Готовый перевод Don’t Raise a Green-Tea Film Emperor as a Substitute / Не воспитывай киноимператора Зелёного чая как замену: Глава 8

Все ошеломленно смотрели на Сун Жаня, и даже Брат Лю долгое время не мог вымолвить ни слова.

— Раз уж байцзю выпит, могу я забрать младшего брата и уйти? — равнодушно спросил Сун Жань.

Ло Сяочэнь всполошился и капризно протянул:

— Брат Лю!

Брат Лю опомнился и бросил многозначительный взгляд бандиту, стоявшему за спиной Сун Жаня.

Сун Жань заметил это и про себя тяжело вздохнул. Сегодня он вообще не хотел пускать в ход кулаки, но, похоже, без драки не обойтись.

В то же мгновение у него за ухом послышался легкий свист рассекаемого воздуха, словно к нему стремительно летело что-то острое!

Сун Жань, даже не обернувшись, слегка наклонил корпус в сторону. Бандит, пытавшийся напасть со спины с сияющим кинжалом в руке, по инерции провалился вперед. Сун Жань тут же взмахнул бутылкой и, не колеблясь ни секунды, со всей силы опустил ее на затылок нападавшего.

Бутылка разлетелась на осколки. Бандит молча рухнул без сознания. Лицо Брата Лю изменилось, и он заорал во всю глотку:

— Изуродуйте этого пацана!

Тут же несколько бандитов бросились на Сун Жаня!

Не теряя ни секунды, Сун Жань нанес красивый боковой удар, отбросив здорового бандита, а затем без раздумий прыгнул. Его тело невероятно легко перелетело через журнальный столик, и он приставил острый, холодный край разбитой бутылки прямо к горлу Брата Лю.

Сун Жань опустил взгляд на побледневшего как смерть Брата Лю и усмехнулся:

— Ну что, продолжим?

Брат Лю стиснул зубы. Его рука, спрятанная в кармане, чуть шевельнулась. Раздался тихий щелчок взводимого курка, и холодный металлический ствол сквозь одежду уперся Сун Жаню в живот.

Зрачки Сун Жаня резко сузились. Этот ублюдок таскал с собой пушку!

Брат Лю злобно ухмыльнулся:

— Драться ты и правда умеешь, признаю, в рукопашной мне тебя не одолеть. Но как думаешь, кто быстрее: ты или моя пуля?

— Не знаю, кто быстрее. Зато знаю, что даже если ты выпустишь все шесть патронов, я успею утащить тебя на тот свет, — Сун Жань беспечно скривил губы, а сам лихорадочно прикидывал, как обезоружить стрелка.

Брат Лю снова стиснул зубы:

— Даже если ты готов рискнуть жизнью, этот мелкий ублюдок все еще у нас. Неужели тебе на него плевать?

Сун Жань искоса взглянул на Линь Фэйюя, сжавшегося в углу дивана. В душе он волновался, но на лице не дрогнул ни один мускул. Он холодно фыркнул и чуть усилил нажим. По шее Брата Лю тут же потекла тонкая струйка алой крови.

Брат Лю хрипло выдавил:

— Не дури, а то я прикажу парням изуродовать этого пацана!

Сун Жань тихо произнес:

— Изуродуешь его — я убью тебя. Честный обмен.

Видя, что они зашли в тупик, Ло Сяочэнь нервно закричал:

— Чего вы стоите, помогите же! У Брата Лю пушка, Сун Сяожань не посмеет дернуться. Быстрее, сломайте ему ногу! И лицо порежьте!

Несколько бандитов переглянулись, достали выкидные ножи и начали медленно окружать Сун Жаня.

Сун Жань равнодушно скользнул по ним взглядом. Казалось, он совершенно спокоен, но на душе было тревожно. Будь он один, он бы ввязался в смертельную схватку. Как говорится, «на узкой тропе побеждает смелейший», да и обычно никто не мог сравниться с ним в жестокости. Но рядом был этот мальчишка, и если вдруг...

Ло Сяочэнь заорал:

— Нападайте, ломать ему ногу...

Его голос вдруг сорвался.

А затем раздался чистый и ледяной голос:

— Эй, Лю, убери свои грязные руки от моего брата, не то я выколю этой твари глаза.

Услышав этот голос, Сун Жань опешил и обернулся:

— Сяо Юй?

Все остальные тоже застыли. Оказывается, Линь Фэйюй незаметно для всех бесшумно подкрался прямо за спину Ло Сяочэня!

Сейчас его худые руки мертвой хваткой сжимали тонкую шею Ло Сяочэня, а в другой руке он крепко держал штопор для вина. Спиральное металлическое острие слабо поблескивало всего в сантиметре от правого глаза Ло Сяочэня.

Лицо Ло Сяочэня стало белым как полотно, а голос предательски дрожал:

— Б-брат Лю, спаси меня!

Брат Лю заорал:

— Ах ты сукин сын, мелкий ублюдок, черт возьми, отпусти его!

Линь Фэйюй растянул губы в ухмылке, обнажив два ряда белоснежных, ровных зубов:

— Не надо так орать. Мне еще нет четырнадцати, я очень пугливый. Если будешь орать, у меня руки задрожат.

— Сяо Юй, ты... — Сун Жань тоже немного опешил. Неужели это тот самый осторожный и послушный мальчишка? Впрочем, нынешний Линь Фэйюй был процентов на восемьдесят похож на того злобного и настороженного волчонка, которого он впервые увидел на крыше.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Вдруг воздух разрезал пронзительный вой полицейских сирен, а снизу начал доноситься шум.

— Почему так много копов?

— Что случилось?

— Кажется, кто-то употреблял наркотики, и на нас настучали?

Лицо Брата Лю изменилось. Сейчас как раз шла кампания по борьбе с организованной преступностью, а у него при себе пушка. Если обыщут, будут серьезные проблемы. С досадой стиснув зубы, он прошипел:

— Копы приехали. Сегодня считай, что тебе повезло, но в следующий раз мы с тобой рассчитаемся.

Не прошло и полминуты, как все бандиты разбежались. В разгромленной комнате остались только Сун Жань и Линь Фэйюй. Сун Жань с облегчением выдохнул, но в ту же секунду, как только напряжение спало, на него нахлынула невыносимая дурнота. Его тело невольно пошатнулось.

— Брат, что с тобой? Ты ранен? — его тут же подхватили чьи-то худые руки.

В голове у Сун Жаня все плыло, к горлу подступала тошнота. Перед тем как потерять сознание, в голове крутилась лишь одна мысль: Черт возьми, байцзю ящиками закупал, а я-то думал, какой ты пьяница! Сун Сяожань, ты просто красивая обертка, а я из-за тебя так влип!

В полубреду ему показалось, что в комнату набежало много людей. Затем его тело вдруг стало невесомым — его положили на носилки. В ушах звучал пронзительный вой сирены скорой помощи и смутные голоса врачей в белых халатах.

— Что с этим парнем?

— Алкогольное отравление!

— Опять отравление? Нынешняя молодежь совсем меру не знает!

— Ага, в нашу больницу Цзянчэна на этой неделе уже больше десяти таких привезли, и все молодые!

Больница Цзянчэна? Перед тем как окончательно провалиться во тьму, Сун Жань вяло подумал: разве его собственное тело в коме не лежит именно в этой больнице?

Когда его наконец устроили в палате, было уже два часа ночи.

Линь Фэйюй сидел на пластиковом табурете и не отрываясь смотрел на бледное лицо человека на больничной койке. В груди разливалось совершенно незнакомое чувство, словно сердце сжалось в комок и его безжалостно мяла чья-то огромная рука. Было и кисло-горько, и больно, и... невыразимо радостно.

Этот человек защитил его.

На самом деле он всего лишь хотел проверить, придет ли Сун Жань в комнату, получив звонок от Ло Сяочэня. Он и представить не мог, что Сун Жань пойдет ради него на такое.

О такой бескорыстной заботе и защите, не требующей ничего взамен, он не смел мечтать даже во сне. Ведь за свои четырнадцать лет он не видел хорошего отношения даже от собственной матери.

Человек на койке спал глубоким сном. Длинные ресницы густой тенью лежали на щеках, губы были настолько бледными, что почти сливались с кожей, а на тонкой шее проступали бледно-синие вены. Он выглядел таким хрупким, что совершенно не походил на того, кто в клубе проломил череп бутылкой и приставил острое стекло к горлу врага.

Ради него он выпил столько алкоголя, дрался насмерть... Когда он упал, у Линь Фэйюя на мгновение остановилось сердце, словно он оступился на краю пропасти.

И во всем виноват он сам, он был слишком беспечен. Перед тем как пойти в туалет, чтобы спровоцировать Ло Сяочэня, он позвонил в ближайший полицейский участок с настенного телефона в коридоре. Боясь, что копы приедут слишком быстро и помешают его плану проверить Сун Жаня, он не назвал точный адрес клуба, а лишь сказал, что на улице баров собираются наркоманы. Вот почему полиция ехала так долго.

Но именно благодаря этому он впервые почувствовал, каково это — когда тебя самоотверженно защищают и искренне о тебе заботятся.

Это было так прекрасно... Словно кружка горячего молока зимней ночью, обжигающе-сладкая и согревающая до глубины души.

— Брат, — тихо произнес Линь Фэйюй. Он помедлил и добавил, словно разговаривая сам с собой: — Мой брат.

Хотя он называл его так уже много раз, это был первый случай, когда он произносил это ласковое и прекрасное обращение по-настоящему искренне и от всего сердца.

Это был его брат. Тот, кто не причинит ему зла, не станет смотреть на него с грязными мыслями, а будет защищать ценой собственной жизни. Лучший брат на свете. Брат, который принадлежал только Линь Фэйюю.

Когда Сун Жань открыл глаза, в окно слепило яркое солнце. Был уже полдень.

В голове пульсировала тупая боль, горло пересохло так, будто его резали ножом. Он не мог издать ни звука и лишь тихо простонал:

— Воды...

К его губам тут же поднесли трубочку:

— Брат, вода здесь.

Сун Жань поспешно обхватил трубочку губами и с жадностью начал пить. Теплая влага быстро смочила пересохшее горло. Выпив залпом целый стакан, он наконец с облегчением выдохнул, но тут же недовольно спросил:

— Почему вода немного соленая?

Линь Фэйюй мягко ответил:

— Вчера вечером тебя несколько раз рвало, и ты покрылся холодным потом. Врач сказал, что у тебя нарушен водно-солевой баланс, поэтому лучше пить подсоленную воду. Если станет хуже, придется ставить капельницу.

— Никаких капельниц, я же не больной! — вспомнив об острых иглах, тут же заявил Сун Жань.

— Тогда брату нужно как следует отдохнуть, пить больше подсоленной воды и хоть что-нибудь съесть, — говоря это, Линь Фэйюй начал чистить для него яблоко.

Его руки двигались уверенно и быстро. Кожура получилась тонкой и не рвалась, спадая аккуратной спиралью. Счистив ее, он нарезал мякоть небольшими кусочками, нанизал их на зубочистки и поставил перед Сун Жанем. Выглядело это просто образцово-показательно.

— Яблоко хорошее, сочное, — Сун Жань без зазрения совести наслаждался заботой своего «маленького помощника», но вдруг о чем-то вспомнил: — Кстати, откуда у тебя деньги? У меня же все кредитки ушли в минус.

— Брат Пан оплатил пять тысяч за лечение и дал мне еще три тысячи на непредвиденные расходы. Брат, не волнуйся. Как только мы подпишем контракт с режиссером Цуй, я получу двести тысяч гонорара. Я сразу отдам долг Брату Пану, а еще помогу тебе закрыть кредитки, — совершенно серьезно сказал Линь Фэйюй.

— Свой гонорар ты, конечно, оставишь себе. Я взрослый мужчина с руками и ногами, неужели буду тратить деньги малолетки? — Сун Жань не удержался от смеха. Хоть он и погряз в долгах, но паразитировать на ребенке даже не думал.

— Я не малолет... — Линь Фэйюй сдержался и перевел тему: — Скоро обед, что брат будет есть?

Сун Жань тут же выпалил:

— Жареную курицу, молочный чай и картошку фри.

Линь Фэйюй заколебался, а затем мягко произнес:

— Брат, ты еще очень слаб, тебе нельзя такое. Давай я куплю тебе рисовую кашу с мясом и тысячелетними яйцами, хорошо?

[Рисовая каша с мясом и тысячелетними яйцами (пидань шоу-жоу чжоу) — популярное блюдо кантонской кухни, часто подается на завтрак или во время болезни для восстановления сил.]

Сун Жань закатил глаза:

— Ты меня за беззубого старика принимаешь? Ты хоть видел, как я дерусь?

Говоря это, он мысленно возвращался к тому моменту, как приставлял бутылку к горлу Брата Лю. Он так давно ни с кем не дрался. И пусть это тело было худощавым, а взрывной силы не хватало, но ощущения были просто отличные.

Пока он предавался воспоминаниям, Линь Фэйюй вдруг тихо произнес:

— Прости.

Сун Жань небрежно взъерошил ему волосы:

— Ты ни в чем не виноват. В следующий раз будь осторожнее, не попадайся так легко. И еще, не надо тыкать людям в глаза штопором. Если попадешь в такую переделку, прячься в углу. Главное — остаться в живых, понял?

Линь Фэйюй опустил голову и промолчал. Лишь спустя долгое время он поднял лицо и широко улыбнулся:

— Пойду куплю брату поесть.

— Запомни: никакой каши, хочу жареную курицу, жареную курицу! — крикнул ему вслед Сун Жань.

Когда Линь Фэйюй ушел, Сун Жань от скуки начал листать газету, но вдруг услышал за дверью оживленное щебетание. Это болтали несколько медсестер.

— Ты где была?

— Сестра Сюй сказала, что родственник того пациента снова пришел, вот я и пошла посмотреть. Эх, в реанимации столько людей в коме, многие родственники навещают их два-три раза в год. Такой преданный человек, как этот родственник, — большая редкость.

— Да брось притворяться. По-моему, редкость скорее в том, что он высокий и красивый.

— Хе-хе, раскусила.

Реанимация? Люди в коме? Сун Жань вдруг о чем-то вспомнил. Точно! Это же больница Цзянчэна, и его собственное тело в коме лежит именно здесь!

Хм, может, сходить проведать? У всех остальных пациентов есть родственники, а его телом, скорее всего, никто не занимается. Интересно, во что оно превратилось? Небось, грязное и вонючее.

http://bllate.org/book/38810/4893497