Готовый перевод The Villain Brainwashes Himself into Falling in Love / Как влюбить в себя главного злодея, если он уже сам всё придумал: Глава 18

Сюй Сундзюнь быстрым шагом вошёл во двор. Сперва отвесив поклон отцу и наложнице Ли, он обратился к маркизу Вэньдину:

— Батюшка, позвольте мне молвить слово шестому брату.

Маркиз Вэньдин лишь отмахнулся — мол, начинай своё представление.

Сундзюнь снова поклонился и, повернувшись к Сюй Лишаню, произнёс с глубоким сокрушением:

— Братец, в случившемся виновата Ханьнянь. Как старший, я первым приношу тебе извинения.

С этими словами он склонился в почтенном поклоне.

Лишань мысленно усмехнулся, но тут же поспешил сотворить ответный поклон, преувеличенно испугавшись:

— Второй брат, к чему это? Я не смею принимать от тебя извинений! К тому же твоей вины здесь нет.

— Ханьнянь — служанка наложницы Ли, — веско продолжал Сундзюнь. — Матушка действительно проявила оплошность: недосмотрела, поверила дурным слухам. Какое бы наказание батюшка ни назначил, она с покорностью примет его и искренне раскается. Неумышленным проступком матушка причинила обиду твоей девке, и извиниться вроде бы следует. Но ведь она — твоя старшая. Если наложница станет бить челом перед младшим, что о нашем доме скажут люди? Ради чести поместья и дабы не обидеть тебя, позволь мне, как её сыну, принести извинения от её имени. — Он снова склонил голову. — И прошу, брат, не держи на нас зла.

На губах Лишаня заиграла едва заметная, язвительная улыбка.

Каждое слово Второго брата было выверено до мелочей. С одной стороны, он выставлял проступок матушки Ли сущим пустяком и сдавал её на суд маркиза, будто упрекая: «Шестой брат, как ты смеешь поднимать шум перед лицом отца?» С другой — представал эталоном сыновней почтительности и братолюбия, попутно втаптывая Лишаня в грязь. Ни единого слова впустую.

Поползи об этом слухи по Ланьцзиню, и все восхитятся благоразумным и почтительным Сюй Эром, способным брать на себя ответственность. А про Шестого скажут одно: невежа, вернувшийся из провинциальной глуши, не ведает ни стыда, ни уважения к старшим. Но главное — заботясь о добром имени маркизата, отец просто обязан будет высечь неразумного младшего сына. И даже будучи тысячу раз правым, Лишань окажется виноватым.

— Братец... — сокрушённо выдохнул Лишань. — Твои слова ранят в самое сердце.

Не дав Сундзюню вставить и слова, он с глухим стуком грохнулся на колени перед маркизом Вэньдином. Тот от неожиданности аж отшатнулся на полшага.

— Ты... — Маркиз подозрительно прищурился. — Шестой, ты что удумал?

— Батюшка, виновен! Второй брат открыл мне глаза, — надрывным, сдавленным голосом проговорил Лишань. — Наложница Ли вовсе не желала зла. Матушка наша уже много лет не покидает молельню, не вмешиваясь в мирские дела. Все заботы по дому лежат на плечах наложницы Ли — где уж ей за всем уследить?

Услышав упоминание о законной супруге маркиза, Сундзюнь мысленно чертыхнулся. Дойди эти речи до ушей хозяйки поместья, беды не миновать. Он бросил взгляд на отца и увидел, как лицо маркиза потемнело от недовольства.

Сундзюнь опустил глаза. Похоже, Шестой брат далеко не так прост и глуп, каким хочет казаться.

— Ии — всего лишь служанка. Разве можно сравнивать её со Вторым братом и наложницей Ли? — продолжал Лишань. — Ссориться со старшими ради прислуги — преступление против сыновнего долга. А устраивать сцены перед батюшкой — и вовсе крайняя степень нечестивости. По добродетели я и в подмётки Второму брату не сгожусь. Не достоин я быть вашим сыном. Я возвращался в столицу лишь для того, чтобы сотворить поминальные обряды на могиле деда. Теперь пора и честь знать. Останусь в Ланьцзине — только позор на весь род накличу. — Он склонился до самой земли, коснувшись лбом холодных плит. — Батюшка, прогоните негодного сына!

«Вот и чудно!» — обрадовалась про себя матушка Ли. Она уже собралась подлить масла в огонь и поддержать его прошение, но Сундзюнь метнул в её сторону предостерегающий взгляд. Не понимая причин, она всё же привыкла верить сыну и прикусила язык.

— Чуть что не по-твоему — сразу из дома вон? Ну и душонка у тебя, с игольное ушко! — Маркиз Вэньдин гневно взмахнул рукавом и заложил руки за спину. Выждав паузу, чтобы успокоить дыхание, он продолжил: — Ты хозяин двора Ванлань. Если ты заступаешься за своих людей, никто тебя не осудит — напротив, похвалят за милосердие и доброту. Девица терпит обиду, ты хочешь добиться справедливости — дело житейское, понятное. Но к чему устраивать этот балаган? Или ты полагаешь, что твой отец совсем из ума выжил, ослеп, оглох и не способен рассудить по совести?

Лишань испуганно вскинул голову:

— Из-за такой мелочи... как смел бы я тревожить покой батюшки? — Он снова уткнулся лбом в землю, и голос его звучал покорно и сокрушённо: — Батюшка прав, это я глупец. Вспылил, не подумав.

Маркиз тяжело вздохнул:

— Ты с малых лет рос вдали от родительского дома, без пригляда. В Аньпине совсем одичал! Скорее свинья на дерево залезет, чем ты научишься степенности. Впрочем, нечего на зеркало пенять: коль не воспитал тебя как следует, сам виноват.

— Не говорите так, батюшка! — поспешно перебил Лишань. — Вся вина на мне!

— Тебе уже восемнадцать. Ежели сейчас за тебя не взяться да отпустить обратно в Аньпин, ты там окончательно в разбойника превратишься! — твёрдо произнёс маркиз. — Вчера Его Высочество Второй принц заводил о тебе речь. Сказал, хоть ты и своенравен, да задорен, но это лишь юношеская пылкость, ничего дурного в том нет. А уж после того, как ты отличился на горе Сыфан, о тебе даже Государыня Императрица расспрашивала.

Сердце матушки Ли ёкнуло. Она тревожно взглянула на сына. Сундзюнь же стоял с мрачным лицом и лишь слегка качнул головой, призывая её к молчанию.

— Так что об Аньпине и думать не смей, сиди в Ланьцзине ровно. А что до этого дела... — Маркиз холодно полоснул взглядом съёжившуюся Ханьнянь. — Дерзкая девка возвела напраслину на хозяина и плела интриги. В моём доме таким не место. Продать её с аукциона.

— Слушаюсь, — отозвался управляющий. По его знаку двое дюжих слуг тут же подскочили к Ханьнянь и выволокли её на середину двора.

С заткнутым ртом Ханьнянь не могла вымолвить ни слова. Проплывая мимо матушки Ли, она отчаянно мотала головой, моля о спасении, но та лишь отвернулась. Тогда служанка перевела налитые ужасом глаза на Сундзюня, однако тот не удостоил её даже взглядом. Девица мычала, захлёбываясь слезами. Когда её уже тащили к воротам, она, откуда только силы взялись, вырвалась из рук дворовых, метнулась к Сундзюню и вцепилась мёртвой хваткой в подол его халата.

— Вто... — выхаркала она вместе с кровавой слюной.

— Дерзкая тварь! — Сундзюнь без жалости пнул служанку, отступив на шаг. — Выволоките её немедленно, не смейте тревожить отца!

Эта внезапная вспышка заставила всех присутствующих вздрогнуть. Слуги накинулись на Ханьнянь, зажали ей рот и силой уволокли за пределы двора.

Когда вопли затихающего голоса окончательно растаяли, Сундзюнь поклонился маркизу, изобразив на лице глубокую стыдобу:

— Дрянная девка проявила неслыханную дерзость. Простите, батюшка, что это зрелище оскорбило ваш взор.

Маркиз одарил сына долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось нечто неопределённое.

Лишань исподлобья наблюдал за происходящим. Лицо наложницы Ли заметно побледнело. Пересилив себя, она пригнулась в глубоком реверансе:

— Всё произошедшее — следствие моего недосмотра. Я готова принять любое наказание, только умоляю, господин, не гневайтесь на А-Эра.

— Нет, виноват я сам, — ровным тоном произнёс маркиз Вэньдин. — Поместье огромное, где тебе одной за всем уследить? Ты немало потрудилась за эти годы. Отныне отдыхай, уделяй больше времени детям. А хозяйственными делами пока займётся управляющий. — Он слегка тронул наложницу за плечо. — Вместо Ханьнянь управляющий подберёт тебе девку получше. Возвращайся к себе.

Матушка Ли посветлела лицом до мертвенной белизны и едва удержалась на ногах. Натянув на губы жалкое подобие улыбки, она выдохнула:

— Благода... благодарю за доброту, господин. Я пойду.

Сундзюнь отвесил поклон и пошёл следом, поддерживая мать под локоть. Но стоило им выйти за ворота двора Ванлань, как наложница с силой вырвала руку. Сундзюнь лишь поджал губы и ускорил шаг.

Суматошная толпа рассеялась так же быстро, как и появилась. Управляющий увёл дворовых, и во дворе Ванлань снова воцарилась тишина.

— Поднимайся уже, — буркнул маркиз Вэньдин. — Наигрался?

Лишань легко поднялся с колен, отряхивая полы:

— Сын не смеет гневить отца.

— Ты? Не смеешь? — фыркнул маркиз. — Да ты в Аньпине только и делал, что юбки цеплял, а вернулся в столицу — и тут за старое? Всюду тебе надо нежность проявить!

— Ии ни в чём не виновата, и я обязан был её защитить, — с лёгким вызовом ответил Лишань. — Проглоти я эту обиду сегодня, завтра мне и вовсе на голову сядут. А что до остального... — Он лукаво приподнял бровь. — Если батюшка не верит мне, то уж управляющему-то верит? Ии ведь он лично для меня отбирал.

— Избавь меня от своих измышлений, — досадливо отмахнулся маркиз. — Дело закрыто, и чтоб никаких разговоров. И вот ещё что! — Голос маркиза стал строгим. — Наследник Юй — человек скользкий и опасный. Держись от него подальше. Если попадешься в его сети и захочешь броситься в реку — удерживать не стану.

— Наследник Юй — старший сын в поместье гуна Минэня, двоюродный брат Третьего принца и племянник Самой Императрицы. Захоти он со мной расправиться, разве я смог бы воспротивиться? — Лишань горестно усмехнулся. — Слышал я, впрочем, что Второй брат с господином Юем в добрых отношениях. Да вот беда... — Он вздохнул. — После сегодняшнего Второй брат меня возненавидит. Едва ли он замолвит за меня словечко перед наследником.

— Капаешь на мозги прямо в глаза, даже притворяться не утруждаешься! — Маркиз сыпал проклятиями, не желая больше видеть сына. — Пошёл вон!

— С почтением провожаю батюшку! — поклонился Лишань.

Маркиз развернулся и быстро зашагал к выходу. Лишь пройдя с десяток шагов, он вдруг сообразил: пошёл-то он сам, а значит, это его только что выставили за дверь!

***

Лишань всё так же стоял посреди двора, устремив взгляд вслед ушедшему отцу. Наигрыш эмоций слетел с его лица, как шелуха; осталась лишь лёгкая краснота вокруг глаз.

В оригинале новеллы имя «Сюй Сундзюнь» даже не упоминалось. О том, что Второй брат крутит шашни со Вторым принцем, Лишань узнал сам, уже вернувшись в столицу. Но его тайную связь с Юй Цзюэ раскопал Лю Чуй.

Для столичной знати общаться между собой — дело обычное. Но когда дружбу водят втайне от всех, это наводит на очень интересные мысли. Ведь Юй Цзюэ — кость от кости фракции Третьего принца. Выходит, наш Второй брат — тот ещё актер.

Лишань перевёл дыхание и уже собрался вернуться в дом, как со стороны ворот раздался торопливый голос слуги:

— Молодой господин! К вам Наследник Юй!

http://bllate.org/book/38925/5120536