Готовый перевод Almighty Strategy Game / Всемогущая игра симулятора свиданий: Глава 37

Глава 37

Цзянь Ли стоял посреди непроглядной тьмы. Единственным островком жизни оставался узкий световой круг у него под ногами, за пределами которого простиралась бесконечная чёрная пустота.

Он помнил, как очнулся в больничной палате и увидел своего агента, которого не встречал уже целую вечность. Стоило лишь осознать, что он вернулся в свой прошлый мир, как голову расколола дикая, невыносимая боль, и разум погрузился в небытие.

Придя в себя во второй раз, он обнаружил, что окружён этой мёртвой тьмой.

Сколько бы Цзянь Ли ни блуждал в мгле, вокруг не было ни души. Он звал хоть кого-нибудь, но ответа не было — в этом странном пространстве тонули даже его собственные выкрики, не оставляя и намёка на эхо.

И когда отчаяние и растерянность уже готовы были захлестнуть его с головой, по обе стороны неожиданно вспыхнул свет. Стена вокруг превратилась в гигантский киноэкран, на котором развернулась вся его жизнь: от первого крика беспомощного младенца до головокружительного взлёта к вершинам кинематографа, где он стал признанной звездой эстрады и кино.

Кадры мелькали с невероятной скоростью. Перед глазами проносились лики давно ушедших родителей, доброе, умудрённое годами лицо директора приюта, толпы преданных поклонников, дежуривших у съёмочных площадок, и лица агента с ассистентом, прошедших с ним рука об руку долгие годы.

Вся его прежняя жизнь разворачивалась на этих проекциях, но сколько Цзянь Ли ни всматривался в калейдоскоп воспоминаний, он так и не смог найти там ни единого следа Цзян Чжаня.

—…Неужели всё это было лишь сном?

Цзянь Ли замер перед сверкающей стеной, пробормотав это себе под нос. Он несмело протянул руку, страстно желая прикоснуться к кадрам, но тут же застыл в нескольких сантиметрах — панический страх, что всё развеется от единого касания, сковал движения, а кончики пальцев мелко, едва заметно дрожали.

«Если это сон, то почему всё казалось до безумия настоящим? И то отчаянное выражение лица Цзян Чжаня, когда он бросился вперёд, чтобы закрыть меня собой, и его стальная хватка, и тёплые капли крови, упавшие мне на лицо… Вся эта боль и страсть стояли перед глазами так чётко, что обмануть себя было невозможно. Как, ну как это могло быть сном?!»

Голову пронзила дикая, разрывающая боль. В разуме вспыхнул хаос, будто тысячи невидимых рук принялись наперебой терзать и разрывать оголённые нервы. Не выдержав этой пытки, Цзянь Ли обхватил голову руками и рухнул на колени, судорожно сжав зубы до оглушительного скрежета.

«Существование каждого мира подчинено непреложной логике. Пока ты принимаешь его всем сердцем, всё вокруг остаётся абсолютной реальностью».

В ушах раздался бесстрастный, бесчеловечно-механический голос. Он прозвучал подобно надёжной руке, протянутой из тьмы, и мгновенно выдернул его из пучины безумия.

Цзянь Ли рывком поднял голову. Окружавшие его экраны с оглушительным треском разлетелись вдребезги. Осколки прошлых воспоминаний закружились в воздухе, рассыпаясь искрящейся пыльцой и медленно тая без следа, а царивший вокруг мрак стал постепенно рассеиваться, уступая месту мягкому свету.

Чуть поодаль показался размытый, но до боли знакомый силуэт. Человек шёл прочь от него, не оборачиваясь, устремляясь в неизвестность.

Цзян Чжань…

Опомнившись, Цзянь Ли рванулся вслед за ним. Он вытянул руку, пытаясь схватить его за плечо, но стоило пальцам коснуться фигуры, как та распалась на сотни сияющих бликов и мгновенно растворилась в воздухе.

— Цзян Чжань!

Цзянь Ли резко сел на кровати. Тяжёлое дыхание вырывалось из груди, он отчаянно вцепился пальцами в простыни, а по лбу градом катился крупный холодный пот.

— Хозяин, вы очнулись.

В его голове прозвучал знакомый голос. В этот миг искусственная, ровная интонация принесла Цзянь Ли невероятное облегчение. Замявшись на секунду, он переспросил:

— Милашка?

— Это я, — отозвалась Система. — Как вы себя чувствуете? Врачи диагностировали у вас лёгкое сотрясение мозга. С момента аварии вы пробыли без сознания около пяти часов.

— Более-менее, только голова трещит…

Цзянь Ли осёкся, мгновенно уцепившись за сказанное.

Пять часов без сознания… А что с Цзян Чжанем? А Фэн Дун? Они живы?!

Мысли вспыхнули паническим огнём. Цзянь Ли откинул одеяло и резким рывком спустил ноги на пол. От резкого движения перед глазами всё поплыло, и он едва не рухнул, успев схватиться за край кровати. Выждав полминуты, пока утихнет головокружение, он выскочил из палаты.

Шедшая по коридору медсестра, заметив его, поспешила навстречу:

— Ой, вы уже проснулись! Как вы себя чувствуете? Голова сильно болит?

Реальность на мгновение наложилась на недавнее кошмарное видение, погрузив Цзянь Ли в замешательство: он переставал понимать, где гнетущий сон, а где явь. Однако сжигающая тревога за Цзян Чжаня быстро вернула его к реальности.

— Где те, кто был со мной? — выпалил он, сгорая от нетерпения. — Они живы? Что с ними?!

— Вас было трое. Другие двое джентльменов пострадали куда сильнее, но их жизням ничего не угрожает. Сейчас они находятся в палате интенсивной терапии № 301 на третьем этаже… Эй, подождите! Вам же нельзя вставать!

За спиной доносились взволнованные крики медсестры, но Цзянь Ли не мог терять ни секунды. Он даже забыл надеть обувь и прямо босиком помчался по холодному линолеуму к указанной палате, где и обнаружил Цзян Чжаня и Фэн Дуна.

Девушка не соврала: худшее действительно было позади, однако оба мужчины всё ещё лежали без сознания под строгим наблюдением аппаратуры.

Цзи Шу, только что закончивший разговор по телефону в пролёте между этажами, замер у дверей, увидав Цзянь Ли. Тот стоял босиком возле койки Цзян Чжаня, словно заворожённый.

— А-Ли, ты проснулся! — Помощник поспешил к нему.

Цзянь Ли повернулся на голос. Встретившись с его полным тревоги взглядом, он почувствовал, как камень, давивший на грудь, немного облегчил своё бремя. Понемногу приходя в себя, он тихо спросил:

— Со мной всё в порядке. А они как?

— Господин Цзян и брат Фэн потеряли много крови, но критический момент миновал. Врачи заверяют, что как только они придут в себя, всё наладится, — ответил Цзи Шу. Заметив, как нервно поддрагивают пальцы Цзянь Ли, он понял, насколько тот измождён переживаниями, и заботливо подвинул стул: — Ты ведь и сам пострадал. Присядь, не изнуряй себя.

— Спасибо, — прошептал Цзянь Ли и опустился на сиденье, не сводя глаз с бледного лица Цзян Чжаня.

Прошло всего каких-то пять часов, а казалось, будто пролегла целая вечность.

Он бережно накрыл своей ладонью холодные пальцы Цзян Чжаня. Это нежное прикосновение и ощутимое, живое тепло постепенно рассеивали панический кошмар, гнездившийся в душе.

Поняв всё без слов, Цзи Шу тихонько вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Цзянь Ли так и остался сидеть в неподвижной позе, стерегя покой любимого. Цзи Шу заходил ещё несколько раз, уговаривая его отправиться в свою палату и отдохнуть, но Цзянь Ли словно лишился слуха — он лишь крепче сжимал руку Цзян Чжаня, дав ясно понять, что ни за что не покинет эту комнату до утра.

Не найдя иных аргументов, Цзи Шу со вздохом отправился к дежурному врачу, чтобы договориться о переводе.

Когда помощник ушёл, Цзянь Ли тихо спросил у Системы:

— Милашка, ты ведь говорила, что если я провалю завоевание в этот раз, то прогресс сбросится и мне придётся начинать заново? И до тех пор, пока миссия не будет выполнена, я буду заперт в этом временном цикле, так?

Система не торопилась с ответом. Похоже, разгадав его сокровенный замысел, она на некоторое время умолкла, после чего произнесла:

— Мне жаль, Хозяин. Автоматический сброс и перезапуск миссии Главной Системой возможны лишь при наступлении форс-мажорных обстоятельств, приведших к провалу. Вы не можете инициировать этот процесс по собственному желанию.

Иными словами, у Цзянь Ли не было возможности намеренно уничтожить текущее сохранение, чтобы начать всё с чистого листа.

— Вот как…

Цзянь Ли невесело усмехнулся и глубоко вздохнул, пытаясь подавить подступающую к горлу горькую тоску.

— Хозяин, вы в порядке? — взволнованно поинтересовалась Система, ощутив, как его разум погружается в небывалый прежде беспросветный мрак.

— Со мной всё хорошо, — качнул головой Цзянь Ли и тише добавил: — Всё хорошо.

«Я просто… просто хотел быть настолько эгоистичным, чтобы урвать ещё немного времени рядом с ним…»

Цзи Шу удалось согласовать перевод. Он расселил Цзян Чжаня и Фэн Дуна по разным палатам: сам остался присматривать за Фэн Дуном, а Цзянь Ли оставил наедине с Цзян Чжанем.

Цзян Чжань пришёл в себя только на следующий день. Цзянь Ли к тому моменту дремал, неловко прислонившись к спинке стула, но даже во сне не выпускал его ладони. Стоило Цзян Чжаню слегка шевельнуться, как Цзянь Ли тут же вскинулся.

— Ты проснулся?! — Цзянь Ли подался вперёд, почти прижавшись к койке, и с замиранием сердца засыпал его вопросами: — Как ты себя чувствуешь? Где болит? Голова соображает? Ты меня слышишь?!

Голос Цзян Чжаня был совсем хриплым. С трудом сжав в ответ его пальцы, он выдавил с явным усилием:

— Ты… цел?

За мгновение до столкновения Цзян Чжань без колебаний заслонил его своим телом, а теперь, едва открыв глаза, первым делом переживал за него. Взирая на белоснежные бинты, венчавшие его голову, Цзянь Ли почувствовал, как к глазам подступает жгучая влага. Накопившиеся слёзы едва не хлынули ручьём. Шмыгнув носом, он пробормотал с наигранной злостью:

— Пострадал тут только ты, дурина! Кто тебя просил закрывать меня?! У тебя совсем мозги отшибло?!

Цзян Чжань вовсе не обиделся на этот эмоциональный выпад. Уголки его губ тронула едва заметная улыбка:

— Чего разнюнился? Какой же ты чувствительный…

— Да я, блин, решил, что ты отбросишь концы! — сквозь слёзы ругнулся Цзянь Ли.

Слёзы, которые он так отчаянно пытался сдержать, брызнули из глаз. Он принялся торопливо утирать их рукавом, но они лились снова и снова, за считанные секунды затопив всё лицо.

Ужас из недавно пережитого сновидения — страх навеки потерять Цзян Чжаня — с новой силой застлал разум. Осознание того, что в любой момент его может выдернуть из этого мира, накрыло его панической волной.

Он долго уверял себя, будто в день прощания сумеет с лёгким сердцем покинуть эту реальность и отправиться штурмовать очередной мир. И только сейчас, столкнувшись с суровой реальностью, понял: одна лишь мысль о разлуке с Цзян Чжанем сжимала сердце в тиски с такой силой, что становилось нечем дышать.

Мужчина перед ним не был абстрактной мишенью для симулятора или бесплотной целью задания. Это был его возлюбленный. Человек, готовый не раздумывая отдать жизнь ради его спасения.

Познать столь безграничную, всепоглощающую любовь — и после этого предать её? Бросить его и уйти к кому-то другому? Разве это возможно?!

Цзян Чжань лишь хотел разрядить обстановку безобидной шуткой и никак не ожидал такой реакции. За все долгие годы, что они провели вместе, Цзянь Ли пускал слезу разве что от избытка чувств в постели, когда Цзян Чжань увлекался чересчур сильно. В обыденной жизни он никогда не плакал. А сейчас сидел перед ним, захлёбываясь от рыданий.

Сердце Цзян Чжаня сжалось от жгучей жалости. Превозмогая боль, он приподнялся на локтях и неуклюже попытался отереть мокрые дорожки с его щёк, тихо лаская слух успокаивающими словами:

— Ну тише, тише… Я же просто пошутил. Не плачь, ладно? Не так-то просто меня в гроб уложить. Нам ещё жить и жить вместе долгие годы, так что не бери в голову.

Это «нам ещё жить и жить вместе долгие годы» точно иглой вонзилось в самое уязвимое место в душе Цзянь Ли. Он закрыл лицо руками, но капли всё равно просачивались сквозь сжатые пальцы.

— Ну перестань, милый…

Зайдя в тупик в попытках успокоить рыдающего возлюбленного, Цзян Чжань не нашёл ничего лучше, как поморщиться и изобразить приступ головной боли, дабы отвлечь его внимание.

Хотя Цзян Чжань и пришёл в себя, врачи настояли на двухдневном стационарном наблюдении. К вечеру очнулся и Фэн Дун, которого также решили пока не выписывать.

Новость о том, что троица попала в автомобильную аварию и оказалась на больничной койке, на следующее же утро просочилась в прессу. К клинике хлынули журналисты и армия поклонников: первые жаждали урвать сенсационный эксклюзив, вторые рвались выразить поддержку своему кумиру. Наплыв публики парализовал работу медицинского учреждения, так что Цзи Шу пришлось в экстренном порядке переводить больных в секретное отделение, а также вызывать усиленную охрану для перекрытия лифтов и лестничных пролётов от навязчивого внимания.

И хотя жизнь Цзян Чжаня была вне опасности, его облепили датчиками кардиографа, существенно ограничив в движениях. В итоге даже банальный поход по нужде превратился в задачу, требовавшую чуткой помощи Цзянь Ли.

Цзянь Ли вовсе не испытывал смущения или брезгливости от столь интимного ухода — напротив, он принялся за дело с подозрительным азартом. Ловким движением спустив с него штаны, он одной рукой подставил утку, а пальцами другой с любопытством ткнул в заметно обмякшее достоинство между бёдер Цзян Чжаня и шутливо качнул его:

— А чего это оно такое вялое?

Цзян Чжань: «…»

«Цзянь Ли, очень советую тебе угомониться».

Однако Цзянь Ли, разумеется, не умел читать мысли. Он по-хулигански сжал его орган ещё пару раз, пока тот внезапно и весьма ощутимо не отозвался на эти манипуляции.

— Ой, виноват, руки чесались, вот и потискал слегка! — Цзянь Ли разжал пальцы и с невиннейшим видом уставился на Цзян Чжаня, после чего восхищённо подытожил: — А наш генеральный директор Цзян даже на одре болезни держит фасон!

Цзян Чжань: «…»

«Руки чесались? Я смотрю, у кого-то задница чешется».

http://bllate.org/book/39048/5181424