Готовый перевод Descent of Anomalies: The Coward Thinks Heʼs a Big Boss / Пришествие аномалий: Актер возомнил себя боссом: Глава 8. Холод в номере 206

В июле стояла удушливая жара, и почти все одевались легко, по-летнему. В гостинице без перерыва работал кондиционер, настроенный на 26 °C, но если прежде в комнатах было просто свежо, то теперь с каждым часом становилось всё холоднее — так знобило, что приходилось обхватывать себя за плечи и шмыгать носом.

Чэнь Юши и Цзя Айлянь молча сидели друг напротив друга в номере 206.

— Слушай... — нерешительно нарушила тишину Цзя Айлянь, когда молчанию уже потерялся счёт. — Ты правда Чэнь Юши?

— А кто же я, по-твоему? — лениво приподняв веки, смерил её взглядом сидевший напротив незнакомец. В его голосе сквозило то ли бессилие, то ли раздражение.

Цзя Айлянь неловко улыбнулась и, втянув голову в плечи, точно напуганная перепёлка, опустила взгляд. Беспокойно хлопая ресницами, она робко, с опаской проронила:

— Столько людей погибло... Как думаешь, они станут призраками?

— Разве они уже ими не стали? — усмехнулся мужчина.

— А?..

— Тела-то исчезли, — обронил он буднично, будто речь шла о сущей мелочи.

Цзя Айлянь с ужасом воззрилась на его безмятежный вид. В этом молодёжном костюме Чэнь Юши походил на главного злодея из режиссёрского сценария: бессердечного, презирающего чужие жизни и насквозь фальшивого мерзавца. Прежде он и близко не был таким. С какой стати стоило появиться чудовищу, как Чэнь Юши переменился до неузнаваемости и принялся запугивать её? На робкого социофоба это не походило вовсе — неужели он всё время притворялся?

Но если так, то слишком уж искусно. Зачем ему маска? Ради чего обманывать всех вокруг? Неужто весь этот кошмар подстроен им, что за тварь рыщет по гостинице и не ради ли неё Чэнь Юши явился на съёмки? И почему их нынешнее положение один в один повторяет сценарий? Где во всём этом правда?

В тисках страха воображение человека невольно разыгрывается, загоняя в капкан собственных кошмаров. Чем дольше Цзя Айлянь размышляла, тем сильнее леденел её взгляд. Не смея больше ни о чём расспрашивать, она тайком ущипнула себя за бедро, принуждая рассудок успокоиться. Перед глазами неотвязно стояла сцена гибели тётушки Чжан.

Судорожно сглотнув, девушка глубоко вздохнула, понимая: выжить поможет только холодный ум. Дрожащими пальцами сжимая листок с правиловой городской легендой, она из последних сил цеплялась за остатки здравого смысла.

Чэнь Юши же никакой мыслительной бурей не мучился — он попросту витал в облаках. В голове у него ожесточённо спорили два человечка: один зудел, что с их трусостью проще сразу найти верёвку и удавиться, а второй упрямо твердил, что они слишком долго карабкались по жизни, чтобы сдохнуть столь позорной смертью.

Чэнь Юши страдальчески потянулся закрыть лицо руками, но наткнулся на очки и опустил ладони. Он бросил взгляд на Цзя Айлянь: от былой спеси девушки не осталось и следа, перепуганная до полусмерти, она побелела пуще него самого — надежды на неё не было никакой.

Оперев подбородок на костяшки пальцев правой руки, Чэнь Юши тяжело вздохнул и вдруг замер: в обычной жизни он таких жестов не делал. Он всё ещё подражал Мин Чжэньчуаню.

С той самой минуты, как он отправился искать Цзя Айлянь, Чэнь Юши сознательно копировал Мин Чжэньчуаня. Причина была проста до смешного: собственная трусость парализовала его, а бездействие в этих стенах сулило неминуемую гибель — тогда не то что девушку, себя не спасти. И тут в памяти всплыло ощущение полного погружения в образ Мин Чжэньчуаня.

Та расслабленная небрежность, позволявшая смотреть призраку прямо в лицо, сейчас была ему жизненно необходима. Ради выживания, решил Чэнь Юши, плевать даже на приступ душевной болезни.

Поправив очки, он снова попытался взглянуть на мир глазами Мин Чжэньчуаня и проникнуть в его помыслы. К счастью, то ли из-за запредельного стресса, то ли от дикого страха стереть собственную память и бесповоротно обратиться в персонажа не удалось: он перенял повадки и холодный блеск во взгляде, но не стал им до конца.

Этого хватало с головой, лучшего и желать нельзя. Обошлось без рецидива, а актёрская самоотдача помогла задавить привычную социофобию и подступающую панику. Пускай потом при одних только воспоминаниях Чэнь Юши готов будет сгореть со стыда за свой спектакль, но сейчас решался вопрос жизни и смерти — какая к чёрту гордость, когда на кону собственная шкура!

— Я тут внимательно вчиталась в правила, — неожиданно заговорила Цзя Айлянь. — Там сказано, что через три дня мы сможем выбраться. Выходит, нам нужно продержаться здесь трое суток, прямо как в романах?

Чэнь Юши растерянно уставился на неё.

— В правилах говорится про ключи, комнаты и прочие вещи, которые предоставляет гостиница, — набравшись храбрости, продолжила девушка. — Но ведь мы уже заселились! Стало быть, от нас требуют сидеть в своих номерах и обходить расставленные ловушки. Прямо сейчас мне нужно вернуться к себе, спрятать чёрный ключ и просто дожидаться, когда правила вступят в силу.

Она с замиранием сердца посмотрела на Чэнь Юши. Тот немало удивился её внезапной отваге: ещё минуту назад девушка едва сопли не размазывала от ужаса, и вдруг столько решимости? Померив её по себе, Чэнь Юши тут же догадался: Цзя Айлянь ведь тоже актриса и наверняка пытается набраться духу, вжившись в роль. Её тон сейчас до боли напоминал Элли из сценария — персонажа отчаянно смелого, чуткого, проницательного и способного даже убивать призраков.

Чэнь Юши решил ей подыграть.

Мужчина в очках посерьёзнел и с лёгкой полуулыбкой произнёс:

— Твои догадки, Элли, всегда попадают в яблочко.

У Цзя Айлянь от этих слов опустились руки: перед ней сидел форменный серийный убийца из сценария, и теперь она не знала, где страшнее — в этом номере или за дверью.

— Тогда... я пойду, — сбивающимся голосом выдавила она.

Подойдя к двери, девушка взялась за ручку, но стоило створке распахнуться, как зрачки её сузились, а всё тело оцепенело. В коридоре точно так же застыли люди, только что вышедшие из номера 217. Обе стороны замерли, ошеломлённо глядя друг на друга, и лишь поняв, что перед ними живые люди, облегчённо перевели дух.

— Сестрица Цзя, ты жива, какое счастье! — первой опомнилась Ча Жун, подскочив к ней и схватив за плечи. — Узнаёшь меня? Мы спасены!

Взгляд Цзя Айлянь скользнул по лицам: сценарист, учитель Гуань, режиссёр, хозяйка гостиницы и ещё один незнакомец.

Сделав шаг вперёд, мужчина представился:

— Я пришёл вывести вас отсюда. Я полицейский, зовут меня У Чанмин, можете звать меня братом У.

— Полицейский?..

— Знаете, остались ли ещё выжившие? — спросил У Чанмин.

Цзя Айлянь машинально оглянулась назад. Услышав шум, Чэнь Юши поднялся с дивана и неторопливо подошёл к выходу. Высокий, поджарый, на целую голову выше девушки, он казался обманчиво мягким, но в его облике сквозило нечто зловещее. Встав за спиной Цзя Айлянь и опёршись рукой о стену, он с лёгкой улыбкой разглядывал У Чанмина сквозь стёкла очков, словно отгородившись от всех тонкой пеленой отчуждения:

— «Вечный светильник — пламя былой династии, что некогда озаряло юные лета». Прекрасное имя.

Все взгляды тотчас обратились к нему.

— Это ты! — в глазах Ча Жун мелькнуло изумление. — Ты... почему твоё лицо кажется мне таким знакомым?

— Не узнаёшь? — с беспомощной усмешкой отозвался он. — Я же Чэнь Юши.

— Что?..

У Чанмин резко оттащил Ча Жун и Цзя Айлянь назад. Покрываясь холодным потом, он выдавил натянутую улыбку:

— Вы ведь актёр из этой съёмочной группы, верно?

Заметив на его форме полицейский значок, Чэнь Юши ощутил необъяснимое облегчение. Он кивнул, но всё ещё не успел выйти из образа Мин Чжэньчуаня, отчего в голосе невольно прозвучали развязные нотки — и стоило словам сорваться с губ, как ему самому стало не по себе:

— И вы пришли один?

У Чанмин сглотнул вязкую слюну и с невозмутимым видом ответил:

— Конечно нет. Мы разделились, чтобы спасти как можно больше людей.

Чэнь Юши поспешил смягчить тон:

— Вот и славно. Куда вы направляетесь? Я пойду с вами.

У У Чанмина перехватило дыхание:

— Не нужно. Это ваш номер, вот и оставайтесь здесь. Я как раз развожу остальных по комнатам. Это ведь правиловая городская легенда: пока не нарушаешь правила, через три дня сможешь уйти.

Слушая рассуждения, ничем не отличавшиеся от догадки Цзя Айлянь, Чэнь Юши подумал, что лицедейство и впрямь полезная штука — мало того что храбрости прибавляет, так ещё и мозги прочищает.

Губы его тронула расслабленная усмешка:

— Значит, если не нарушать правил, через три дня нас выпустят?

У Чанмин кивнул.

— Замечательно. Тогда я провожу вас. Очень надеюсь, что мы выберемся отсюда вместе.

Чэнь Юши оглядел стоявших в коридоре людей. Должно быть, они были перепуганы до полусмерти — лица бледнее полотна, одно краше другого. Не зная, чем ещё помочь, он попытался ободряюще улыбнуться.

— Не утруждайте себя, — торопливо перебил У Чанмин. — Отдыхайте, пожалуйста, я сам прикрою дверь.

«С чего вдруг на "вы"? Какой вежливый товарищ полицейский», — подумал Чэнь Юши. Не желая отвергать чужую любезность, он смущённо произнёс:

— Да бросьте, я и сам справлюсь. Возвращайтесь скорее по номерам.

Дверь наконец захлопнулась, отрезав деревянным полотном утончённо-холодного юношу. Стоявшие в коридоре шумно выдохнули и уставились на сигнализатор, висевший на поясе У Чанмина.

Прибор походил на наручные часы, на циферблате которых высвечивались лишь числа от 1 до 100.

Значение от 1 до 50 означало, что в радиусе от 100 до 200 метров бродит призрак.

От 50 до 80 — призрак приближается.

От 80 до 100 предупреждало, что тварь стоит прямо перед ними, а значит, они обречены.

До сих пор на табло неизменно светилось от 1 до 50. Но стоило Цзя Айлянь распахнуть дверь и явить им Чэнь Юши, как число мгновенно взлетело до 100.

Мертвенная бледность Цзя Айлянь не оставляла сомнений, что она человек. Но Чэнь Юши... Его одежда, манера речи, жуткое, неуместное хладнокровие — всё вопило о том, что перед ними не человек. Он был призраком. Могущественным призраком, способным говорить с людьми, чудовищем, занявшим место Чэнь Юши...

(Конец главы)

http://bllate.org/book/38815/4929739