Готовый перевод The Strongest Mage Doesn't Want to Be Famous / Сильнейший маг не хочет быть звездой: Глава 12

Иногда Ханадзава Кэндзи брался обучать его, делясь основами вокальной техники и теории музыки. Нельзя не признать: когда речь заходила о музыке, он словно превращался в другого человека — переставал упрямиться и капризничать, становясь серьезным и решительным. Он обладал тонкой натурой и всегда вовремя замечал, в чем именно Жэнь Лэци совершает ошибку, а затем ясно и доходно объяснял, как нужно сделать правильно.

Прошел день, и Жэнь Лэци неожиданно для себя усвоил немало материала; теперь его уровень можно было с натяжкой назвать начальным. Как ни иронично, в шоу «Приди встретить меня» всегда собиралось множество талантов, и каждый сезон напоминал битву богов. Ханадзава, занимавший место в классе Б, по своим вокальным, танцевальным и композиторским способностям среди них не выделялся, уступая даже Ма Линци, не говоря уже о Лу Хэсине, занявшем центральную позицию в прошлом сезоне.

Лу Хэсинь всегда считался признанным гением, прирожденным танцором — казалось, при перерождении он забыл испить супа забвения, и многие приемы осваивал самостоятельно, без учителей. А уровень Жэнь Лэци, чьи конечности еще не привыкли к нагрузкам, был настолько никудышным, что даже не укладывался в голове Лу Хэсиня, поэтому попытки того обучать его напоминали метание бисера перед свиньями. Конечно, вины учителя тут нет, но ведь и ученик действительно ничего не понимал.

Ханадзава же, не обладая особыми талантами и пробиваясь к вершине шаг за шагом лишь благодаря страстной любви к музыке, все нынешние навыки приобрел упорным трудом. С трудностями и проблемами, с которыми сейчас столкнулся Жэнь Лэци, когда-то сталкивался и он сам. К тому же, будучи человеком чутким и деликатным, он возился с ним, словно воспитатель в детском саду, и это приносило неожиданные плоды. Наверное, это и есть сопереживание между посредственностями.

Они не останавливались, пока в комнату не прокрались сумерки. Пение не смолкало, ноги продолжали движение. Жэнь Лэци словно вернулся в те времена, когда только начал изучать магию: изо дня в день он перелистывал фолианты, которые были выше его самого, и повторял одно заклинание десятки тысяч раз. Все вокруг считали, что он родился могущественным и всезнающим, но на самом деле тот путь был куда тяжелее, чем казалось, — он шел, спотыкаясь на каждом шагу, и лишь в конце взошел на трон величайшего Мага.

— Гур-гур.

Громкое урчание в животе вырвало Жэнь Лэци из транса тренировки. Только сейчас он осознал, что давно пропустил ужин.

Услышав этот звук, Ханадзава улыбнулся. Он пошарил в кармане куртки и вытащил золотистый предмет размером с ладонь, на котором виднелась надпись «Шоколад сестрицы Ню».

— Это лакомство, которое я нашел, когда приехал сюда. Оно такое вкусное, что я тайком припрятал немного и не сдал в общак. Поделюсь с тобой, правда, из-за жары шоколад немного подтаял, — написал Ханадзава на экране переводчика.

Но как ни крути, это же была огромная золотая монета! Неужели такое можно есть? Жэнь Лэци в замешательстве принял подношение и осторожно ткнул пальцем. Твердо, но на поверхности осталась небольшая вмятина.

Ханадзава не заметил его сомнений — он самозабвенно разорвал золотистую фольгу и откусил сразу внушительный кусок, измазав уголки губ подтаявшим шоколадом. Жэнь Лэци застыл с монетой в руках, лишившись дара речи. Ему казалось невероятным, что Ханадзава просто так выудил из кармана тяжелую золотую монету, но еще более диким было то, что внутри этой монеты находилась какая-то коричневая, липкая и странная субстанция, которую тот с аппетитом уплетал.

В древних книгах Жэнь Лэци однажды читал, что существовали вымершие драконы, которые любили глотать сверкающие драгоценности, но не могли их переварить, поэтому выводили золото естественным путем. Сто лет назад из-за этого даже появились так называемые искатели драконьего золота. Неужели...

Жэнь Лэци посмотрел на золотистый кругляш, блестевший в свете ламп, а затем перевел взгляд на Ханадзаву, который с упоением продолжал трапезу. Он был глубоко потрясен.

Ханадзава как раз поднял голову, встретился с ним взглядом и удивленно произнес: «Э?»

— Господин Птичий бог, почему вы не едите? Вам не нравится? Я слышал, собакам нельзя шоколад, а птицам, наверное, тоже, да? — простучал он по экрану.

— Ты уже решил сменить мне вид? — бессильно подумал Жэнь Лэци.

Ханадзава смотрел на него широко распахнутыми глазами, в которых читалась полная невинность.

— Так почему же господин Птичий бог не ест? — Ханадзава склонил голову набок, и его глаза забавно замерцали.

— Я лучше воздержусь, не особо голоден. Спасибо тебе, — попытался вежливо отказаться Жэнь Лэци.

— Господин Птичий бог брезгует тем, что я предлагаю? — брови Ханадзавы тут же поползли вниз, но он продолжал пристально и горячо смотреть на него.

Жэнь Лэци: ...

В конце концов, убежать не удалось. Все равно умирать, так уж лучше сейчас. Под этим ожидающим взглядом Жэнь Лэци скованно развернул фольгу. Увидев внутри коричневую субстанцию, он глубоко вдохнул, зажмурился и откусил кусочек.

Сладкий.

Жэнь Лэци открыл глаза, не веря, что эта уродливая штуковина может быть такой вкусной. Весьма неплохо.

Глядя на его наивное выражение лица, Ханадзава прыснул со смеху.

— Господин Птичий бог такой забавный. Слушая, что о вас говорили, я думал, что вы ужасно противный тип, — сказал Ханадзава.

Жэнь Лэци принялся жадно жевать, в один присест проглотил оставшуюся половину и спросил:

— Они?

Вспомнив, как неприязненно относились к нему другие участники в зале для тренировок сегодня, он внезапно все понял: кто-то распускал о нем слухи и очернял его имя. Однако кое-что оставалось неясным. Он никого не обижал, и даже если рассматривать конкуренцию, неужели выгоднее было клеветать на него, а не на тех многочисленных великих мастеров, что стояли выше в рейтинге? Он был тихим, незаметным человеком, и хотя ему улыбнулась удача попасть в класс А, у оригинала не было фанатской базы, и еще неизвестно, не вырежут ли его сцены из первого выступления. Кто мог так невзлюбить его, чтобы строить козни?

— Это мои соседи по комнате. Они говорят, что у господина Птичьего бога есть связи, что в компании вы вели себя очень заносчиво и вечно отбирали чужие партии. Про первое выступление они тоже говорят, что вы, не сумев забрать центральную позицию, в ярости заставили хореографа добавить вам сольную партию и использовали световые спецэффекты, только чтобы привлечь к себе все внимание.

http://bllate.org/book/39181/4947488