Готовый перевод Floating Dust / Пыль забвения: Сводные узы: Глава 13

Шэнь Циншань немного подумал и всё же решил зайти на кухню, чтобы разжечь плиту и сварить для Чэн Чу суп. Пусть выпьет, чтобы согреть желудок и не мучиться от неприятных ощущений.

Вчера вечером он как раз заходил на рынок, и в холодильнике было полно свежих овощей и фруктов. Шэнь Циншань выбрал помидор, взял пару яиц, а когда его взгляд упал на пачку лапши быстрого приготовления, он на мгновение засомневался: кажется, вечером Чэн Чу почти ничего не ел...

В конце концов он всё-таки взял её.

Сначала он сварил суп, а услышав, что Чэн Чу вышел из ванной, опустил в воду лапшу.

— Чэн Чу, — позвал его Шэнь Циншань. — Будешь есть?

Вскоре Чэн Чу приволокся следом, шагая волочащимися ногами. Взгляд у него всё ещё был слегка отрешенным, но шёл он уже уверенно. Ростом они были примерно одинаковы, так что пижама Шэнь Циншаня пришлась Чэн Чу как раз впору. Кончики его коротко стриженых волос слегка влажно топорщились, а глаза тоже казались влажными.

— Ты ещё и готовить умеешь? — тихо произнес Чэн Чу. — Такой аромат от простого томатного супа с яйцом, а что было бы, если б ты запек куриные крылышки...

Шэнь Циншань рассмеялся:

— В следующий раз будет возможность — приготовлю для тебя.

Он достал две большие миски, разложил по ним лапшу из кастрюли, велел Чэн Чу отнести их за стол, а сам пошел вымыть руки.

Когда Шэнь Циншань сел, Чэн Чу уже принялся за еду. Тот посмотрел на него и спросил:

— Протрезвел?

Чэн Чу повозил палочками в лапше, покачал головой и упорно смотрел в миску, не поднимая глаз.

Разве Шэнь Циншань мог чего-то не понять? Очевидно, Чэн Чу вспомнил абсолютно всё и теперь жутко смущался. Чтобы сменить тему, он спросил:

— Раньше никогда не пил?

— Нет, — ответил Чэн Чу.

К нему снова вернулась привычка немногословности, однако Шэнь Циншаню никогда не требовалось, чтобы собеседник поддерживал разговор — он прекрасно справлялся сам.

— Ох, ну а мне, тому, кто окунулся во взрослую жизнь уже в пятнадцать лет, доводилось выпивать немало, — сказал Шэнь Циншань.

Среди их компании он пил лучше всех: отчасти потому, что и правда имел богатый опыт, а отчасти потому, что Ши Мэньюнь тоже отлично держала удар — в этом плане Шэнь Циншань пошел в неё.

Стоило ему упомянуть взрослую жизнь, как Чэн Чу тут же истолковал это по-своему. Во второй половине дня он видел, как тот о чём-то беседовал на улице с целой толпой людей; та картина ничем не отличалась от сбора злодеев из какого-нибудь криминального фильма. Поразмыслив как следует, Чэн Чу до сих пор понятия не имел, чем именно занимается Шэнь Циншань.

У него татуировки, он знает всех людей и все дела в этом городе, у него полно друзей, и он вечно кому-то помогает... Шэнь Циншань явно не испытывает недостатка в деньгах и, похоже, вовсе не живет размеренной жизнью рядового сотрудника, как все остальные.

Неужели он и впрямь какой-нибудь тайный народный мститель?

— О чём задумался? — спросил Шэнь Циншань.

— Ты обычно... ты обычно целыми днями околачиваешься на улице? — поинтересовался Чэн Чу.

— Под взрослой жизнью я имел в виду совсем не это, — Шэнь Циншань потерял дар речи, достал телефон и отыскал в галерее несколько снимков своего салона, чтобы показать Чэн Чу.

Его тату-салон был прекрасно отремонтирован — в своё время он нанимал для этого профессионального дизайнера. Заведение насчитывало целых три этажа: на первом принимали случайных гостей, второй занимали в основном рабочие помещения, а третий представлял собой уютную мансарду, где Шэнь Циншань обычно отдыхал.

Общий стиль интерьера был довольно лаконичным, выдержанным в черных тонах; там установили множество настенных и напольных светильников и развесили немало написанных Шэнь Циншанем за эти годы картин — со сложными, величественными пейзажами и животными. Казалось, будто даже по одним только фотографиям можно уловить запах дерева, царивший внутри.

У Чэн Чу в глазах всё еще немного двоилось, и лишь наклонившись ближе, он смог разглядеть те снимки на экране телефона.

— Я тату-мастер, мы открыли салон вместе с Гуньцзы. Он находится как раз рядом с тем книжным магазином, куда ты заходил днем — иначе с чего бы мне встретить тебя на улице? — улыбнулся Шэнь Циншань.

Сообразив, что он всё не так понял, Чэн Чу протяжно выдавил:

— А... Я проходил мимо вашего салона после школы и видел, как ты разговариваешь с кучей народа.

Шэнь Циншань припомнил: судя по всему, в тот момент он как раз проводил летучку для сотрудников.

— Сегодня к нам в салон заглянул парень... ну, скажем так, в юбке, со специфическими предпочтениями, — рассказал Шэнь Циншань. — Наш новичок принялся обслуживать его, но вёл себя из рук вон плохо. Именно поэтому я созвал всех вместе и велел им избавиться от предрассудков и прекратить эти игры в дискриминацию и изоляцию.

— И докуда же домыслилась твоя фантазия? — сообразил Шэнь Циншань. — Ты что себе возомнил, чем я там занимался?

Однако Чэн Чу не спешил отвечать на вопрос Шэнь Циншаня. Опустив взгляд на последнюю плавающую в супе макаронину, он тихо спросил:

— Ты сказал им так не потому, что сам думаешь точно так же, а потому, что ты хозяин, а тот парень — твой клиент?

Едва произнеся это, Чэн Чу тут же пожалел о своих словах.

О чём он вообще думал? Шэнь Циншань натурален до мозга костей. Какое отношение к гомосексуалистам имеют люди, далекие от этого круга, Чэн Чу прекрасно знал. К тому же их отношения вовсе не дошли до стадии, когда можно обсуждать подобные темы. Чэн Чу вовсе не желал слышать ответ Шэнь Циншаня и поспешно перевел разговор:

— Твоя мама, кажется, тоже отлично пьет. Я видел дома, как она пропускала по рюмочке с моим отцом.

Шэнь Циншань бросил на Чэн Чу беглый взгляд и произнес:

— Кому кто нравится или не нравится — личное дело каждого, к моим взглядам это отношения не имеет. Если парень любит парня или девушка любит девушку — разве в этом есть что-то неправильное? Никто из них мне ничего плохого не сделал, так что в моих глазах они самые обыкновенные люди. К тому же, держа этот салон, кого только я не повидал, меня этим не удивишь.

Пусть Шэнь Циншань не до конца понимал, с чего это Чэн Чу вдруг задал такой вопрос, но одно он уловил точно: парень оказался с характером, держал в себе кучу мыслей и был куда чувствительнее многих своих сверстников, с коими Шэнь Циншаню доводилось сталкиваться, причем делиться своими переживаниями он совсем не желал.

Сам Шэнь Циншань превосходно умел находить с людьми общий язык, и именно поэтому с самого начала ни на секунду не находил общение с Чэн Чу обременительным.

Дождавшись, пока Шэнь Циншань закончит, Чэн Чу тихонько угукнул, отложил палочки и принялся за помидорно-яичный суп, который Шэнь Циншань налил ему в отдельную пиалу.

Тогда Шэнь Циншань продолжил беседу:

— Мама у меня и впрямь пьет отменно, но батя пил еще круче.

Стоило ему заговорить об отце, как Чэн Чу тут же поднял голову от миски.

Когда Ши Мэньюнь сошлась с Чэн Чжэнмином, тот уже давным-давно развелся с Чу Цзяо. Чэн Чу всегда жил с Чу Цзяо, а с Чэн Чжэнмином связывался лишь изредка — тот сам звонил раз в месяц. Отец с сыном перекидывались дежурными фразами о том, поел ли мальчик и какая на улице погода, и весь разговор укладывался в минуту-две.

Поэтому на самом деле Чэн Чу совсем не знал Шэнь Циншаня. Ни капельки не знал.

— Алкоголь — скверная вещь. Стоит один раз переступить черту и понять, что теряешь контроль, как в следующий раз к нему лучше вообще не прикасаться, — Шэнь Циншань сделал глоток воды. — Мой отец раньше кичился тем, что может выпить море, и дул без просыпу.

— Втянулся, и понеслось: напивался, скандалил с мамой, крушил всё в доме. Позже мама заболела, на лечение ушла прорва денег, а он прихватил остатки сбережений, сбежал и больше о себе не напоминал.

Чэн Чу никак не ожидал услышать такое. Глядя на Шэнь Циншаня в свете единственной лампы столовой, он заметил, что глаза того до сих пор отливали легкой краснотой от выпитого спиртного. Тот сидел донельзя расслабленно, широко раскинув ноги, источая то самое ощущение домашнего уюта — словно рассказывал вовсе не о собственной жизни, а о каких-то посторонних людях.

В этот момент Чэн Чу наконец осознал, откуда берется то самое чувство, будто он чужой в этой обстановке.

Иногда он даже не мог вообразить, что события, о которых говорил Шэнь Циншань, происходили на самом деле. Сам он целыми днями переживал лишь об учебе, однако проблемы Шэнь Циншаня в его возрасте казались совершенно иными.

Пока Чэн Чу погрузился в свои мысли, Шэнь Циншань неожиданно усмехнулся, поднялся с места, накрыл ладонью макушку Чэн Чу и слегка потрепал его.

— Опять о чём-то задумался? Только не вздумай меня жалеть: я считаю себя ужасно крутым, и уж во всяком случае сейчас мне впору жалеть тебя, а не наоборот.

Стоило Чэн Чу только впасть в сентиментальность, как Шэнь Циншань одной фразой мигом вернул его на грешную землю.

Наклонив голову, Чэн Чу оттолкнул Шэнь Циншаня:

— Я говорил тебе перестать меня лапать?

Шэнь Циншань только отмахнулся и зашагал в сторону спальни:

— Я в душ. С тебя мытьё посуды — маленький господин ведь умеет мыть тарелки?

Чэн Чу задрал подбородок и залпом осушил остатки супа на дне миски.

На самом деле Чэн Чу совершенно не умел мыть посуду. Все домашние дела по хозяйству выполняла экономка, и ему никогда не приходилось задумываться о подобных вещах.

Сначала выдавить средство для мытья... это ведь наверняка оно? Чэн Чу повертел в руках желтый флакон и капнул немного в миску.

А теперь открыть воду...

Чэн Чу дотронулся до крана и, не рассчитав движение, открутил вентиль слишком сильно. Струя воды вымыла из миски всё моющее средство разом, окатив брызгами Чэн Чу с головы до ног.

Остолбенел он мгновенно и инстинктивно отпрыгнул назад на полшага. Из-за попавшегося мыла миска выскользнула из рук, бултыхнулась в раковину и, сделав пару оборотов, замерла, кружась на месте.

В дверях кухни посмерчались торопливые шаги. Шэнь Циншань, только что скинувший рубашку и оставшийся с голым торсом, держал в руке пижаму и обеспокоенно спросил:

— Что случилось?

Чэн Чу:

— ...Я посуду мою.

Его одежда промокла насквозь, красуясь огромными мокрыми пятнами.

Шэнь Циншань бросил взгляд на раковину и не удержался от смеха:

— С твоими-то оценками — и не умеешь мыть посуду?

— Какая вообще связь между этими вещами? — Чэн Чу приподнял подол промокшей рубашки. — У тебя есть чистая одежда?

— Нет, будешь спать так, голышом.

Шэнь Циншань бросил ему пижаму, а сам подошел к раковине, чтобы ополоснуть злополучные тарелки.

Чэн Чу встал у него за спиной и принялся стягивать мокрое шмотьё:

— Ну тогда я надену твоё...

...Ты ведь именно это имел в виду?

Шэнь Циншань стоял в полусогнутом положении; из-за напряжения мышц пояс широких спортивных штанов слегка сполз вниз, обнажая черную татуировку в виде змеи, чей хвост обвивал позвоночник и уходил под ткань еще глубже.

Кожа у него была не то чтобы очень светлая, скорее цвета легкого загара, источавшая естественную, здоровую энергию солнца. Когда он мыл посуду, на его теле при каждом движении перекатывались рельефные мышцы. Проследив взглядом за изгибом его спины, Чэн Чу неожиданно обнаружил, что у Шэнь Циншаня имеются две ямочки на пояснице.

Эти ямочки напоминали обращенные внутрь скобки, отбрасывавшие крошечные тени — казалось, они были созданы как раз для того, чтобы в них легли пальцы. Трудно было даже вообразить, насколько соблазнительно выглядело бы прикосновение к этому месту.

Одним пальцем он нашарил пуговицу, но в ответную петлю попасть никак не удавалось.

На секунду опустив голову, Чэн Чу сообразил, что застегнул рубашку неправильно.

Едва он успел распустить пуговицы, как Шэнь Циншань закончил с мытьем посуды, обернулся к распахнувшему одежду Чэн Чу и бросил:

— Я в душ. Захочешь спать — ложись, я устроюсь на ночь в кабинете.

Шэнь Циншань всё еще мылся, а Чэн Чу уже зашел в его спальню. Поначалу он думал, что после пьянки его тут же сморит в сон, но стоило хмелю выветриться, как сознание прояснилось окончательно.

http://bllate.org/book/38989/4916755