Готовый перевод Black Empire / Чёрная империя: Власть тьмы: Глава 9

— По правде говоря, силы Кобаякавы и Хасэгавы примерно равны, — произнес тренер. Он видел, что Синъити не горит желанием состязаться с Акинобу, ведь среди всех его учеников Синъити был единственным, кого результат поединка волновал меньше всего — он был полностью поглощен самим процессом. Именно из-за того, что в Синъити не было чрезмерной жажды победы, а в душе царило спокойствие, тренер и не собирался включать его в основной состав для командных соревнований на национальном турнире.

— Их стили различаются. А зачастую один стиль становится погибелью для другого, — Акинобу по-прежнему не сводил глаз с Синъити.

Встретившись с ним взглядом, Синъити мысленно усмехнулся: да, это всего лишь тренировочный спарринг, у него нет причин для страха, тем более что ему совсем не важно, проиграет он Акинобу или нет.

— Хорошо. Но, прошу тебя, будь снисходителен, Сайондзи-кун, — Синъити улыбнулся, завязал маску и направился к Акинобу.

В зале воцарилась тишина. Все члены клуба сидели на коленях по обе стороны, наблюдая, как оба противника принимают верхнюю стойку.

В глазах большинства Синъити был ярко выраженным оборонительным бойцом — тем, кто ищет шанс для атаки в процессе постоянного отражения ударов противника. Но в этот раз, к изумлению всех присутствующих, Синъити сам перешел в наступление. Он резко отбил бамбуковый меч Акинобу и метнулся к лицу противника, но Акинобу лишь слегка наклонил голову, уходя от удара.

Синъити сделал шаг правой ногой вперед, пользуясь тем, что Акинобу сместился влево, и снова атаковал его лицо. Акинобу отступил, и как только правая нога Синъити коснулась пола, кончик меча Акинобу едва не коснулся его руки.

Все выдохнули.

Синъити понимал, что не может позволить себе пассивно защищаться. Он неплохо изучил характер Акинобу: его атаки непременно будут яростными, но при этом он никогда не оставит свои слабые места открытыми. Если ждать, пока Акинобу допустит ошибку, то Синъити, скорее всего, проиграет еще до того, как успеет воспользоваться моментом. Поэтому ему нужно атаковать самому, вынуждая Акинобу создавать бреши в обороне. Однако стоило Синъити сделать очередной выпад, как Акинобу внезапно перешел в яростную контратаку, сбив его с ритма. Каждый угол и сила ударов Акинобу заставляли Синъити только и делать, что отчаянно обороняться. В тот самый момент, когда Синъити пытался приспособиться, меч Акинобу прорвал его защиту и нанес точный удар в лицо.

Синъити тяжело перевел дыхание и поднял взгляд, встретившись глазами с Акинобу через решетку шлема. Его сердце внезапно дрогнуло: в тех глазах он увидел лишь самого себя, и больше ничего.

А что же он сам? Удалось ли ему достичь такой же сосредоточенности?

В следующую секунду Синъити сделал выпад. Акинобу атаковал его в бок, Синъити отбил удар и в то же мгновение нанес ответный в лицо, но Акинобу уклонился и, не теряя ни секунды, снова рубанул по боку противника. Возможно, из-за предельной концентрации, но бамбуковый меч Акинобу казался Синъити чем-то, что приближается к нему по частям. В то же мгновение он увернулся. Акинобу выпрямился, и Синъити, не раздумывая, нанес молниеносный удар вперед. В этом движении не было колебаний — только скорость.

Сайондзи Акинобу широко раскрыл глаза. Он хотел пошевелиться, но его руки, сжимавшие меч, словно оцепенели. Острие меча Синъити, казалось, обладало неодолимой мощью. В мгновение ока Акинобу почувствовал лишь тупую боль в горле, а затем потерял равновесие и рухнул на пол.

Раздался глухой стук, и члены клуба, сидевшие на полу, разом вскочили.

Синъити замер на месте, сохраняя боевую стойку. А затем его охватил испуг: он смотрел на неподвижное тело Акинобу.

— Сайондзи! Сайондзи, ты в порядке? — он в два прыжка оказался рядом и попытался расстегнуть экипировку Акинобу, но тут увидел, как тот сглотнул слюну. — Господи, ты меня до смерти напугал! Почему ты не встаешь?

Синъити протянул руку, чтобы помочь ему подняться, но неожиданно сам оказался сбит с ног — Акинобу рывком притянул его к себе. Синъити повалился прямо на грудь Акинобу, перед глазами всё поплыло.

В тот же миг в ноздри Акинобу ударил знакомый запах, кончик носа Синъити скользнул по его щеке, а в ухо донеслось тихое ай-яй вместе с потоком теплого воздуха.

— Эй! Вы двое, живы там? — подошел староста, собираясь помочь Синъити подняться.

— Всё в порядке! Ну ты и даешь, я хотел по-хорошему помочь тебе встать, а ты что творишь? — Синъити уперся локтями, приподнимаясь. Как только давление ослабло, брови Акинобу непроизвольно сошлись к переносице.

Когда они оказались лицом к лицу, Синъити невольно затаил дыхание. Он еще никогда не видел лицо Акинобу так близко. Он знал, что тот красив, но никогда раньше не осознавал настолько отчетливо, в чем именно эта красота заключается.

— Я настолько хорош собой? — раздался голос Акинобу — прохладный, но с нотками ленивого соблазна.

Эта фраза привела Синъити в чувство. Он знал, что Акинобу терпеть не может, когда говорят о его внешности, особенно в подобном тоне.

— Никакой ты не красивый. Вот Мацусима Нанако — это да.

Он вскочил на ноги и поспешил к толпе зевак. В течение всей остальной тренировки он чувствовал, как Акинобу холодно сверлит его взглядом, отчего спина неприятно холодела. Это привело к тому, что во время спарринга с Хасэгавой он с треском проиграл.

— Кобаякава, ну ты даешь, скучно с тобой. Почему ты не применил против меня тот же укол, что использовал против Сайондзи? — Хасэгава был явно раздражен отсутствием собранности у Синъити.

— Послушай! — Синъити снял шлем. — Для укола нужно выбрать правильный момент, учесть дистанцию и состояние противника!

— Может, еще скорость ветра и пульс? Кто не знает, подумал бы, что ты про стрельбу рассказываешь! — вздохнул Хасэгава.

В тот момент сердце Синъити словно пронзило током.

Стрельба... Неужели Хасэгава только что сказал стрельба? Возможно, укол в кэндо действительно больше всего похож на технику стрельбы из лука.

Когда тренировка закончилась, все пошли в раздевалку. Шкафчик Акинобу находился слева от шкафчика Синъити. Изначально он предназначался для всякой всячины, но теперь был полностью освобожден.

Когда Акинобу методично развязывал пояс своего хакама, в раздевалке воцарилась тишина. Все были наслышаны о его тяжелом характере, и, несмотря на огромное любопытство, никто не смел даже повернуть голову, кроме Синъити.

Фигура Акинобу вызывала у Синъити искреннюю зависть. Стройный и статный, с жилистыми руками и ногами, с рельефными мышцами, в которых сочетались красота и сила, но без чрезмерности, присущей Шварценеггеру.

— Насмотрелся? — раздался голос Акинобу, заставив его опомниться.

— Все мы парни, чего ты такой жадный? Просто ты куда крепче, чем я думал, — попытался оправдаться Синъити. Он не хотел, чтобы Акинобу ткнул его пальцем в глаз, хотя и знал, что тот вряд ли станет это делать.

— А ты куда тощее, чем я думал, — Акинобу застегнул пуговицы школьной формы, без лишних слов закинул спортивную сумку на плечо и вышел.

— Пф, в следующий раз я точно пронжу твое горло, — пробормотал Синъити, глядя ему вслед.

Закатное солнце окрасило кампус в оранжево-красный цвет, будто весь мир боролся за что-то или предавался раздумьям в изнеможении.

Верно, ты слишком худой. Когда ты ложишься на меня, ты такой легкий. Кажется, если я приложу хоть немного силы, ты рассыплешься.

В ту ночь Акинобу приснился сон. Проснувшись в холодном поту, он откинул одеяло и с ужасом увидел влажное пятно. Не раздумывая, он схватил телефон и набрал Огату Кэнву.

— Алло... что случилось... — голос Кэнвы был сонный и ленивый. Акинобу взглянул на будильник у кровати: не было и трех часов ночи.

— Ничего, — Акинобу повесил трубку.

Через тридцать секунд телефон зазвонил. Акинобу снял трубку.

— Говори уже, в чем дело, — Кэнва зевнул. — Ты разбудил меня, и если не скажешь зачем, ты думаешь, я так просто от тебя отстану?

— Мне приснился сон.

— М-м-м, сдается мне, не самый приятный.

Акинобу замер. Его сон был безумным, и пока он был в нем, он чувствовал, что это и есть его реальный мир. Но проснувшись, он ощутил смятение: чего же он хочет на самом деле?

Долгое молчание начало утомлять Кэнву.

— Ладно, что ты делал во сне?

— Я хотел, чтобы он смотрел на меня.

— Просто смотрел? — Кэнва на том конце провода пожал плечами.

— Я поцеловал его...

— Ты же знаешь, поцелуи бывают разными, — на губах Кэнвы появилась улыбка.

— Как безумный. Не давая ему вздохнуть или отказаться. Я хотел сделать его своим.

http://bllate.org/book/39154/4943058