Готовый перевод The Villain Brainwashes Himself into Falling in Love / Как влюбить в себя главного злодея, если он уже сам всё придумал: Глава 24

— С женитьбой торопиться некуда, подумай еще как следует, — произнес Цзин Шу, нарушая звенящую тишину кельи. — Позавчера ночью Юньсюй пыталась свести счеты с жизнью...

Сюй Лишань мгновенно сжал пальцами ткань на собственных коленях.

—...но ее вовремя остановили, — договорил принц.

Сюй Лишань облегченно выдохнул. И то верно: если уж Юньсюй оказалась в руках Цзин Шу, право распоряжаться собственной жизнью и смертью ей более не принадлежало. Он тут же убрал руки и, проворно склонив голову, произнес:

— Ваш покорный слуга поддался секундному страху и забыл о правилах приличия. Простите мою дерзость, Ваше Высочество.

— Если бы я считал каждое твое нарушение, ты бы давно отправился на перерождение, — прохладно заметил Цзин Шу.

— Ваше Высочество бесконечно милосердны. Прежде ваш покорный слуга вел себя безрассудно и раз за разом совершал ошибки. Все эти дни я непрестанно каялся и глубоко осознал свою вину. Впредь я... более не посмею. — Кадык Сюй Лишаня нервно дернулся. Обессиленным, едва слышным голосом он добавил: — Дерзну лишь спросить Ваше Высочество: что нужно сделать, чтобы Юньсюй смогла вернуться в город Аньпин?

— Что такое? — В голосе Цзин Шу сквозила ледяная насмешка. — Надоело ломать комедию передо мной и ты решил сменить зрителя? Или в этом спектакле я с самого начала был не единственным глазеющим из ложи?

— Ваш покорный слуга глуп и не понимает, о чем изволит говорить Ваше Высочество.

— В последнее время ты сошелся с Юй Цзюэ.

— Лишь случайные встречи: перекинемся парой слов, присядем ненадолго... — Сюй Лишань никак не мог взять в толк, к чему клонит принц, но решил, что безопаснее всего продемонстрировать полную покорность. — Коли дал повод для недоразумений — виноват, признаю.

— Юй Цзюэ не раз звал тебя на прогулки, приглашал на пиры и одарил несколькими шкатулками с драгоценным нефритом.

При упоминании нефрита Цзин Шу заметил, как Сюй Лишань украдкой бросил быстрый взгляд на его левую руку. Взор этот был мгновенным, а промелькнувшая в нем горечь показалась почти призрачной. Сегодня принц не надел ни старого кольца-банчжи, ни того, что преподнес ему Сюй Лишань. Большой палец оставался обнаженным, и от этого украдкой брошенного взгляда Цзин Шу едва заметно поджал его.

Принц нахмурился и после недолгого молчания произнес:

— Каков Юй Цзюэ из себя — ведомо каждому. Сюй Лишань, не играй с огнем: сгоришь.

Будь это прежде, Сюй Лишань не упустил бы случая нагло заявить: «Ваше Высочество беспокоится обо мне?». Но сейчас он лишь смиренно отозвался:

— Наследник Юй наделен высоким титулом, и ваш покорный слуга просто не смеет его гневить.

— Вот как? Выходит, он тоже высок и знатен? — холодно процедил Цзин Шу. — Значит, и он стал для тебя высокой ветвью, за которую стоит зацепиться?

Сюй Лишань будто напрочь забыл клятвы верности, которые шептал в глухом переулке — что-то вроде «никто, кроме тебя, мне не нужен». Без малейшего зазрения совести он сменил тон:

— Коли удастся взобраться на такую ветвь, разве это не докажет ловкость вашего покорного слуги? — Он поднял глаза на Цзин Шу и кротко улыбнулся: — Но Ваше Высочество может быть спокоен: к тем ветвям, к коим тянуться не положено, я и пальцем не прикоснусь.

— Вот как? — Цзин Шу пристально впился в него взглядом. — И какие же ветви, по-твоему, трогать не следует?

— Ваше Высочество, Пятый принц... или сам Государь...

Сюй Лишань не успел договорить. Жесткая хватка сомкнулась на его горле, и принц рывком притянул его к своим коленям. Лишань испуганно вскинул голову и наткнулся на ледяной, отчужденный взор Цзин Шу.

— Капризам и выходкам есть предел, — низким, угрожающим тоном произнес Цзин Шу.

Пальцы на шее сжались чуточку сильнее. От нехватки воздуха Сюй Лишань потерял опору и уткнулся лбом прямо в поясницу принца, вдохнув полной грудью дурманящий фимиам Пэнлай. Набрав в легкие этот аромат, он судорожно ухватился пальцами за нефритовый подвес на поясе Цзин Шу. Когда он снова поднял лицо, на нем застыла смесь испуга и готовности вот-вот расплакаться.

Цзин Шу разжал пальцы. Скользнув ладонью от шеи к затылку, он почти ласково сжал его волосы, а голос принца вновь обрел привычное спокойствие:

— Ежели еще раз дерзнешь проявить дерзость перед вышестоящим — я лично отрежу твой длинный, распустившийся язык. Понял?

Его пальцы были обжигающе холодными. Прикосновение к шее и волосам отозвалось острой, неистребимой дрожью. Сюй Лишань содрогнулся и хрипло пролепетал:

— Понял... Ежели у Вашего Высочества нет иных приказаний, ваш покорный слуга удалится.

— Продолжай стоять на коленях, — Цзин Шу убрал руку. — Выжги из башки всю дурь, тогда и сгинешь отсюда.

Сюй Лишань ничего не ответил. Отступив на два шага назад, он молча опустился на колени. Сегодня он не пытался хитрить и выкидывать номера — похоже, слова «более не посмею» оказались не пустой болтовней.

Цзин Шу опустил взор. В монастырской келье какое-то время царило молчание, пока за дверью не возник Синь Нянь:

— Господин, Наследник маркиза Чаннина просит аудиенции.

Сюй Лишань удивленно моргнул и невольно прикоснулся пальцами к шее, но Цзин Шу сухо заметил:

— Следов нет.

Сюй Лишань перевел дыхание:

— Благодарю Ваше Высочество за милосердие.

Цзин Шу не удосужился ответить ему и бросил слуге:

— Зови.

Синь Нянь покорно удалился, и спустя мгновение на пороге кельи появился гость. Замрев в поклоне, он сложил руки в приветствии:

— Пожелания доброго здравия Вашему Высочеству.

Цзин Шу покосился на него:

— Зачем пожаловал, Наследник?

Чжу Хэ был облачен в повседневное одеяние цвета лунного нефрита с застегнутым на талии поясом, украшенным узором из листьев павловнии — облик благородного и сдержанного мужа. Он мельком взглянул на Сюй Лишаня и, убедившись, что у того все конечности целы, про себя облегченно вздохнул.

— Дошли слухи, будто в монастыре Чистоты и Истока объявились убийцы, — мягко проговорил Чжу Хэ. — Покорный слуга пришел справиться о здравии Второго принца.

— Второй принц у себя, в передних покоях, — отрезал Цзин Шу.

— Покорный слуга уже засвидетельствовал свое почтение Его Высочеству Второму принцу, — Чжу Хэ перевел тему: — Не смею ли спросить, в чем согрешил этот паршивец, раз уж Ваше Высочество изволили так гневаться и заставили его отбывать наказание здесь?

Заметив, как Сюй Лишань вжал голову в плечи, явственно поостерегшись Чжу Хэ, Цзин Шу бросил:

— Отвечай сам.

Разве смел Сюй Лишань обмолвиться хоть словом правды?

—... Поступил нештатно, проявил дерзость перед Вашим Высочеством.

— Коли так, наказание от Вашего Высочества совершенно заслужено, — развел руками Чжу Хэ. — Да только этот паршивец кнута не пробовал — от простого стояния на коленях ума у него не прибавится. До того как прибыть в Ланьцзин, ваш покорный слуга не один год занимался его воспитанием. — Он вновь сложил руки в поклоне: — Не смею перекладывать заботы на Ваше Высочество. Разрешите забрать его: всыплю как следует плеткой — быстро шелковым станет.

«Выручать пришел», — мгновенно раскусил его маневр Цзин Шу.

— Он ранен, — ровным тоном произнес принц. — Сечь его прямо сейчас было бы не слишком милосердно. Посему поступим так: пусть вернется и немного подлечится. А как только раны затянутся, Наследник сам приведет его в мою резиденцию — там мы и научим его уму-разуму.

Сюй Лишань про себя выдохнул: «... Вы вообще человек?!»

Чжу Хэ тоже на мгновение лишился дара речи, но быстро взял себя в руки и с улыбкой произнес:

— Как смеет ваш покорный слуга так докучать Вашему Высочеству?

— Наследник уже докучает, — беззаботно парировал Цзин Шу. — Так что вторым разом больше, вторым меньше — разницы нет.

Чжу Хэ оторопел.

Опасаясь, как бы Чжу Хэ окончательно не разозлил Князя Су, Сюй Лишань поспешно вмешался:

— Приказ Вашего Высочества — закон для вашего покорного слуги. Однако у Наследника полно государственных дел, выкроить время ему вряд ли удастся. Как-нибудь в другой день... — Он поднял голову и фальшиво улыбнулся: — В другой день ваш покорный слуга сам приползет к воротам вашей резиденции и встанет на колени. Ваше Высочество сможет изломать о мою спину хоть десяток плеток!

— Дерзость! — нахмурился Чжу Хэ. — Что за чушь мелет твой соплячий язык?! Его Высочество наделен великим титулом и занят важными государственными делами, с чего бы ему тратить время на сведение счетов с тобой? Во что это превратится?!

Палачи из свиты Князя Су за три удара плетью выбьют из человека дух!

— Наследнику не стоит беспокоиться, — Цзин Шу словно не заметил скрытого яда и поддельной вежливости в словах Чжу Хэ. — Я восстанавливаю силы после ранения в своих покоях, и времени у меня сейчас предостаточно. Шестой молодой господин Сюй — двоюродный брат Второго принца. Стало быть, по родовому древу он приходится мне племянником. Не вижу ничего зазорного в том, чтобы уделить немного времени его обучению.

Чжу Хэ лишился слов.

«Смею ли спросить, с каких это пор вы начали считаться с родственными связями?! Вы просто наотрез не желаете спускать с рук вину этому щеглу!»

Сюй Лишань думал точно так же. Нынче Цзин Шу вел себя необычайно напористо и жестко, хотя ласковым нравом он не отличался никогда. Лишань уже раздумывал, не стоит ли еще сильнее согнуться в три погибели, дабы не навлечь на себя реальную порку, как снаружи послышались торопливые шаги.

На пороге показался молодой человек с узким лицом и тонкими глазами. Замрев в глубоком поклоне, он произнес:

— Ваше Высочество.

Цзин Шу повернул голову:

— Его Величество еще не закончил?

Сюй Лишань отвел взгляд. Раз этот человек прибыл от Государя, судя по возрасту и внешности, перед ними стоял личный евнух Императора Юна — Евнух Тинъюэ.

— Его Величество закончил беседу с Мастером Ляоу и собирается в путь. Второй принц изволил сопровождать Государя, дабы вступить во дворец и засвидетельствовать свое почтение Матушке-наложнице Сиань, — опустив взор, доложил Тинъюэ. — Его Величество также изволил заметить, что Шестой молодой господин Сюй все же ранен, и ему следует пораньше вернуться к себе для покоя и лечения.

Услышав это, Цзин Шу перевел взгляд на Сюй Лишаня:

— А Второй принц и впрямь относится к тебе со всей душой.

Сюй Лишань тихо отозвался:

— Ваш покорный слуга недостоин такой милости.

Цзин Шу ничего не ответил. Он поднялся с места и направился к выходу. Тинъюэ отдал поклон Чжу Хэ и поспешил за принцем.

Стражники из личной охраны словно тени устремились вослед, и в келье стало просторно и пусто. Чжу Хэ переступил порог, нагнулся и помог Сюй Лишаню подняться. Окинув его внимательным взглядом, он бросил:

— Что ж, хромать вроде не начал.

Сюй Лишань болезненно зашипел, поморщился и с горьким смешком выдохнул:

— Братец мой дорогой, хватит издеваться.

Чжу Хэ подставил ему плечо и потащил наружу:

— Идти-то сможешь? Или на загривок взвалить?

— Сперва сам подвигаюсь, а там видно будет... Кстати, — Сюй Лишань оживился, — как ты проведал, что меня выручать надо?

— Впереди с Лю Чуем пересекся. Он и шепнул, что ты попал в лапы Князя Су. Я побоялся, как бы ты не нагрубил Его Высочеству, вот и рванул сюда. А ты уже на коленях лбом пол роешь... — Чжу Хэ нахмурился: — Но Князь Су сегодня сам на себя не похож. Даже за проступок и дерзость он не стал бы вымещать гнев лично.

— Его Высочество снизошел до меня, — с наигранной святостью вздохнул Сюй Лишань. — Экая небесная благодать на мою голову!

— Кончай паясничать! — Чжу Хэ отвесил ему легкий подзатыльник и строго впился взглядом: — Точно ничего больше не произошло?

Сюй Лишань ойкнул, схватился за затылок и отвел глаза:

— Да что со мной может случиться? Я мелкая сошка, сонная рыбешка — каких волн от меня ждать?

Чжу Хэ не дав теме хода, лишь вздохнул:

— Люцин, ты вырос у меня на глазах. Даже если бы брат не прислал письмо с просьбой присмотреть за тобой, я всё равно бы заботился о тебе. Ланьцзин — не спокойный Аньпин. Здесь трижды подумай, прежде чем что-то сделать. А уж если влип — не вздумай таиться. Чем раньше признаешься, тем скорее найдем выход. А будешь тянуть до последнего — мне останется лишь выкроить монеты на красивый гроб для тебя.

— А я не хочу в землю... — под свирепым взглядом Чжу Хэ Сюй Лишань мгновенно пошел на попятный: — Понял я, понял! Старший брат, не сердись только.

— Кабы я на тебя всерьез сердился, трижды бы уже в могилу сошел от злости! — Чжу Хэ закатил глаза. Лишь когда Лишань рассыпался в умасливающих словечках, его лицо немного отмякло. — Князь Су — человек не мягкого десятка. Впредь увидишь его — делай крюк, обходи стороной. Если уж совсем прижмет — я выгадаю момент, выпрошу аудиенцию у Императора и подам прошение за тебя.

— Государь и Его Высочество Князь Су душой спаяны. Хоть старшего брата и ценят при дворе, не надо совершать поступков, ставящих Его Величество в неловкое положение. Ты не переживай, я буду вести себя тише воды, ниже травы, честно покаюсь и вымолю прощение у принца. — Сюй Лишань вдруг встал как вкопанный и скривился так, будто готов был тут же рухнуть на землю: — Ноги ломит, плечи гудят, а теперь еще и голова раскалывается!

— Да чтоб тебя! — Чжу Хэ вздохнул, шагнул вперед и присел, подставляя спину. Сюй Лишань тут же с готовностью залез на него, и Чжу Хэ одним рывком поднял его.

— Старший брат, ты лучший! — расплылся в улыбке Сюй Лишань. — Как выкроешь минутку, давай сыграем в маджонг? Я буду подбрасывать тебе нужные кости, выиграешь столько, что не унесешь!

— Смилуйся, в Министерстве юстиции работы невпроворот, когда мне просиживать за костями? Кстати, о картежной игре... Этот негодяй Чжу Фэн еще не всю мою казну обчистил?

— Я братьев не предаю!

— Вернусь домой — так всыплю ему, что дух на перерождение отправится.

— Не надо! Зимой на Желтых источниках стужа смертная... Ты хоть до Нового года обожди!

— После Нового года некогда будет.

—...

Братья, обмениваясь шутками, скрылись из виду. Ветви сливы мэй едва заметно вздрагивали. Из-за альпинария вынырнул Цзин Шу и замер, вглядываясь в даль тропы.

—... Люцин.

Снять верхний слой, вырезать узор на мягкой бамбуковой плоти, оставив лишь сердцевину, дабы аромат сохранялся годами? Или оставить нетронутым лишь одинокий всплеск весенней зелени?

Синь Нянь вынырнул из-за его спины:

— Господин, Государь и Второй принц отправились во дворец. Я направил людей скрытно сопровождать их.

— Угу, — ровно отозвался Цзин Шу, а затем тихо добавил: — Неужто не имея ни капли искренности в душе, можно расточать столько пылких речей?

— Когда есть выгода — еще как можно, — на лице Синь Няня отразилась тревога. — Шестому молодому господину нужно спасти Юньсюй, вот он и старается. Господин, вы же отлично знаете, что у этого человека на уме одно, а на языке другое. Ни грамма искренности! Зачем принимать его слова близко к сердцу?

— Он называл меня своей высокой ветвью, — произнес Цзин Шу. — Но, как видно, эту ветвь он готов сменить в любое мгновение.

Синь Нянь выразился без экивоков:

— Разумеется: цепляются за ту, что поудобнее, да за ту, что прочнее стоит.

Выражение лица Цзин Шу невозможно было разобрать. Спустя мгновение он пробормотал:

— Вот как... Стало быть, тот, кто карабкается по ветвям, возносится на высоту, а сами ветви превращаются в нечто, что можно выбирать по вкусу и бросать за ненадобностью.

Принц резко взмахнул рукавом. В зарослях сливы мэй внезапно раздался треск, на бледные лепестки и снег брызнула горячая алая кровь, и на землю с глухим стуком рухнуло тело.

Подскочивший телохранитель увидел, что горло мертвеца пробито насквозь. Прежде при встрече с наемниками-лазутчиками господин никогда не пачкал рук сам. А даже если и брался за дело — при его-то брезгливости и любви к чистоте — никогда не проливал столько крови. Вывод напрашивался один: господин в сквернейшем расположении духа.

Осмотрев труп, стражник доложил:

— Никаких весточек или знаков. Обычный смертник.

— Оттащите тело и сбросьте зверью. Пусть здесь вымоют всё дочиста, чтобы этот старый лысый чёрт Ляоу не нашел повода бегать с жалобами к Государю и досаждать Его Величеству.

Договорив, Цзин Шу прижал ладонь к губам и глухо, надрывно закашлялся. Стражник тут же поддержал его:

— Господин, не гневайтесь, ваше тело еще не восстановилось!

Синь Нянь достал из рукава пузырек с лечебной росой, сорвал крышку и подал принцу:

— Это эликсир, приготовленный господином Мо, отпейте скорее.

Цзин Шу взял сосуд и сделал глоток. В целебной росе слышался цветочный аромат — на вкус она оказалась не столь горькой. Спустя мгновение приступ кашля утих. Принц опустил взор на свою ладонь и с тихим, искренним замешательством прошептал:

— А я-то думал, если убью кого-нибудь, станет легче...

http://bllate.org/book/38925/5167232