Готовый перевод Can I Survive? Bend the Emperor to Live / Выжить любой ценой: Как я соблазнил язвительного императора: Глава 22

Фэн Тинъюнь терпеть не мог угроз. Смерив Сяо И холодным, равнодушным взглядом, он пару секунд молча смотрел на него, после чего широким взмахом рукава развернулся, собираясь уйти.

Во дворике давно никто не жил, и плотную землю покрывал слой сухой серой пыли. При каждом шаге владыки она вздымалась клубами, но края его алых одежд взлетали быстрее, рассекая марево и не позволяя грязи коснуться ткани.

В этом решительном движении читалась непреклонность: не возникало ни малейших сомнений, что правитель был бы рад выпроводить Сяо И на тот свет прямо здесь и сейчас.

Находившиеся в комнате люди еще не успели опомниться — оклик «император» застал их врасплох. Оружие в руках превратилось в обузу: и обнажить клинки страшно, и опустить нельзя. В возникшем замешательстве то и дело раздавался лязг стали, пока кто-то суетливо не задел со стола фарфоровую пиалу.

Едва зазвенели клинки, Фэн Тинъюнь, даже не задерживаясь, занес ногу над порогом.

Сяо И, все еще сжимая дао, резко присел, зачерпнул горсть пыли и швырнул ее в сторону государя. Алый рукав чиркнул по клубившемуся облаку — на сей раз ткани не повезло, она сплошь покрылась серым налетом. Но, не теряя ни мгновения, Сяо И развернул клинок к собственному горлу и с маху нажал на рукоять — сталь рассекла воздух с глухим свистом.

Лезвие едва касалось кожи, когда из темноты молнией подлетела нефритовая табличка. Она ударила по стальному полотну снизу вверх. Раздался оглушительный звон, и длинный клинок, дрогнув, разлетелся на две части.

Казалось бы, хрупкий нефрит не получил ни единой трещины. Табличка соскользнула вниз, взметнув серебристо-белую кисть, и Сяо И мгновенно подхватил ее на лету, одновременно отскочив на пару шагов назад, чтобы уклониться от падающего обломка меча.

За порогом, в холодном полумраке ночи, замер Фэн Тинъюнь. Лунный свет, точно изморось, лежал на его плечах, облекая государя в ледяную броню. Он едва заметно опустил веки, бросив из-под ресниц взгляд на сломанный клинок у ног Сяо И, и в его голосе прозвучала ядовитая насмешка:

— И где же твое бесстрашие перед смертью?

«Чего ж ты отпрянул?»

Сяо И, поглаживая пальцами прохладную гладь нефрита, успел нащупать резной драконий узор. В то же мгновение выражение его лица преобразилось: губы расплылись в ласковой, хитрой улыбке, а глаза сощурились, превратившись в два полумесяца.

— Раз Ваше Величество не желает моей смерти, то и ранений мне наносить явно не захочет.

Фэн Тинъюнь лишь сухо фыркнул:

— Слишком высокого ты о себе мнения.

Имея при себе императорскую регалию, Сяо И пропустил эти слова мимо ушей, будто их и не было. Хоть он и сам не понимал, что заставило владыку вовремя вмешаться, главное — цель достигнута.

Из-за двери наконец выбежал евнух Ван во главе отряда гвардейцев. Заметив государя, он не посмел издавать лишних звуков, но, встретившись взглядом с Сяо И и окинув взором творящийся разгром, тут же запричитал напевно:

— Ох, батюшки! Господин Сяо, да куда ж вас несет! Как вы могли затащить Его Величество в подобную глушь? Случись что, чем расплачиваться будете?!

Фэн Тинъюнь ровно обронил:

— Расплачиваться? Он, не дожидаясь расследования, уже вознамерился уплатить по счетам собственной жизнью.

Евнух Ван уставился на обломки клинка у ног помощника министра, затем на драконью табличку в его руках, и без труда восстановил картину произошедшего. В его душе вспыхнуло искреннее восхищение: впервые он видел человека, у которого хватило дерзости угрожать кровопролитием в присутствии самого государя.

Благо, после восшествия на престол Его Величество немного усмирил свой крутой нрав. Иначе господину Сяо оставалось бы только уповать на милость Небес да надеяться стать второй Мэн Цзян-нюй, оплакивающей невинно пролитую кровь. Хотя какая уж тут невинность!

Впрочем, старый евнух не подал виду и, стараясь никого не задеть, взмахнул рукой, призывая императорскую гвардию:

— Схватить их! Скрыть незаконное оружие в самой столице... Отвести всех в Столичную префектуру!

Раз император не приказал казнить их на месте, значит, эти люди еще пригодятся. Оставить задел на будущее и не нажить врагов — главная мудрость при дворе.

Глядя, с каким ловким усердием Ван Фу балансирует на грани и угождает обеим сторонам, Сяо И не удержался от улыбки.

«Вот уж воистину — гений приспособленчества!» — мысленно пробормотал он.

Затем, с успехом провернув свою сделку, он состряпал невинное выражение лица и смиренно поинтересовался:

— Ваше Величество, а как поступим с соседним двором?

— Ван Фу! — не трогаясь с места, позвал Фэн Тинъюнь. Лицо его оставалось мрачным, однако на губах застыла едва заметная кривая ухмылка: похоже, ненасытность Сяо И его до крайности позабавила.

Евнух Ван мгновенно все понял:

— Слушаюсь! Старый слуга сейчас же обо всем позаботится!

Сяо И, свято веруя в то, что бьют не по улыбающемуся лицу, сделал пару шагов и встал прямо перед правителем. Пальцы его невидяще гладили гладкий нефрит, а взгляд, наполнившийся лукавым блеском, уподобился изгибу молодого месяца. Он протянул драконью табличку, но не спешил выпускать ее из рук:

— Ваше Величество, вам вернуть предмет?

Улыбка в его глазах сияла так ярко, что усмешка Фэн Тинъюня застряла где-то в горле. В итоге государь лишь процедил:

— Отныне, если еще хоть раз дерзнешь учинить безобразие в Императорском кабинете, обещаю: твоя смерть станет притчей во языцех.

Уже перешагнувший порог Ван Фу на мгновение замер и оглянулся на Сяо И. И впрямь, давно пора! За последний месяц этот господин превратил Императорский кабинет в увеселительный павильон. Каждый божий день прибегал. А если его не пускали, стоял под дверью с кислой миной и во весь голос причитал про козни Правого канцлера.

Встретив сочувственный взгляд евнуха, Сяо И запнулся. Не намозоль он глаза государю заранее, разве пошел бы тот ему сегодня навстречу?

Затем с глубокомысленным видом кивнул.

Лишь после этого Ван Фу со спокойной душой повел стражников дальше. Вскоре за стеной раздался оглушительный треск выбитой двери, за которым последовал дружный лязг обнажаемых клинков. Соседний двор тут же огласился криками, женским визгом и детским плачем, а спустя пару минут обратно мелким бесом прибежал Ван Фу.

— Ваше Величество, всё готово.

Фэн Тинъюнь бросил на Сяо И выразительный взгляд: «Доволен?»

Сяо И заискивающе улыбнулся, сделал шаг к выходу и, резким движением развернувшись, согнулся в глубоком поклоне:

— Ваше Величество, позвольте вашему слуге исполнить свой долг!

Со стороны это походило не столько на рвение слуги, сколько на сыновнюю почтительность.

В соседней комнате прямо на полу, скрученные по рукам и ногам, стояли на коленях Ли Хан и герцог Цзин. На столе все еще остывали пиалы из белого фарфора с нелицеприятными остатками трапезы. Приведенные Ван Фу гвардейцы ничуть не смутились высокого титула герцога — напротив, они с особым усердием вогнали ему в рот кляп из грязной, замусоленной тряпки.

Сяо И мысленно воздал должное этому храбрецу и, ткнув пальцем в сторону высокопоставленного узника, поинтересовался:

— Чьих рук работа?

«Завязать узел с таким художественным вкусом — надо уметь!»

Из строя гвардейцев размашистым шагом выступил воин:

— Докладываю господину: ваш покорный слуга, Ван Хэ!

Едва сдержав порыв показать стражнику большой палец, Сяо И выдрал грязную тряпку изо рта герцога Цзина:

— Господин Сун, и какими судьбами вас занесло в эту глушь?

Едва обретя способность говорить, герцог Цзин во весь голос завел:

— Сяо Чэнцзюэ! Ты дерзнул посягнуть на вышестоящего! Я ежедневно стану подавать государю доносы на твое бесчинство!

Сяо И ненадолго умолк, а затем без зазрения совести сдал своего повелителя:

— Вы ошибаетесь, господин герцог. Связал вас вовсе не я, а Его Величество. — Развернувшись, он непринужденно добавил: — Взгляните получше, перед вами гвардия... и сам император.

Не задирай он голову в поисках вошедшего Фэн Тинъюня, фраза звучать должна была так: «Взгляните, это императорская гвардия, я не имею права отдавать им приказы».

Ван Фу под указательным пальцем Сяо И опустил голову, а вот Фэн Тинъюнь уже давно привык к сваливанию вины на чужие плечи. Не произнеся ни слова, он перевел холодный взгляд на герцога Цзина, затем обвел присутствующих и остановился на единственной несвязанной женщине. В ее руках судорожно всхлипывал младенец.

— Унеси и успокой, — велел император.

«Слишком много шума».

Женщина ударилась лбом о землю, осторожно поднялась и под конвоем Ван Фу покинула комнату.

Мужчина, стоявший на коленях подле герцога Цзина, подался вперед:

— Ваше Величество! Моя супруга не умеет обращаться с младенцами! Умоляю, позвольте мне помочь ей!

Сяо И выступил первым:

— А ты у нас, выходит, ни при чем?

«Если все уйдут, мне что, одному оставаться против герцога Цзина?»

Плач за окном утих. Лицо Ли Хана при словах Сяо И на миг одеревенело, но он тут же принялся жалобно причитать:

— Ваш покорный слуга честно исполнял свой долг и понятия не имеет, чем прогневал господина Сяо! Но дитя не повинно! Молю, Ваше Величество, проявите милосердие!

Сяо И бросил взгляд на Фэн Тинъюня, но тот, словно предугадав его намерения, просто повернулся спиной и стал безразлично разглядывать убранство комнаты.

«С глаз долой — из сердца вон», — вздохнул про себя Сяо И и, помедлив, на одном дыхании выстрелил наглым вымыслом:

— Его Величество изволил прибыть инкогнито, но подвергся нападению тайного отряда, укрывавшегося в соседнем дворе! Если покушение на Сына Неба для тебя — невинная оплошность, то что же тогда преступление?!

Подтекст был прост: заставить Ли Хана оправдываться. Ведь за покушение на государя кара одна — смерть! Eстественно, тот всеми силами постарается откреститься от обвинения.

Как и рассчитывал Сяо И, связанный Ли Хан принялся со всего маху биться лбом о полугнилые половицы:

— Оговор! Ваше Величество, я чист перед вами! Сброд из соседнего двора не имеет ко мне ни малейшего отношения!

Сяо И присел на корточки и лукаво усмехнулся:

— Желаешь устроить очную ставку? — Он неторопливо подошел к столу, взял фарфоровую пиалу и с грохотом швырнул ее к ногам Ли Хана. — Точно такие же белые пиалы, как и в том доме. Насколько мне известно, беднота в округе пользуется дешевой лаковой посудой — одинаковый фарфор тут отродясь не водился. Да и расход дров на вашей кухне едва ли вяжется с нуждами одной семьи, не так ли? И после этого ты смеешь твердить о своей невиновности?

Эта улика явно выдавала, что сегодняшняя облава была тщательно спланирована заранее. Сяо И и не думал этого скрывать. Переведя взгляд на герцога Цзина, он с той же ехидной ухмылкой поинтересовался:

— А позвольте узнать у вас, господин герцог, сколько дров уходит на кухне вашей усадьбы?

Герцог Цзин уперся до последнего:

— С какой стати мне обращать внимание на подобную чушь?!

— И то верно, вам-то откуда знать, — ухмыльнулся Сяо И.

Какая ирония: именно там, где меньше всего ждали подвоха, и обнаружилась роковая улика.

— А что господин герцог думает о глухих? — внезапно спросил Сяо И.

В глазах герцога на миг мелькнуло замешательство. Сяо И сделал шаг вперед — и старик невольно дернулся назад, точно дикий зверь, боящийся прикосновения.

Эта реакция разжгла в Сяо И еще больший азарт, и он стал наступать.

Увидев протянутую к нему руку, герцог Цзин взвыл:

— Господин Сяо! Что за бесчинство?! — Затем, поворачиваясь к государю: — Ваше Величество! Я седой старик, прослуживший династии полвека! Неужели вы позволите глумиться надо мной без единого доказательства?!

Фэн Тинъюнь стоял чуть отдаль, в тени. Он молча разглядывал обшарпанные балки на потолке, будто действительно оглох и ослеп от старости, полностью предоставив Сяо И забирать весь гнев вельможи на себя.

Раз император самоустранился, руки у Сяо И оказались полностью развязаны. Игнорируя протесты, он бестрепетно ощупал одежду вельможи, въедливо следя за выражением его глаз. Стоило зрачкам герцога сузиться, как Сяо И скользнул пальцами к его поясу. Но тут произошло непредвиденное: старик с неожиданной прытью дернулся вперед и всем телом протаранил Сяо И.

Удар вышел настолько резким и внезапным, что Сяо И отлетел в сторону и с грохотом налетел на край стола. Трухлявая ножка переломилась, механизм в стене пришел в движение, и из скрытого тайника со свистом вылетел сноп арбалетных болтов.

Прежде чем Сяо И успел хоть как-то уклониться, спину прожгла острая, невыносимая боль. В глазах потемнело, чья-то сила рывком вздернула его на ноги. Последнее, что он запомнил, — как пальцы сжали гладкие, точно нефритовые стержни, предметы, после чего он окончательно провалился в небытие.

Тем временем герцог Цзин, воспользовавшись замешательством, сам бросился на угол развалившегося стола. Когда гвардейцы наконец скрутили его и вытащили у него из-за пояса предмет, то увидели окровавленный деревянный свисток, глубоко въевшийся осколками в плоть.

Фэн Тинъюнь, подхватив обмякшее тело Сяо И, ледяным тоном приказал:

— Всех — в Верховный суд.

Повисший на нем Сяо И беспомощно уткнулся лицом ему в плечо. Его кожа стремительно серела, а из раны на спине, пробитой стрелой, сочилась черная, ядовитая кровь.

— Противоядие, — произнес Фэн Тинъюнь, смерив взглядом Ли Хана.

Тот, мертвенно побледнев, лишь покачал головой:

— Его нет...

А затем устремил на герцога Цзина взгляд, доверху наполненный лютой, отчаянной ненавистью.

Фэн Тинъюнь едва слышно перевел дыхание. Сяо И был сплошь покрыт грязью и пылью. Лицо утонуло в складках императорского одеяния, и удерживала его от падения лишь крепкая рука государя. Измазанные сажей пальцы раненого судорожно переплелись с пальцами императора, цепляясь за них, словно за последнюю соломинку.

При виде серого налета, изгадившего его собственные роскошные одежды, Фэн Тинъюнь сквозь зубы выцедил:

— Сяо Чэнцзюэ, мне действительно следовало позволить тебе сдохнуть!

http://bllate.org/book/38901/5148010