Готовый перевод Can I Survive? Bend the Emperor to Live / Выжить любой ценой: Как я соблазнил язвительного императора: Глава 5

Глава 5

— Здравия желаю, господин Сяо! — раздалось из-за ширмы с изображением белого тигра. Голос Вэнь Сыюаня прозвучал так люто, словно он вознамерился сожрать гостя живьем.

Сяо И виновато почесал кончик носа и аккуратно поставил принесенные подарки на стол. Ярость юноши удивления не вызывала: реши тот и впрямь превратиться в злобного духа и проглотить его целиком — имел бы на то полное право. За порку Вэнь Сыюаня Сяо И нес самую что ни на есть прямую ответственность.

Кто ж мог помыслить, что Вэнь Чжуань окажется непреклонен до какого-то болезненного исступления? В ту же ночь он сдал собственного родного брата в Столичную префектуру, лично отсчитал ему полсотни ударов палками, а наутро, едва ступив на императорскую аудиенцию, первым делом передал игорный дом в казну и нижайше просил лишить себя жалования на полгода за упущения в воспитании родича.

Узнав об этом, Правый канцлер снова вызвал Сяо И к себе и устроил ему внушение, обозвав его действия неуместной спешкой и поучительно отчеканив: «Кто чрезмерно рвется к успеху, тот неизбежно пожнет плоды поражения».

Впрочем, настороженность канцлера наверняка ослабла. В конце концов, эту комбинацию разыграл сам Сяо И. Пока Правый канцлер свято верит, будто уязвимые места прежнего хозяина тела остаются таковыми и ныне, эта слабость вполне может стать оружием с обоюдоострым лезвием.

Выражение лица Сяо И лучилось безупречным раскаянием, чего нельзя было сказать о самих словах — от них так и веяло дерзостью:

— Не открой я правду, твой брат все равно рано или поздно вывел бы тебя на чистую воду, — уставился он прямо на Вэнь Сыюаня с предельно честным видом. — А так — раньше примут муки, раньше возродятся к новой жизни.

— Стало быть, я еще и благодарить тебя обязан? — сквозь сжатые зубы прошипел Вэнь Сыюань и издал желчный смешок.

— Оставим условности, не стоит, — без тени смущения отозвался Сяо И и, не дрогнув ни единым мускулом на лице, неспешно налил себе пиалу чая.

Перед Вэнь Сыюанем он, конечно, слегка провинился, но ведь и игорное заведение существовало вопреки всем законам.

Вэнь Сыюань саркастически хмыкнул. Он попытался приподняться на локтях, но задел избитые ягодицы и поясницу, отчего вынужденно зашипел от резкой боли. Перемогаясь, он сквозь зубы процедил:

— Ладно, выкладывай. Зачем пришел?

— Предложить сотрудничество, — Сяо И подвинул табурет и уселся по ту сторону ширмы.

Вышивка на шелке поражала мастерством: белый тигр на полотне казался готовым к прыжку. За этой преградой Вэнь Сыюань держался собранно и сдержанно — ни единого намека на того пупырчатого праздношатающегося гуляку, о котором судачил весь город.

Понимая, что подвел юношу под жестокую порку, Сяо И отбросил лишнюю церемонность:

— Твой старший брат наверняка объяснил, ради чего я подставил тебя. Мне нужно, чтобы мы разыграли перед посторонними теплую дружбу. Ты будешь периодически создавать повод для моих встреч с господином Вэнем. Разумеется, это лишь спектакль для чужих глаз — мои настоящие дела касаются именно твоего брата.

В глазах сторонних наблюдателей попытка выстроить мост к Вэнь Чжуаню через его младшего брата выглядит лишь стремлением заставить чиновника чувствовать себя обязанным. Но чтобы эта цепочка умозаключений выглядела безупречной и устойчивой, без участия Вэнь Сыюаня было не обойтись.

Взаимные услуги и частые встречи со временем рождают доверие. А визиты к «пострадавшему» Вэнь Сыюаню, позволяющие превратить прежнюю вражду в приятельскую привязанность, служили идеальным предлогом.

— Вот как? — абсолютно ровным голосом переспросил Вэнь Сыюань, но тут же фыркнул с пренебрежением: — И с чего ты взял, будто я стану плясать под твою дудку?

Перемена в его настроении произошла молниеносно.

Сяо И мягко улыбнулся:

— Хотя бы с того, что я могу устроить так, что брат отлупит тебя еще разок.

Время дорого, а Сяо И никогда не вступал в бой без предварительной разведки.

— Что ты сказал? — Вэнь Сыюань прищурился. Из-за полупрозрачного шелка его силуэт просматривался с трудом, и разобрать выражение лица было невозможно.

— К делу князя Юэ ты ведь тоже приложил руку, не так ли? — Сяо И чуть сощурил глаза. Какое счастье, что император Фэн Тинъюнь поручил расследование именно ему! Иначе вовек бы не всплыло, что деньги, на которые князь Юэ подкупил Императорскую обсерваторию, были взяты в долг у Вэнь Сыюаня.

По ту сторону ширмы царила тишина. Вэнь Сыюань тяжелым, пристальным взглядом буравил собеседника с полминуты, прежде чем отмякнуть и расплыться в беззаботной ухмылке:

— Ну что ты, в самом деле! Мы же старые товарищи по учебе, сам бог велел нам держаться вместе! Братья, считай, одна семья — к чему между нами лишняя смута и пустые разговоры?

С этими словами, превозмогая боль в избитом теле, он юркнул глубоко под одеяло и буквально за тридцать секунд принял вид человека, отошедшего ко сну:

— Все, я спать, спать. Ты только отдавай приказания, а я из кожи вон вылезу, но исполню.

Сяо И с удовлетворением окинул взглядом нахохлившийся под одеялом силуэт и поднялся с места. Торговцы во главу угла всегда ставят выгоду, и Вэнь Сыюань не был исключением. Открыть игорный дом в самой столице да еще и промышлять ростовщичеством — вымогательством под бешеные проценты — за спиной у родного брата...

Большая часть средств, на которые князь Юэ содержал отряд глухонемых, происходила именно из займов, взятых у Вэнь Сыюаня под залог личного имущества.

А вот откуда у князя взялось это имущество... Пока что всю вину свалили на господина Вэй и господина Чжоу, однако Сяо И еще не довел дело до конца. Скорее всего, ниточки тянулись к нескольким влиятельным князьям, маскирующимся под нейтралитет. Впрочем, ключ к разгадке по-прежнему находился в руках самого князя Юэ.

Едва Сяо И переступил порог Верховного суда, к нему сразу же поспешил помощник судьи Ван Мянь, ведавший допросом глухонемых:

— Приветствую вас, господин Сяо!

— Не стоит формальностей, господин Ван, — ответил Сяо И, сдержанно кивнув и окинув собеседника беглым взглядом. Погода стояла нежаркая, однако на висках чиновника блестели капли пота. Очевидно, допрос провалился с треском.

Предчувствия его не обманули. Ван Мянь виновато ухмыльнулся и развел руками:

— Господин Сяо, сами понимаете... Люди князя Юэ мало того что глухи и немы от рождения, так еще и грамоты не знают. Из них и слова вытянуть невозможно! Нижайший слуга совершенно бессилен.

— Не тревожьтесь, господин Ван, я прекрасно сознаю всю сложность задачи. Раз уж от этих калек толку нет, переключите свое усердие на чиновников из Императорской обсерватории.

Только лично приступив к допросам, Сяо И выяснил, что слуг князя Юэ лишили слуха и речи с помощью яда еще при покупке. Вся их жизнь подчинялась знакам единственного старшего, а обо всем остальном они не имели ни малейшего понятия.

Сяо И не стал притеснять Ван Мяня. Самого опасного и упорствующего узника — князя Юэ — он взял на себя. А выудить сведения о том, что отряд тайных убийц содержался на ростовщические деньги, удалось лишь благодаря тому, что он ловко вывел князя из себя и спровоцировал на откровенность.

Ван Мянь больше всего на свете боялся, как бы его не заставили допрашивать самого князя Юэ. Услышав слова Сяо И, он облегченно расплылся в улыбке и поклонился:

— Нижайший слуга немедленно вернется к исполнению обязанностей! Господину Сяо тоже следует поберечь силы и отдохнуть!

Сяо И кивнул и направился прямиком к темнице, где содержался высокопоставленный пленник.

За массивной решеткой на полу лежал князь Юэ. Даже в тюремном рубище он ухитрялся сохранять безупречную прическу и опрятный вид. Однако стоило ему заметить Сяо И, как губы узника сжались в узкую нить, а лицо омрачилось мрачной ненавистью. Он отвернулся, всем своим видом демонстрируя: скорее умрет, чем обронит хоть слово.

— К чему Вашему Высочеству так замыкаться в себе? Вы ведь человек выдающегося ума и доблести, разве стали бы вы снова и снова поддаваться на мои уловки? — Сяо И изобразил абсолютную невинность, и его взгляд лучился кротостью, словно он не представлял никакой угрозы.

Князь Юэ лишь презрительно хмыкнул и хранил гробовое молчание.

Сяо И вздохнул. Чем упорнее затворялись губы собеседника, тем сильнее разгорался его азарт. Он взмахнул рукой, отсылая сопровождавших его стражников:

— Оставьте нас. Я желаю поговорить с Его Высочеством князем Юэ без посторонних ушей.

— Мы будем дежурить у входа. Ждем ваших указаний, господин, — склонились стражники.

— Благодарю за службу, — ответил Сяо И.

Едва за охраной закрылась дверь, он отпер решетку, шагнул внутрь и без особых церемоний опустился на корточки прямо перед князем, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

За время заключения князь Юэ усвоил повадки своего мучителя:

— Что еще ты задумал?

— Ваше Высочество, если вы продолжите молчать, я не смогу закрыть дело и буду вынужден докучать вам день за днем. Не лучше ли облегчить душу и покончить с этим сразу?

Но князь Юэ не поддался и с вызовом бросил:

— Разве господин Сяо не всемогущ? Раз вы так сильны — идите и расследуйте сами. Зачем выпрашивать ответы у меня?

Вспомнив брошенную мельком фразу императора Фэн Тинъюня в Императорском кабинете, Сяо И сокрушенно вздохнул:

— Куда уж мне... Мои способности не больше кунжутного зернышка. Мне лишь известно, что герцог Цзин втайне поддерживал с Вашим Высочеством связь. А если копать дальше — до какого же из маркизов или князей удастся добраться?

По правде говоря, Сяо И был слишком поглощен поиском уязвимых мест прежнего владельца своего тела, поэтому расследованием дела князя Юэ занимался наскоками, ограничиваясь периодическими визитами в темницу. Никаких реальных улик у него на руках не было.

Имя герцога Цзина всплыло случайно, когда Сяо И докладывал императору Фэн Тинъюню о ходе дел, и правитель обмолвился, что князь Юэ когда-то спас герцогу жизнь. Что же касается «некоего титулованного дворянина» — при дворе Великой Ся хватало представителей знати, демонстративно держащихся в стороне от борьбы за власть. С кем-то из них узник точно находился в тесных отношениях.

Одним словом, Сяо И предпочитал выуживать признания хитростью, а не увязнуть в нудной рутине розыска.

Губы князя Юэ дрогнули. Его лицо окаменело: он хотел было возразить, но понимал, что любое оправдание прозвучит нелепо.

Молчание означало признание вины. А попытка вступиться за герцога Цзина лишь докажет их сговор: с какой стати бунтовщику покрывать верного слугу престола?

Заметив колебания собеседника, Сяо И вовремя предложил ему выход. Он поднял с земли сухую соломинку и покрутил ее в пальцах:

— Ваше Высочество, я — лишь ничтожная мошка, мне не под силу сокрушить вековое древо. У меня нет никакого желания наживать себе толпу влиятельных врагов. Выдайте мне парочку мелких сошек из вашей цепи — чисто для отчетности. Зачем доводить дело до катастрофы, когда пролитую воду уже не собрать?

Разумеется, это была откровенная ложь. Сяо И отличался редким упорством и никогда не бросал начатое на полпути, докапываясь до самой сути. Но вместо того чтобы собирать улики против верхушки, куда проще расколоть «мягкую грушу» снизу и потянуть за ниточку, разматывая весь клубок.

Связующие звенья между низами и вершиной власти существуют всегда.

Накрыть всю сеть одним махом — вот каков был его настоящий почерк.

Князь Юэ с пристальным сомнением всматривался в чиновника. Сяо И слегка надавил на соломинку, надламывая ее:

— Ваше Высочество ведь не сможет молчать вечно. Времени у меня предостаточно. Кто знает, быть может, выслеживая мелкую сошку, я случайно вытащу на свет божий кое-что поголовее?

В темнице воцарилась тяжелая тишина.

Спустя долгое время князь Юэ мучительно зажмурился и выдохнул:

— Я... — Он замялся, но все же заговорил: — Лю Шань, градоначальник Линчао... чиновник из Учжоу... и начальник западных городских ворот столицы Ли Хан. — Последнее имя он произнес с особенным нажимом.

Нити заговора тянулись от самой столицы до южного Линнаня. Ни один из названных чиновников не поднимался выше третьего ранга.

Герцог Цзин действительно представлял для князя неоценимую важность, а вот остальным не повезло: верные слуги оказались пешками, которых хозяин без колебаний сдал с потрохами.

Сяо И запечатлел имена в памяти и поднялся:

— Благодарю, Ваше Высочество. Имея эти сведения, я более не потревожу ваш покой.

Замок затворенной решетки лязгнул, подводя черту под их беседой.

— Смотри у меня, держи слово! — Князь Юэ внезапно вскочил и ринулся к решетке. Взгляд его налился кровью, на тыльной стороне ладоней вздулись вены, когда он судорожно встряхнул железные прутья.

Сяо И на мгновение замер и обернулся:

— Ваше Высочество, каждый сам пожинает плоды своих трудов. Не прояви вы глупую несдержанность и не подожги Павильон бирюзовых облаков, этих людей никто бы не выследил.

Сплетение связей опального князя действительно впечатляло — разжалованный правитель сумел раскинуть сети по всей стране.

Вот только пустить столь внушительный ресурс на банальный поджог и распускание сплетен... Это было верхом глупости и ребячества.

Нынешний император Фэн Тинъюнь проложил себе путь к престолу военной силой. Князю Юэ достаточно было затаиться и поступить так же — захватить собственную территорию не составило бы труда. Но он умудрился имея на руках козыри разыграть самую ничтожную партию, что не поддавалось никакой логике.

***

В этот самый миг правитель Фэн Тинъюнь, в свое время завоевавший Империю мечом и кровью, занес кисть над бумагой и замер. Помолчав, он неспешно произнес:

— Да, это Мы сказали.

— Ваше Величество легко сдает своих слуг. Неужели вы настолько доверяете Сяо Чэнцзюэ? — спросил Вэнь Чжуань.

Если Сяо И в чем-то и просчитался, так это в том, что не предвидел визита Вэнь Чжуаня к императору ради проверки его слов.

Фэн Тинъюнь вернулся к проверке государственных бумаг:

— Мы не принуждали тебя к союзу с ним.

— Он заявил прямо мне в лицо, будто Ваше Величество лично назвали меня своим человеком! И как, по-вашему, я должен был отвечать на подобное?

Вэнь Чжуань ядовито ухмыльнулся. Впервые на его памяти император проявлял подобную беспечность, подарив безоговорочное доверие едва перебежавшему на его сторону чиновнику.

Фэн Тинъюнь сохранял бесстрастие:

— Ты вспомнил об этом лишь спустя несколько дней. Сыюань пожаловался тебе и плакался в подушку, а ты пришел вымещать досаду на Мне?

Любимый младший брат... В пылу гнева сам отправил его под розги, а теперь локти кусает от жалости.

Вэнь Чжуань возражать не стал, сменив тему:

— Насколько я вижу, в расследовании он особых успехов не добился.

— Никаких особых успехов, верно, — ровным тоном подтвердил Фэн Тинъюнь, без малейших колебаний выдавая юношу. — Выяснил лишь, что Сыюань промышлял ростовщичеством и на эти деньги содержал тайных убийц.

Не успев остыть от прежнего гнева, Вэнь Чжуань вспыхнул с новой силой. С трудом взяв себя в руки, он спросил:

— Как давно это тянется?

— Последние полгода, не более. Не переживай, Сыюань знает меру и давал в долг исключительно нуждающимся чиновникам, — успокоил его император.

Разумеется, в должниках оказались исключительно сторонники Правого канцлера.

Вэнь Чжуаню не потребовалось много времени, чтобы догадаться, чьих рук это дело:

— И после этого Ваше Величество продолжаете верить ему?

— Он принял яд. Зачем же выкидывать полезное оружие?

Фэн Тинъюнь отложил кисть. В тот же миг у дверей показался евнух Ван Фу:

— Ваше Величество, господин Сяо просит аудиенции.

— Введи.

Вэнь Чжуань смолк и опустился в кресло. Фэн Тинъюнь же негромко добавил:

— Пока снадобье действует, ему можно доверять.

Одного лишь яда мало... Вэнь Чжуань хотел было возразить, но с его губ сорвалось совсем иное:

— Если Ваше Величество с такой легкостью бросаетесь подобными словами перед каждым встречным, то и я могу перестать быть вашим человеком.

Переступив порог, Сяо И услышал эту самую фразу. Вопросов у него не возникло: память у него была отменная, и сознание мгновенно перенесло его в тот вечер, когда он солгал Вэнь Чжуаню, заявив, будто сам император открыл ему секрет о преданности министра престолу.

Приветственная речь застряла у него в горле. Сяо И рухнул на колени прямо у входа:

— Ваше Величество, молю о пощаде! У меня были веские причины!

http://bllate.org/book/38901/4994284