Готовый перевод Can I Survive? Bend the Emperor to Live / Выжить любой ценой: Как я соблазнил язвительного императора: Глава 6

***

第6章

— Встань, — бросил Фэн Тинъюнь.

Его ничуть не удивило, что Сяо И использовал его как предлог: умение того подстраиваться под обстоятельства и выслуживаться перед сильными мира сего он успел оценить сполна.

Сяо И бесшумно перевёл дух:

— Благодарю Ваше Величество за милость!

Он знал, что Вэнь Чжуань предан государю, но не подозревал, что их связь столь близка. Насколько же доверительны их отношения, если чиновник позволяет себе прямой допрос о подплёке императорских решений?

Поднимаясь с колен, Сяо И с невольным почтением взглянул на Вэнь Чжуаня. Тот с абсолютным спокойствием припивал чай, выглядя совершенно непринуждённо.

Желая загладить вину и проявить рвение, Сяо И шагнул вперёд и со всей подобострастностью произнёс:

— Ваше Величество, позвольте мне растереть тушь.

Он даже не заметил, как Вэнь Чжуань слегка замер с пиалой у губ и бросил на императора выразительный взгляд, явно читавшийся как: «И к чему подобная угодливость?»

Искренняя ли это преданность или лишь льстивая уловка, призванная усыпить бдительность?

Фэн Тинъюнь игнорировал молчаливый вопрос сподвижника. Поведение Сяо И вызывало у него лишь ироничную ухмылку: обещая растирать тушь, тот склонил голову едва ли не до самого пола, панически боясь случайно бросить взгляд на разложенные на столе доклады. Инстинкт самосохранения у этого человека работал безупречно.

— Подними голову. Я разрешаю тебе смотреть.

Сяо И весьма осторожно приподнял подбородок на пару вершков, но взглядом всё равно уткнулся исключительно в тушечницу. Ещё чего! Разумный прислужник знает: если владыка отмерил меру дозволенного в сотню шагов, лучше ограничиться пятьюдесятью.

Фэн Тинъюнь, сквозь пальцы смотревший на эту осторожность, легко разгадал его замысел. Взяв с подставки кисть, он протянул её чиновнику:

— В следующий раз говори прямо, без этих прелюдий.

Сяо И никогда не пришёл бы без веской причины — раз явился, значит, раскопал нечто стоящее. А тушь ему понадобилась только для того, чтобы делать записи.

«А ведь венценосный предок видит людей насквозь», — про себя восхитился Сяо И.

Он уже простёр обе руки, собираясь с глубочайшим почтением принять кисть, как вдруг раздался голос Вэнь Чжуаня:

— И что же удалось раскопать господину Сяо?

От неожиданности Сяо И вздрогнул, и его пальцы вместо бамбукового древка нечаянно обхватили ладонь Фэн Тинъюня. Кожа государя оказалась прохладной и упругой. Сяо И мгновенно опомнился.

Едва успев мазнуть взглядом по лицу императора, он в ужасе отдёрнул руки и снова бухнулся лбом в пол:

— Ваше Величество, молю о пощаде!

За какие-то пару дней Сяо И ползал по плитам Императорского кабинета столько раз, что будь ковры чуть тоньше, его колени давно превратились бы в кровавую кашу.

Фэн Тинъюнь остался бесстрастен:

— Ничего страшного. Поднимись.

С этими словами он аккуратно положил кисть под руку.

Сяо И вновь поднял голову, уставившись на повелителя чайными глазами. Внешность этого человека превосходила нормы любого идеала: резкий, точёный профиль, лик, достойный войти в легенды. Неудивительно, что спустя тысячелетия потомки слагали о нём сказания как об одном из самых неотразимых государей древности.

Похлопав ресницами, Сяо И придал своему взгляду самое кроткое и безобидное выражение:

— Ваше Величество, у вашего слуги и в мыслях не было проявлять дерзость.

Ему случалось слышать от Ван Фу, будто император терпeть не может чужих прикосновений. Впрочем, руки у Сяо И были чистыми.

— В этом виноват Вэнь Чжуань, — ровно произнёс Фэн Тинъюнь и повернулся к министру: — Хочешь знать подробности?

И, не дожидаясь ответа, добавил:

— Министерство ритуалов к этому делу отношения не имеет.

Намёк был прозрачен: убирайся.

Вэнь Чжуань с невозмутимым видом опустил пиалу:

— Ваше Величество высоко ценит чистоту. Желаю вам соблюсти её во всём до самого конца.

Фэн Тинъюнь проигнорировал колкость и обратился к Сяо И:

— Излагай устно.

Однако выставлять Вэнь Чжуаня за дверь он всё же не стал.

— Используя дело герцога Цзина, ваш слуга испытал князя Юэ, — без колебаний, чётко и без запнушки доложил Сяо И. — Я намекнул, что суверен не желает раздувать расследование до крайности, и взамен затребовал список его мелких приспешников. Среди них — чиновник Лю Шань из Линчао, правитель округа Учжоу... а также стражник западных ворот Ли Хан. Допрос Ли Хана я беру на себя, а остальными пусть займётся Министерство чинов.

Вэнь Чжуань изгибом брови выразил лёгкое удивление:

— У господина Сяо отменная память.

Выдать такую россыпь имён за один приход — подобное не сочинишь на ходу.

Сяо И опустил взор. Откуда в господине Вэне столько скрытой неприязни? Вряд ли из-за Вэнь Сыюаня. Однако, учитывая близость этого человека к императору, ссориться с ним не следовало.

— Господин Вэнь мне льстит.

Историку без хорошей памяти делать нечего. Не удержишь в голове факты — вылетишь из академии быстрее, чем успеешь разориться на пересдачах.

— Не обращай внимания, — сухо бросил Фэн Тинъюнь. — Ты обвёл его вокруг пальца, вот он и пытается отыграться хотя бы на словах.

Император скользнул взглядом по Ван Фу, и тот с полуслова понял знак: поставил чашу с чаем под руку Сяо И, а сам метнулся к письменному столу и подал государю свиток.

— Ваше Величество.

Фэн Тинъюнь бросил доклад на стол:

— Взгляни.

Вэнь Чжуань, пренебрегая формальностями, взял документ и пробежал его глазами. На его лбу залегла складка.

— Зачем князю Линь возвращаться в столицу?

— Лечить болезнь, — отрезал Фэн Тинъюнь.

Сяо И молча слушал. О князе Лине — Фэн Чэ, единственном сыне Благородной супруги Цзин — он знал из хроник. Тот с юности отличался слабым здоровьем и, едва достигнув совершеннолетия, отбыл в удел на лечение. В летописях его описывали как человека кроткого и болезненного. Впрочем, из всех братьев Фэн Тинъюня он прожил дольше всех.

На юге климат куда мягче, чем в столице. Чего ради ему рваться в главный город?

— И Ваше Величество дал согласие? — спросил Вэнь Чжуань.

— Срочной почтой. За пять дней пришло семь посланий, — Фэн Тинъюнь поставил пиалу на стол с такой силой, что фарфор треснул пополам. — Впрочем, пусть едет. Если ему так неймётся найти на свою голову неприятностей, зачем мне его удерживать?

К счастью, у Сяо И при себе оказался чистый платок. Проявив отменную чуткость, он тут же подал его:

— Позвольте Вашему Величеству вытереть руки.

Белоснежная тканевая салфетка была безупречно чистой. Фэн Тинъюнь опустил взгляд, чуть заметно улыбнулся и взял платок. Однако вытирать пальцы не стал, а просто положил его на край стола.

— Ван Фу, смени чайный прибор.

Вэнь Чжуань внимательно проследил за движениями государя и через пару мгновений перевёл тему:

— И чем же князь Линь успел провиниться перед Вашим Величеством?

Фэн Тинъюнь не ответил. Заметив боковым зрением, как Сяо И морщится, делая глоток, он касанием пальцев проверил стенку его чаши:

— Обжигает?

— Отнюдь, Ваше Величество, в самый раз, — Сяо И поднял взгляд. Красота венценосного предка была неоспорима, но чиновника подспудно одолевал страх. Вкус этого чая казался до боли знакомым...

Он точно напоминал тот напиток, что ему преподнесли во время первого визита в кабинет! Но ведь он вроде бы не совершал проступков — с чего бы императору снова поить его отравой?

Фэн Тинъюнь будто прочёл его мысли. Встав со своего места, он бросил на ходу:

— Яда там нет. Пей спокойно.

Вэнь Чжуань внезапно заходился кашлем и потянулся за платком, но Фэн Тинъюнь перехватил салфетку первым.

— Чего раскашлялся? В его пиале отвары чисты, а вот насчёт твоей я бы не закладывался.

Оставшись без платка, Вэнь Чжуань смахнул каплю с губы пальцем:

— Столь злопамятный государь — поистине испытание для подданных.

Интуиция подсказывала Сяо И: если он задержится хоть на миг, превратится в громоотвод для разборок этих двоих. Поклонившись, он решительно произнёс:

— У вашего слуги есть неотложные дела. Позвольте откланяться!

— Твои дела подождут. Отправишься со мной.

— В резиденцию Императорского наставника? — уточняя, поднялся Вэнь Чжуань. — Тогда я избавлю вас от своего общества.

Проговорив это, он направился к потайному выходу в задней части зала. Фэн Тинъюнь останавливать его не стал.

Сяо И опустил глаза в ковёр. Наставник Вэй Кай учил ещё прежнего государя и пользовался непререкаемым авторитетом. Но зачем император направляется к нему?

И к тому же... Зачем ему раскрывать наличие тайных ходов перед подчинённым? Без близких доверительных отношений знать подобные секреты смертельно опасно — за такое стирают в порошок.

— Подними голову. Пошли.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Выйдя из Императорского кабинета, Сяо И всё же не удержался от аккуратного вопроса:

— По какому делу мы направляемся к наставнику?

В государственные тайны он вмешиваться не желал, но бытовые мелочи знать следовало.

— У Императорского наставника семидесятилетний юбилей. Ты разве не в курсе? — Фэн Тинъюнь слегка удивился. О торжестве Вэй Кая гудела вся столица.

Сяо И на мгновение лишился дара речи, а затем пробормотал с самым беззащитным видом:

— Ваше Величество, прежде ваш слуга числился за Правым канцлером, а ныне перешёл на вашу сторону. В итоге я неугоден ни тем, ни другим.

Чжао Гэ проявлял осторожность и объявил его отступником, а среди сторонников государя преобладали военные, презиравшие подобных перебежчиков.

— С Вэнь Чжуанем держись деловых отношений, а что до остального... — Фэн Тинъюнь легко усмехнулся. — Те богатства, что скрыты в твоей тайной сокровищнице, вполне сгодятся для того, чтобы задобрить нужных людей.

«Что?!» — обомлел Сяо И. Император прозрачно намекает, чтобы он разбазаривал сокровища на подкуп сановников? Но сознаёт ли Фэн Тинъюнь, сколько добра накопил прежний владелец этого тела? Случись отчётность — за такие суммы ему отрубят голову восемь раз подряд!

— Ваше Величество, деньги в руках чиновников — всё равно что мясные пирожки перед голодной собакой.

Назад не вернёшь.

Фэн Тинъюнь отнёсся к этому с абсолютным равнодушием:

— Когда всё закончится, устроим обыски и конфискацию. Отдать один пирожок, чтобы забрать два — вполне выгодная сделка.

Холодный тон государя не оставлял сомнений: он твёрдо намеревался выкорчевать измену с корнем.

— Ваш слуга видит мудрость Вашего Величества, — проговорил Сяо И и умолк.

При методах Фэн Тинъюня всякие затраты окупались с лихвой. Но какова его собственная ценность в этой игре? Сколько ему отмерено прожить? Сегодня его выставляют фигурой на доске, а что будет завтра? Обыск, ссылка, плаха или братская могила?

***

Резиденция Императорского наставника располагалась неподалёку от дворцового комплекса. У ворот царило невероятное оживление. Сяо И первым откинул полог экипажа, выскочил наружу и придержал занавесь для государя. Едва поднявшись на подножку, они столкнулись с Помощником военного министра.

Сяо И вежливо кивнул. Чиновник, распознав в спутнике государя, порывисто наклонился, намереваясь пасть на колени, но Фэн Тинъюнь лёгким жестом оставил его, давая понять, что инкогнито нарушать не стоит.

— Это У Цин, Помощник военного министра. Он извещён о каждой мелочи в столице. Если потребуется что-то разузнать, обращайся к нему.

Сяо И замер. Фэн Тинъюнь привёл его сюда, чтобы свести с нужными людьми?

— Ваше Величество...

— Коль скоро я решил доверить тебе дело, то готов принять и последствия, — ровно произнёс Фэн Тинъюнь.

Настоящий правитель не станет сомневаться в том, кого приблизил. Если не хватает духа доверять — нечего занимать трон.

Видя такую широту взглядов, Сяо И со своей стороны обязан был проявить полную откровенность:

— Не пожелает ли Ваше Величество посетить мою скромную усадьбу?

Он сам покажет тайник! Когда государевы люди увидят, сколькими сокровищами завладел прежний Сяо И, у государя по крайней мере не будет повода казнить его за укрывательство.

Фэн Тинъюнь сдержанно проронил:

— Моего любезного подданного, похоже, весьма заботит эта тайная комната.

Сяо И тяжело вздохнул. В той тайной сокровищнице, помимо золота и серебра, хранились уникальные раритеты, отсутствовавшие даже в императорских собраниях. Но главное — в самом укромном уголке висел портрет, являвшийся единственным уязвимым местом прежнего владельца тела. Утаивать это долго не удастся, а умалчивание чревато бедой. Лучше признаться сразу, списав всё на крайний эгоизм: дескать, чужие слабости его не трогают.

— Ваше Величество, ваш слуга крайне дорожит своей...

Окончание слова «жизнью» застряло у него в горле. Улыбка сошла с лица Фэн Тинъюня, уступив место ледяной строгости.

— Выходит, в том тайнике лежит нечто, что дороже жизни моего верного подданного?

Брови государя оставались спокойно расправленными, но в глубине глаз вспыхнул холод. От такого взгляда пробирал озноб.

В этот критический миг к ним поспешил сам Императорский наставник в сопровождении толпы гостей. Чиновники слаженно опустились на колени:

— Старый слуга приветствует Ваше Величество!

Эта заминка спасла Сяо И от тяжёлого ответа.

Сяо И надеялся, что разговор замялся сам собой, однако Фэн Тинъюнь наклонился к его уху и негромко произнёс:

— Я не совершаю убыточных сделок. Вместо того чтобы лишить тебя жизни ради устранения угроз, куда выгоднее выжать твои способности до последней капли.

Сяо И мгновенно уловил разницу: обращение «мой верный подданный» выказывало недовольство и нажим, а обычное «ты» означало рабочий лад и даже некоторое расположение.

— Ваш слуга осознал свою ошибку.

Государь выразил ему доверие, а он ответил подозрительностью — непростительный промах для придворного.

— Хорошо, — коротко отозвался император.

Подойдя к стоящим на коленях сановникам, Фэн Тинъюнь разрешил всем подняться. Сяо И остался по правую руку от государя. Встретившись взглядом с находившимся напротив Правым канцлером Чжао Гэ, чиновник, пользуясь покровительством повелителя, с редким дерзновением слегка наклонил голову в знаке приветствия.

Наставник Вэй отступил в сторону, освобождая проход:

— Ваше Величество, прошу!

— Наставник, не стоит беспокойства. Я лишь навестил вас и вскоре вернусь во дворец.

Зная о занятости императора, Вэй Кай лишь склонил голову:

— Неугодна ли будет Вашему Величеству хотя бы пиала чая перед отбытием?

Фэн Тинъюнь повернулся к Сяо И:

— А ты останься здесь.

http://bllate.org/book/38901/5003267