С этим, конечно, Деревня Хуантянь не сравнится, здесь всё куда лучше!
Что за дрянное место, кто вообще придумал такое название!
— Нет, в глубине души у них звучал и другой голос: посмотрите на местных жителей, это название подходит им как нельзя кстати!
В душе они уже почти уверены, что происхождение названия напрямую связано с тем, что местные жители выглядят как не живые и не мертвые. Похоже, «болезнь» в этой деревне существует давно. Если следовать здравому смыслу, в подобных случаях поколения селян страдают от недугов, иссыхают и становятся похожими на Голодных призраков, вот со временем деревня и получила такое имя.
Если взглянуть на вещи с научной точки зрения, то у большинства обычных или необычных народных обычаев есть свои причины.
Впрочем, они продолжили слушать женщину-хозяйку дома:
— Давным-давно в этой деревне случился голод, посевы погибли, и многие умерли от истощения. Души тех людей так и не смогли уйти, они постоянно искали хоть что-нибудь съедобное и постепенно превратились в Голодных призраков. С тех пор, как только на полях созревает урожай, они его пожирают, и мы никогда не видим плодов своего труда. Мы называем те земли Полями голодных духов. Но даже зная, что урожая не будет, мы вынуждены продолжать работать, иначе они придут в деревню искать еду. Крыс, насекомых, отбросы — будут есть всё, что найдут.
Её вздохи смешивались со скрежетом камней, перемалывающих древесную кору и ветки; от этого звука по коже невольно бежали мурашки.
— Поля голодных духов — поля, возделываемые для призраков.
Женщина говорила об этом как о чем-то само собой разумеющемся, словно это и была та «реальность», которую она знала.
На самом деле, если посмотреть под другим углом, возможно, всё дело просто в плохой почве, которая совсем не подходит для земледелия. Без нормального урожая в деревне всегда не хватает еды, люди страдают от недоедания, и при этом им приходится гнуть спину на полях — неудивительно, что они выглядят такими изможденными.
Рациональных объяснений можно найти сколько угодно, но, находясь в этой мрачной деревне, глядя на иссохшую женщину и слушая её хриплый голос и тихие вздохи, невольно поддаешься общей гнетущей атмосфере, отчего становится по-настоящему страшно.
— Но почему вы… не уедете отсюда в другое место?
В ответ раздался лишь долгий, тяжелый вздох:
— Эх… мы не можем уйти… нам отсюда не выбраться…
…
В это время Сан Нин уже шла к дому старосты. Деревня была небольшой, планировка простой, так что заблудиться она не боялась.
Она шла быстрым шагом, стараясь скорее добраться до Хуа Юйчжаня — как бы тяжело ни было общаться с этим Учителем, это всё же лучше, чем оставаться одной в незнакомом месте.
Однако, пройдя половину деревни, она поймала себя на мысли, что здесь что-то не так.
Ощущения были сумбурными, их трудно описать словами, и сама не заметив как, Сан Нин замедлила шаг, пытаясь понять, что именно вызывает это странное чувство.
Она остановилась и огляделась по сторонам: мрачная, серо-желтая деревня, слишком тихая из-за того, что людей почти не было видно. Но казалось, дело не только в этом — здесь чего-то не хватало.
Сан Нин почувствовала, что уже бывала в подобных ситуациях и должна знать, что именно здесь не так.
Точно! Это деревня, но почему здесь нет ни кур, ни уток, ни кошек, ни собак? Не слышно даже пения птиц.
Земля под ногами была подозрительно «чистой»: ни сорняков, ни мусора, ни сточных вод. Несмотря на жару, здесь не было неприятных запахов, свойственных всему живому — ни запаха экскрементов, ни аромата гниющих фруктов или отбросов. В городах и то не бывает настолько «чисто».
Сан Нин даже присела на корточки, долго приглядываясь — на земле не было видно даже муравьев.
Это место напоминало незавершенный пейзаж, где набросок есть, а детали добавить забыли.
Она стояла посреди деревенской дороги в своей небесно-голубой спортивной куртке, совершенно чужеродной для этой серой и мрачной деревни. Проходящие мимо или работающие во дворах селяне с любопытством смотрели на чужачку. По их взглядам Сан Нин поняла: не только она считает их странными, они точно так же видят в ней чужака.
Это ощущение отчужденности возникало не из-за разницы между городом и деревней, а скорее напоминало два разных мира, которые на короткое время соприкоснулись, как два параллельных пространства.
Сан Нин не понимала, откуда у неё взялись такие мысли, словно она отлично знала сельскую жизнь, словно часто видела бескрайние поля и горы и даже смутно помнила запах фруктов, который приносил ветер в пору сбора урожая.
Но ведь она выросла в городе, и эти воспоминания — полная бессмыслица.
Неужели у неё, как и у Сяо Хао, начинается бред? Может, эта болезнь передается по наследству?
Сан Нин поспешила отбросить все мысли и зашагала быстрее. Завидев вдали дом старосты, она заметила и Хуа Юйчжаня, который стоял снаружи у плетеной ограды.
Он скрестил руки на груди и, слегка прищурившись, смотрел на приближающуюся Сан Нин, словно заранее знал, что она придет, и ждал её.
Сан Нин смущенно опустила голову, подумав, что это, наверное, считается нарушением дисциплины, но ведь требование «по возможности не ходить в одиночку» не было обязательным… «По возможности» — это ведь не приказ…
Набравшись храбрости, она подошла и позвала:
— Учитель Хуа.
Она уже начала обдумывать предлог, чтобы остаться подольше и попытаться выведать хоть что-то — хотя для её интеллекта такие сложные интеллектуальные игры были делом безнадежным.
Хуа Юйчжань лишь окинул её взглядом, слегка качнул подбородком и, повернувшись, произнес:
— Заходи. — После чего первым вошел в дом.
Сан Нин опешила: вот так просто, не задавая лишних вопросов, позволил ей войти?
…Да какая разница! Сан Нин мелкими шажками проследовала за ним. Внутри было очень темно.
Хотя в таких домах из утрамбованной земли стены всегда темные, а окна маленькие, в доме старосты было как-то неестественно сумрачно. Переступив порог, Сан Нин увидела, что Хуа Юйчжань сидит за простым деревянным столом в прихожей. Когда её глаза привыкли к полумраку, она чуть не вскрикнула от испуга, посмотрев на того, кто сидел напротив него.
Разве это вообще человек? Это же настоящая Мумия!
Даже успев привыкнуть к тому, что остальные жители выглядели как сушеное мясо, Сан Нин не могла поверить своим глазам: под тонкой, морщинистой кожей, лишенной влаги, проступали иссохшие мышцы, а цвет кожи напоминал запекшуюся кровь. Трудно было представить, что в этом теле вообще хоть что-то течет. Чем он вообще жив?
Сан Нин смотрела на него, а он перевел взгляд на неё. На лице, напоминающем обтянутый кожей череп, невозможно было определить возраст или прочитать эмоции. Даже губы высохли, обнажив гнилые зубы и десны, и лишь глаза, как и у остальных, неестественно выпучились.
Если бы эти глазные яблоки не вращались, Сан Нин решила бы, что перед Хуа Юйчжанем просто поставили Мумию.
Хуа Юйчжань, напротив, сохранял абсолютное спокойствие. Он сказал Сан Нин:
— Это староста деревни. Подойди, поздоровайся.
Он похлопал по стоявшему рядом шаткому табурету, приглашая её присесть.
По коже Сан Нин пробежал холодок. Поскольку Хуа Юйчжань и староста-Мумия сидели друг напротив друга по разные стороны стола, ей пришлось сесть сбоку, оказавшись совсем рядом с этим существом…
Но, встретившись с холодным взглядом Учителя, она тут же вспомнила его наставление перед входом в деревню: не стоит всему удивляться.
Значит, нужно вести себя как ни в чем не бывало…
Несмотря на мурашки, Сан Нин через силу, послушно произнесла:
— Здравствуйте, староста.
Мумия неожиданно пошевелилась — хотя это был лишь едва заметный кивок — и из горла раздался глухой, неразборчивый хрип:
— Здрав…
Он действительно живой…
Живой…
Живой…
Сан Нин не помнила, как села. Лишь увидев, что уголки губ Хуа Юйчжаня слегка приподнялись, словно в знак одобрения её выдержки, она пришла в себя.
Хуа Юйчжань уже отвернулся и продолжил прерванный разговор со старостой. Сан Нин посмотрела на чашку с водой перед ним, в которой осталась ровно половина, и смутно осознала: он ведь действительно выходил к дверям, чтобы встретить её?
Но как он узнал, что она придет?
http://bllate.org/book/38812/4886974
Сказали спасибо 0 читателей