

Однако от бед не застрахован никто: в прошлом году у Чен Яфан обнаружили рак желудка, причём одну из самых коварных его разновидностей — низкодифференцированную карциному на поздней стадии. К тому же несколькими годами ранее Шэнь Бо неаккуратно повредил руку на стройке и был вынужден выйти на пенсию досрочно, так что всё финансовое бремя семьи легло на плечи Шэнь Цзимина.

За последний год он брался за любые съёмки, не перебирая ни единой возможностью посветиться на экранах. В ход шло абсолютно всё, включая те самые эстрадные шоу и халтурные выступления, на которые он раньше и смотреть бы не стал. Хейтеры вовсю полоскали его в сети, злорадствуя, что он совсем обеднел и готов сниматься в чём угодно. Но ему было плевать. В его сфере нельзя было позволить себе выглядеть дёшево даже в мелочах, иначе компания тут же обвинила бы его в порче собственной репутации.

Чтобы удобнее было присматривать за больной матерью и пожилым отцом, которому уже с трудом давались пешие прогулки, Шэнь Цзимин даже продал ту квартиру и специально снял апартаменты в шаговой доступности от родительского дома. Когда он запыхавшись влетел в квартиру, дверь ему открыла домработница, тётушка Ван:

— Господин Шэнь, вы вернулись.

— Как мама? Что с ней, почему не вызвали скорую? — Шэнь Цзимин тяжело дышал от быстрого бега. Он сбросил пальто, небрежно повесив его на руки тётушки Ван, бросился к холодильнику, выудил оттуда стеклянную бутылку содовой, сорвал крышку и жадно приложился к горлышку, осушив половину за один присест.

— Сударыня выпила лекарство, боль утихла. Она сама не позволила вызывать врачей, говорит — нечего вас тревожить, у вас и так много забот, — тётушка Ван, привыкшая всё делать споро и аккуратно, отличалась разве что неизбывной словоохотливостью, свойственной женщинам среднего возраста. Она продолжала говорить, попутно вешая пальто. — Старый господин настаивал, чтобы вам позвонили немедленно. Работа у вас действительно важная, но слава богу, что вы успели приехать.

— В следующий раз сначала звоните в больницу, а потом уже мне — если звонить сначала мне, будет слишком поздно! Запомните: он в возрасте, иногда может что-то перепутать, но вы-то не должны терять голову и паниковать, — спокойно отдал распоряжение Шэнь Цзимин. В вопросах работы с подчинёнными он всегда придерживался чёткого разделения на личное и деловое: оставаясь вежливым, он тем не менее выстраивал строгие границы.

— Поняла, — кивнула тётушка Ван, вытирая руки о фартук. Когда Шэнь Цзимин отвернулся, она вдруг невнятно пробормотала себе под нос: — Эка важность, с такими звёздами вечно не договоришься.

Шэнь Цзимин на секунду замер на месте. Опустив глаза, он легко усмехнулся:

— Тётушка Ван, даю вам два дня на сборы. Можете быть свободны.

— С чего это вдруг?! Вы же сами знаете, я проработала здесь целый год, и сударыня, и старый господин уже привыкли ко мне! — лицо женщины пошло багровыми пятнами от возмущения, и она попыталась возразить.

— Терпеть не могу людей, которые не умеют держать язык за зубами. Моему дому такие помощники не нужны, — холодно бросил Шэнь Цзимин. — Я только что заглянул в холодильник и заметил, что от целого ящика черешни, который я привез сюда позавчера, не осталось ни единой ягодки.

http://bllate.org/book/39205/4951210