Готовый перевод Reborn Master Becomes Cultivation World's White Moonlight / Возрождение наставника: Свет, сияющий во тьме: Глава 7

Хэ когда-то был ездовым зверем Линь Чанцы, и в прошлой жизни, когда он изредка принимал человеческий облик, Вэнь Хуай был с ним знаком. Сейчас же он спрашивал о Линь Жунчэне.

Беседовать под карнизом было не самым подходящим местом. Линь Чанцы плотнее запахнул верхнюю одежду, повернулся и направился в дом, тихо произнеся:

— Это ребенок, которого я подобрал в горах.

— Он называет тебя наставником?

Вэнь Хуай последовал за ним в комнату, опустив глаза, и по его лицу невозможно было понять, доволен он или разгневан.

Линь Чанцы бросил на него быстрый взгляд и отозвался:

— Ты — ученик, официально принятый в мою школу, он же — нет. Пусть зовет меня наставником, это не возбраняется.

Ночь еще не закончилась, в зените зависла яркая луна, серебряным светом заливая землю, словно выпал редкий снег. Вдалеке виднелись очертания горных хребтов, порой доносилось пение весенних птиц.

Спустя мгновение Вэнь Хуай тихо усмехнулся:

— Верно. Называть тебя Учжи достоин далеко не каждый.

Уловив в его словах нотки сарказма, Линь Чанцы слегка нахмурился и перевел тему:

— Это тебя они называли Повелителем Даньсяо?

Перед смертью демоник-практикующий выкрикнул слово «Дань», да и сами заклинатели, прежде чем явиться в резиденцию уездного начальника, упоминали, что Повелитель Даньсяо принял их приглашение.

Вэнь Хуай едва заметно кивнул:

— К счастью, я не опозорил имя своего Учжи.

Линь Чанцы промолчал и отвернулся к окну. Какой еще славой может обладать шпион?

В комнате было тепло от древесного угля, но лицо Линь Чанцы по-прежнему оставалось лишенным красок, а в своем белом одеянии он казался хрупким фарфоровым сосудом.

По дороге сюда Вэнь Хуай уже исследовал тело Линь Чанцы с помощью Духовной энергии и обнаружил, что тот крайне истощен, а уровень его Духовной энергии ничтожно мал. Он понимал, что жизнь его Учжи за эти годы сложилась совсем не так, как он себе представлял.

Вэнь Хуай несколько раз хотел расспросить его, но чувствовал: раз Линь Чанцы предпочел десять лет жить в уединении и не посылать вестей, возможно, он ему не доверяет. К тому же, исход событий тех лет… Размышляя об этом, Вэнь Хуай так и не решился начать разговор.

Спустя некоторое время Хэ закончил с делами в резиденции уездного начальника и привел Линь Жунчэна, чтобы забрать Линь Чанцы.

Увидев, как Вэнь Хуай и Линь Чанцы стоят друг напротив друга в молчании, Хэ сразу всё понял. Он подошел ближе и произнес:

— Господин, на улице холодно, дорога скользкая, боюсь, в горы подняться будет непросто. Может быть, лучше остановиться на ночь на постоялом дворе, а завтра все обдумать?

Подобными мелочами всегда занимался Хэ, поэтому Линь Чанцы не стал возражать против его решения, и тот потянулся, чтобы поддержать его.

Однако чей-то меч преградил им путь. Вэнь Хуай бросил взгляд на Хэ и с намеком произнес:

— Если у Учжи есть дела, забота о нем — долг его ученика.

Он снял свой плащ и накинул на плечи Линь Чанцы. Вэнь Хуай был намного выше, и плащ, который ему был впору, укрыл Линь Чанцы до самых лодыжек, а густой меховой воротник окружил бледное лицо молодого человека.

Он повернулся спиной и согнул колени, приглашая Линь Чанцы забраться к нему.

От плаща исходило жаркое тепло человеческого тела, а внутри него была вплетена сложная магическая формация, согревавшая не хуже печи — она помогла развеять холод, который, казалось, успел пропитать Линь Чанцы до самых костей.

И все же, эти обязанности всегда лежали на Хэ. Воспоминания о прошлой жизни заставляли Линь Чанцы сохранять долю осторожности, поэтому он сказал:

— В этом нет нужды, пусть Хэ поможет мне.

Хэ сделал шаг вперед с мягкой улыбкой:

— Это мой долг, прошу вас, молодой господин, не ставьте меня в неловкое положение.

Для Хэ безопасность Линь Чанцы была превыше всего. Вэнь Хуай появился внезапно, они не виделись много лет, и даже если он был учеником Линь Чанцы в прошлом, Хэ не собирался доверять ему безоговорочно.

Вэнь Хуай холодно встретился с ним взглядом. Атмосфера начала накаляться, никто из них не желал отступать.

Линь Жунчэн не понимал, что происходит между этими двумя, но знал, что Линь Чанцы не хочет уходить с этим незнакомцем. Он встал перед своим наставником и медленно проговорил:

— Учитель не любит прикосновений посторонних. Не двигайся, я помогу ему.

— Так ли это, Учжи?

Вэнь Хуай повернул голову, его взгляд потемнел, и он с горькой усмешкой искривил губы:

— Неужели и я для вас посторонний?

Хэ и Линь Жунчэн, стоя один за другим, загораживали его, словно невидимый барьер, который Вэнь Хуай так и не смог преодолеть.

Не дожидаясь ответа Линь Чанцы, он сбросил улыбку, нагнулся, подхватил его на спину и, обойдя Хэ и Линь Жунчэна, направился к выходу.

Не ожидая такой решительности, Линь Чанцы неприязненно произнес:

— Вэнь Хуай!

Тот оставил его слова без внимания. Его спина была широкой, руки крепко поддерживали тело Линь Чанцы, и он ступал твердо, словно гора.

— Господин Хэ… — Линь Жунчэн посмотрел на Хэ, но тот лишь вздохнул и последовал за ними.

Когда они вернулись на постоялый двор, Линь Чанцы, страдавший от слабого кровообращения и быстрой утомляемости, уже начал клевать носом. Когда его опустили на постель, он все еще пребывал в полузабытьи и не мог собраться с мыслями.

Хэ с беспокойством дежурил у двери, но Вэнь Хуай не обращал на него внимания. Уложив Линь Чанцы на кровать, он подсознательно двигался осторожно, а затем накрыл его плащом поверх одеяла.

Заметив усталость Линь Чанцы, он предложил:

— Позвольте мне помочь вам упорядочить меридианы Духовной энергии?

Линь Чанцы потер виски и ответил:

— Иди отдохни, лучше позови Хэ.

— Если это может сделать Хэ, почему не могу я? — Вэнь Хуай не сдвинулся с места.

Он пристально смотрел на Линь Чанцы, и тот тихо вздохнул про себя.

Он не знал, что пришлось пережить этому ученику за все годы, но, скорее всего, из-за былой славы самого Линь Чанцы, жизнь его сложилась не лучшим образом.

Линь Чанцы окончательно лишился желания спать, сел на кушетку в позе лотоса и сказал:

— Я сам исцелюсь, выходи.

Но Вэнь Хуай по-прежнему не ушел. Когда его выгнали за ширму, он застыл там, словно намереваясь нести ночной караул, и Линь Чанцы пришлось смириться.

Двое, разделенные ширмой, видели лишь смутные очертания друг друга, словно через покрывало. Линь Чанцы подумал, что так даже лучше, чем видеть лица.

Ширма могла скрыть внешность, но не голоса. Дыхание Линь Чанцы было слабее, чем у обычного человека, а поток Духовной энергии прерывался. Вэнь Хуай молча достал духовные камни и соорудил небольшую формацию для сбора энергии.

Вскоре дыхание Линь Чанцы выровнялось. Свет свечи падал на ширму, и было видно, что по сравнению с прежними временами его фигура стала гораздо тоньше.

Вэнь Хуай завороженно смотрел на этот силуэт, и в памяти всплыли давние события.

Когда он только стал учеником Линь Чанцы и они еще жили на горе, он никак не мог постичь тонкости владения мечом. Старших брата и сестры не было рядом, и он хотел пойти к Учжи, чтобы во всем разобраться, но боялся, что такой простой вопрос вызовет у наставника лишь недовольство.

Вэнь Хуай тайком пробрался к внутреннему двору Учжи, колеблясь и расхаживая взад-вперед за дверью. Он решил посмотреть, чем занят наставник: если тот тренируется с мечом, он поступит разумно — уйдет и не станет мешать.

http://bllate.org/book/38983/4915430