Поспешно принеся цитру в Беседку Нинму, Сяо Цзе с крайне странным выражением лица посмотрела на сидевшего рядом Третьего принца Ли Мочэня, который казался совершенно невозмутимым, и мысленно вздохнула: Ох уж это очарование Третьего принца, просто невероятно!
И пусть Ли Цзысюэ выглядела сущим ангелом, на самом деле нравом она обладала весьма упрямым. Будучи ее надсмотрщицей, Сяо Цзе в полной мере испытала это на собственной шкуре! Как бы та ни умоляла и ни уговаривала, эта маленькая принцесса наотрез отказывалась даже притрагиваться к цитре. Стоит ли говорить, что раз уж она отвечает за надзор за принцессой и консорт Нин возлагает на нее столь большие надежды, то с этой принцессой... стоило лишь завести разговор, как можно было сойти с ума от злости! Пожалуй, лишь ее матушка консорт Нин да Седьмой принц, с которым та росла с малых лет, могли заставить ее кое-как подчиниться, да и то — лишь для вида, чтобы отделаться. Что же до остальных — и речи быть не могло!
Неужели этот Третий принц — ее злой рок, ниспосланный небесами этой наивной и упрямой принцессе? Да-да... вполне возможно. Иначе с чего бы ей так добровольно соглашаться играть лишь потому, что Третий принц изъявил желание послушать? — мысленно разложила всё по полочкам Сяо Цзе.
Ли Мочэнь, разумеется, понятия не имел о ее внутренних монологах. Если бы узнал, вряд ли это вызвало бы у него хоть какую-то бурю эмоций...
Инструмент был изготовлен из первоклассного красного дерева, а весь его корпус украшали искусно вырезанные древние узоры. Цитра выглядела невероятно изящно, и с первого же взгляда становилось очевидно — вещица далеко не простая.
Ли Мочэнь лишь равнодушно скользнул по ней взглядом, не испытывая ни малейшего интереса. Он — убийца, а вовсе не какой-нибудь художник, и уж точно не разбирается в том, чтобы ценить подобные произведения искусства!
Ли Цзысюэ же расцвела чистой, невинной улыбкой, и при виде того, как она ласково касается цитры, было совершенно невозможно поверить, что эта малышка на дух не переносит игру на музыкальных инструментах.
Она что, и правда любит играть? — сделал вывод Ли Мочэнь. Если бы он знал, что в глазах окружающих Ли Цзысюэ люто ненавидит цитру, то, наверное... удивился бы? Ведь Ли Мочэнь не смог разглядеть фальши в поведении Ли Цзысюэ — на ее лице отражалась лишь неподдельная радость. А в умении раскусить чужие маски он был более чем уверен!
— Третий старший брат, какую мелодию ты бы хотел послушать в исполнении Сюэр? — девушка тронула струны, и полился чистый, мелодичный звук потрясающего качества.
— На твое усмотрение, — Ли Мочэнь снова перевел взгляд за пределы беседки и спокойно, безмятежно ответил.
Его глаза естественного, чистого зеленого цвета лукаво сощурились. Подперев подбородок одной рукой, Ли Цзысюэ задумчиво размышляла, какую же композицию выбрать. Это погружение в раздумья делало невинную и миловидную девочку еще более очаровательной, вызывая искреннее умиление и нежность.
Внезапно она подхватила цитру и направилась к каменным столу и стульям посреди беседки — судя по всему, она определилась с выбором. На ее лице застыло таинственное выражение, в глазах сияла уверенность, а сладкая улыбка словно врезалась прямо в глубину души...
— Третий старший брат, Сюэр считает, что эта мелодия подходит тебе больше всего, — произнесла она, улыбаясь Ли Мочэню. Не дождавшись ответа, она тоже не стала ничего добавлять, а лишь сосредоточилась и закрыла глаза.
Белые утонченные пальчики плавно опустились на искусно вырезанную деревянную цитру, и в тот же миг звуки, словно по мановению волшебства, сорвались с ее рук, заструившись вокруг. Чистые и звонкие переливы казались способными подарить человеку покой и душевное тепло. Мелодия легкой дымкой парила в воздухе, словно бегущие облака и текущая вода, освежая мысли. Внезапно мягкая, нежная мелодия сменилась на радостный и бойкий мотив, напоминающий пенящиеся морские волны, но затем он постепенно стих, оставив в ушах лишь легкий шлейф безмятежного спокойствия — до тех пор, пока... звуки окончательно не растаяли...
Ли Мочэнь все же повернул голову и посмотрел на девочку, которой едва исполнилось восемь лет. В ее зеленых глазах плескалось огромное удовлетворение и радость, а уголки губ продолжали улыбаться.
Что же до Сяо Цзе, та остолбенела на месте!
При... принцесса только что сыграла... та-так красиво! Хотя она и была музыкальным гением, кроме консорта Нин и Седьмого принца, мало кому доводилось услышать, как Ли Цзысюэ играет по-настоящему серьезно. И сегодня Сяо Цзе выпала удача погреться в лучах славы Ли Мочэня!
— Сыграно неплохо, — Ли Мочэнь редко удосуживался сдержанной улыбки в присутствии посторонних. Пусть это была лишь легкая, донельзя бледная улыбка, Ли Цзысюэ пришла в дикий восторг и была глубоко воодушевлена.
Она испытывала к Ли Мочэню необъяснимую симпатию: сама не зная почему, девочка оказалась очарована спокойным и утонченным нравом юноши. И вот теперь она впервые в жизни нарушила свое правило и заиграла для этого Третьего старшего брата, которого видела всего второй раз в жизни. До этого лицо Ли Мочэня оставалось абсолютно непроницаемым, а теперь он улыбнулся — разве могла она не радоваться этому?
— Хи-хи, эту мелодию я сочинила сама, у нее даже названия еще нет, кроме матушки-консорта ее никто не слышал... — голос внезапно оборвался, и Ли Цзысюэ испуганно замерла, сообразив, что сболтнула лишнего.
Она подняла глаза: Сяо Цзе всё еще находилась под впечатлением от музыки и вовсе не заметила ее оговорки, отчего Ли Цзысюэ слегка выдохнула. Повернув голову, она тут же встретилась взглядом с парой чистых, безупречных фиолетовых глаз, настолько прекрасных, что на мгновение лишилась способности реагировать.
— Эм... хе-хе, мне кажется, эта мелодия очень тебе идет... — неловко улыбнулась Ли Цзысюэ. И правда, разлитое в нотах мягкое тепло и умиротворение идеально подходили Ли Мочэню. Эта композиция словно была создана специально для него.
Ли Мочэнь молчал. Эта мелодия? Она ведь вовсе не стоила такого исполнения... И дело не в самоуничижении: он, может, и не тянул на роль демона, но ангелом его тоже назвать было никак нельзя!
Ли Цзысюэ в некотором недоумении наблюдала за хранящим молчание Ли Мочэнем. На его лице по-прежнему не было никаких эмоций, но что за странный огонек мелькнул в его глазах? Внезапно ей показалось, что у юноши перед ней слишком много тайн, которые невозможно разгадать... Привыкшая к беззаботной жизни Ли Цзысюэ с легкой тревогой посмотрела на него.
— Ой, точно, эта мелодия ведь еще не названа! Как насчет того, чтобы назвать ее Мочэнь? — радостно расцвела улыбкой девочка.
Ли Мочэнь слегка растерялся. Она сказала... Мочэнь?!
Глава 30
Мочэнь? Мочэнь — не запятнанный мирской пылью, прекрасное имя...
Не успел Ли Мочэнь ничего ответить, как раздался чуть детский, звонкий и приятный мальчишеский голос, в котором звучали нотки веселья.
Прежде чем кто-либо успел отреагировать, белая фигура вошла в поле зрения, и в мгновение ока в беседке появился молодой человек. Судя по его еще не утратившей детские черты внешности, он был лишь немногим старше Ли Цзысюэ.
Седьмой старший брат... — сладко улыбнулась Ли Цзысюэ, даже не сдвинувшись с места и продолжая сидеть рядом с Ли Мочэнем.
— Ха-ха, Сюэр, редко доводится услышать, как ты играешь с таким усердием, никак у тебя сегодня особое настроение? — с улыбкой произнес Седьмой принц — Ли Сянци, а затем перевел взгляд на Ли Мочэня.
Ли Сянци приветствует Третьего старшего брата, никак не ожидал встретить его здесь... — заметив этот безупречный профиль и фиолетовые глаза, отливающие мягким сиянием, он на секунду замер от остановившегося сердца. Он пришел сюда, привлеченный звуками цитры Ли Цзысюэ: во дворце столь прекрасную музыку умели исполнять лишь матушка-консорт да эта одиннадцатая младшая сестра. Но он никак не рассчитывал обнаружить здесь еще и Третьего принца Ли Мочэня, любимца императора!
Ли Мочэнь явно не испытывал ни малейшего энтузиазма. Надо же, стоило отыскать уединенное место, как на пути снова попались эти младший брат с младшей сестрой.
Десятилетний Ли Сянци был облачен в белые парчовые одежды, обладал очень красивым лицом и уже сейчас выглядел весьма ладным юным господином. Впрочем, лицо... показалось знакомым! Ли Мочэнь чувствовал смутное узнавание: где-то он его уже видел? Вспомнить не удавалось. А раз не получается вспомнить, то и не надо думать! Таково было неизменное правило Ли Мочэня: утруждать голову — слишком хлопотно.
Седьмой старший брат, чего это ты так рано вернулся... — Ли Цзысюэ надула губки, выражая крайнее недовольство, словно кто-то собирался отнять у нее какое-то сокровище.
Ли Сянци на мгновение опешил, а затем рассмеялся:
— Сюэр, кажется, раньше я возвращался в дворец в то же самое время, да и ты обычно ждала старшего брата с куда большим нетерпением, разве нет?
Он поддразнивал ее с явным умыслом, желая повеселить милую девчушку.
Куда именно отлучался Ли Сянци, было очевидно: разумеется, к наставнику — постигать боевые искусства и науки. В императорском роду Лицзинь не существовало единой школы: каждый принц по достижении определенного возраста выбирал себе учителя и учился вплоть до пятнадцатилетия, совершеннолетия, после чего считалось, что он окончил обучение. Один наставник мог одновременно обучать нескольких принцев. Что же до принцесс, их воспитанием занимались собственные матушки-консорты, а те принцессы, у которых не было матерей, переходили под опеку других наложниц. Впрочем, принцам было далеко до везения Ли Мочэня, которому дозволялось обучаться лично у Третьего вана (правда... кхм, тот подходил к делу не слишком усердно), да к тому же временами император сам удостаивал его наставлений. Да, милость была поистине неслыханной, хотя сам Ли Мочэнь, пожалуй, не придавал этому никакого значения. Узнай об этом остальные принцы — наверняка сгорели бы от зависти, ревности и злости!
Хм... — Ли Цзысюэ надула щеки, ее личико покраснело, и она демонстративно отвернулась, игнорируя его.
Третий старший брат, Третий старший брат, назовем ее твоим именем, хорошо? Мне кажется, оно очень красивое... — стоило ей повернуться, как недовольство на лице Ли Цзысюэ исчезло без следа, сменившись сладкой и наивной улыбкой. От такой перемены даже Ли Сянци, росший вместе с ней, на секунду растерялся: Сюэр... эта девчонка меняет выражение лица просто молниеносно! Раньше он за ней такого не замечал...
Как пожелаешь, — голос Ли Мочэня оставался ровным и бесстрастным, однако этот приятный тембр доставлял немало удовольствия.
Ура-а! Здорово! Обязательно расскажу матушке! — обрадовалась девочка, ее радость так и рвалась наружу.
Ли Мочэнь с легким недоумением смотрел на сияющее от счастья лицо ребенка.
Почему она так радуется? Неужели лишь потому, что он согласился с названием музыкального произведения? Ли Мочэнь по-прежнему не понимал этого, но почему-то в глубине души позавидовал Ли Цзысюэ. Обладать столь простой и чистой улыбкой, уметь цвести от радости из-за какой-то мелочи — он сам... был на такое неспособен.
Ли Сянци лишь забавно наблюдал за ликованием Ли Цзысюэ: подумаешь, название мелодии, стоило ли так радоваться? Но на его губах тоже заиграла теплая улыбка.
Внезапно стало немного тоскливо. Глядя на счастливую улыбку девочки и на теплую, трогательную улыбку этого юноши, на царившие вокруг радость и уют, он вдруг почувствовал... что это не имеет к нему никакого отношения. Разве ему не всё равно? Но... почему же на душе вдруг стало так странно?
Ли Мочэнь поднял голову и посмотрел в лазурное небо — чистое, безоблачное, с сияющим в вышине солнцем. И вдруг почувствовал, как сердце... опустело.
Тр... Третий старший брат? Что... что с тобой?.. — заметив, что Ли Мочэнь смотрит в небо, встревоженно спросил Ли Сянци. Этот юноша, пусть и не менялся в лице, но чуткий Ли Сянци интуитивно уловил в нем какие-то перемены, хотя и не мог понять, в чем именно они заключались...
Ли Цзысюэ тоже перевела взгляд на Ли Мочэня. В ее чистых, бескрайних зеленых глазах читались беспокойство и растерянность. Этот Третий старший брат производил совершенно особенное впечатление: его эмоции были спокойны, как вода, а сам он походил на легкую дымку, которая, казалось, в следующее мгновение растворится в мирской суете, вызывая невольную тревогу и тоску...
Юноша в белом лишь медленно опустил голову, храня молчание.
Это безмолвие делало атмосферу еще более тревожной и непонятной. Легкий ветерок коснулся сердец обоих детей, взметнув едва заметную рябь, и в их душах поселились беспокойство и смутная тоска...
http://bllate.org/book/38932/4907264
Сказали спасибо 0 читателей