Готовый перевод Don’t Raise a Green-Tea Film Emperor as a Substitute / Не воспитывай киноимператора Зелёного чая как замену: Глава 6

В гостиной было темно и тихо. Прошло немало времени, прежде чем Линь Фэйюй наконец начал погружаться в смутную дремоту, но как раз в этот момент он услышал тихий скрип — дверь спальни открылась.

Он вздрогнул, мгновенно проснувшись, и протянул руку к фруктовому ножу под подушкой.

Сун Жань, зевая, медленно побрел в ванную. Справив нужду, он так же сонно побрел обратно в спальню, но, дойдя до середины гостиной, вдруг остановился.

Сквозь окно пробивался тусклый свет неоновых вывесок. Подросток и котенок дышали ровно и крепко спали. Если погладить Черныша прямо сейчас, он точно не поцарапает.

Слушая приближающиеся шаги, Линь Фэйюй почувствовал, как по спине побежали мурашки, а по телу разлился холод. Он крепко сжал нож: только пусть этот человек коснется его...

Тот присел на корточки рядом с постелью, но так и не сделал ни одного движения.

Спустя долгое время Линь Фэйюй услышал, как тот пробормотал:

— Ладно, а то еще проснется и начнет шипеть.

Начнет шипеть? Линь Фэйюй слегка опешил, а затем сообразил: Сун Жань ведет себя так скрытно просто потому, что хочет погладить кота! Он втайне с облегчением выдохнул, и ему даже стало немного смешно. Надо же, бывает же такой человек: кот его терпеть не может, а он все равно... так настойчив.

Сун Жань неохотно поднялся. Свет неона за окном то и дело озарял комнату, и вдруг он замер — ресницы Линь Фэйюя слегка дрогнули.

Сун Жань невольно произнес:

— Ты не спишь?

Линь Фэйюй смущенно открыл глаза и тихо сказал:

— Что-то не спится.

Сун Жань с понимающим видом произнес:

— Не привык к новому месту, да?

Линь Фэйюй кивнул.

— Эх, с детьми одни хлопоты, — Сун Жань зевнул.

Хм, что делают, когда дети не могут уснуть? В свое время, когда Сун Циншуан не мог уснуть, Сун Жань грел ему стакан свежего молока и добавлял три большие ложки сахара. Говорят, сахароза и молоко обладают снотворным эффектом. Стоило тому парнишке выпить сладкого молока, как он тут же засыпал.

Сонный Сун Жань побрел на кухню, вскрыл пакет дешевого сухого молока, заварил кружку густого горячего молока, наобум бухнул туда три большие ложки белого сахара и вынес ее.

— На, выпей и давай спать.

Линь Фэйюй ошеломленно уставился на кружку, словно застыл.

Сун Жань нетерпеливо бросил:

— Давай, пей!

— Ага, — Линь Фэйюй поспешно взял кружку.

Это было дешевое сухое молоко, заваренное кипятком. Оно было обжигающе горячим, и этот жар прошел по пищеводу прямо в желудок, согрев его до самого сердца. Возможно, сахара он насыпал слишком много, потому что молоко получилось приторно-сладким. На самом деле Линь Фэйюй терпеть не мог сладкое, но, к своему удивлению, выпил эту приторную кружку до самого дна.

— Вкусно? — с улыбкой спросил Сун Жань.

— Очень! — Линь Фэйюй изо всех сил кивнул и тихо добавил: — Спасибо, брат.

— Хватит тянуть время. Выпил молоко — и сразу спать.

— Угу! — Линь Фэйюй послушно нырнул под одеяло.

Сун Жань удовлетворенно поднялся. Дети и правда любят сладкое. И потом, кто сказал, что он совершенно беспомощен в быту? По крайней мере, у него есть два коронных навыка: заваривать молоко и варить лапшу быстрого приготовления.

На следующий день все было спокойно. Дверь 602 напротив была наглухо заперта, никто не пришел устраивать разборки. Сун Жань сидел в спальне и изучал материалы компании, а Линь Фэйюю подкинул пару сценариев, чтобы тот сам себя развлекал. К его удивлению, мальчишка читал их с огромным интересом и время от времени задавал вопросы.

На третий день, с самого утра, Сун Жаню позвонил Толстяк Чэнь:

— Сяо Жань, потрясающие новости! Режиссер Цуй ждет тебя с Ло Сяочэнем на пробах! Сегодня в одиннадцать утра, отель «Юньтай», улица Юньтай, дом 88!

Сун Жань несказанно обрадовался, словно сто тысяч годовой премии уже свалились ему на голову с неба. Он тут же позвонил Ло Сяочэню и начал собираться.

Пока он повязывал галстук, из кухни вышел Линь Фэйюй с двумя тарелками в руках:

— Брат, ты уходишь? Я приготовил завтрак, поешь перед уходом.

Глядя на золотистые, нежные жареные яйца, рисовую кашу и легкие овощные закуски, Сун Жань не удержался и приподнял бровь:

— Ты умеешь готовить?

Линь Фэйюй кивнул:

— Угу, немного умею.

Сун Жань осторожно откусил кусочек яйца и едва не проглотил язык. Какое там «немного умею»! У парня просто золотые руки, это же идеальный и трудолюбивый маленький помощник по хозяйству!

Наблюдая за его реакцией, Линь Фэйюй осторожно спросил:

— Брат, ты идешь на работу?

Сун Жань, отправив в рот ложку каши, с набитым ртом ответил:

— Угу, сегодня пробы.

— Ты актер? Я видел, у тебя много сценариев.

— Нет, я менеджер, то есть сопровождаю артистов. Сегодня у одного из моих артистов пробы. Роль — юность главного героя... — Сун Жань взглянул на Линь Фэйюя. — Примерно тринадцать-четырнадцать лет, как раз твой возраст, но режиссер не смог найти подходящего юного актера, поэтому переписал сценарий и сделал персонажу восемнадцать.

Линь Фэйюй моргнул:

— Мой возраст? Разве несовершеннолетние могут сниматься и зарабатывать деньги?

— Конечно, но нужно разрешение от опекуна. Что, неужели ты хочешь сниматься? Учился актерскому мастерству? Играл в школьных постановках?

— Нет, — Линь Фэйюй смущенно покачал головой. — Просто стало любопытно... Брат, а ты можешь взять меня с собой? Мне так интересно, как выглядят съемочные площадки.

— Сегодня мы едем не на съемочную площадку и не в студию. Этот режиссер просто арендовал конференц-зал в отеле для проб, там не на что смотреть.

Линь Фэйюй опустил голову и молча начал ковырять вилкой жареное яйцо на тарелке, всем видом показывая глубокое разочарование.

Глядя на него, Сун Жань вдруг почувствовал, что яичница во рту потеряла былой вкус. Поговорка «принял угощение — язык становится добрее» была поистине вселенской истиной.

Сун Жань слегка кашлянул:

— Ну, в принципе, можно и взять...

Линь Фэйюй мгновенно вскинул голову и не отрываясь уставился на него. Синяки от пальцев на его лице уже немного сошли, но на лбу все еще белела марлевая повязка. В его янтарных миндалевидных глазах читалась такая мольба, что вид у него был жалкий и трогательный.

Сун Жань молча отправил в рот еще кусочек яйца и, не в силах устоять, согласился:

— Ладно, но не отходи от меня ни на шаг. И еще, приготовь Чернышу еду и воду.

Черныш — это тот самый бездомный котенок. Сун Жань был жутко ленив и дал ему самое банальное имя.

— Угу! — Линь Фэйюй изо всех сил кивнул, его глаза сияли.

Сун Жань нашел пару вещей поменьше и отдал их Линь Фэйюю. Лицо мальчишки наполовину скрылось в меховом воротнике пуховика, а джинсы пришлось подвернуть в несколько раз, из-за чего он выглядел одновременно нелепо и умилительно.

Сделав пересадку с автобуса на метро, они добрались до отеля «Юньтай».

Сун Жань вместе с Линь Фэйюем поднялся на лифте на семнадцатый этаж, в конференц-центр. У дверей зала, где проходили пробы, толпилось множество актеров. Они держали в руках номерки, выданные помощником режиссера: как только один заканчивал, заходил следующий.

Из-за плотно закрытых дверей зала вдруг донесся яростный рык:

— Ты императорский принц, а не уличный хулиган!! Ладно, хватит, выходи! Следующий!!

Из зала с понурым видом вышел молодой актер. Окружающие бросали на него сочувствующие, а кто-то и злорадные взгляды.

Сун Жань сразу же заметил Ло Сяочэня. Подойдя к нему вместе с Линь Фэйюем, он спросил:

— Ло Сяочэнь, как успехи с проработкой персонажа?

— Сун Сяожань, ну ты и любитель опаздывать! — Ло Сяочэнь поднял голову, его взгляд скользнул по Линь Фэйюю, и он невольно замер. — Это кто?

— Э-э, ребенок родственников, взял с собой, чтобы показать мир.

Ло Сяочэнь подозрительно прищурился:

— Странно, мне кажется, его лицо откуда-то знакомо.

Линь Фэйюй моргнул:

— Но мы ведь не встречались, правда?

— Наверное, показалось, — Сун Жань неловко скривил губы.

Еще бы ему не быть знакомым, Линь Фэйюй — это уменьшенная копия «старшего президента Сун». Но сам Сун Жань раньше почти не пересекался с Ло Сяочэнем, к тому же Линь Фэйюй был еще мал и выглядел совсем юным, так что Ло Сяочэнь вряд ли так сразу вспомнит.

В этот момент из зала снова донесся яростный рык. Внимание Ло Сяочэня тут же переключилось с Линь Фэйюя. Заглянув в щель двери, он злорадно усмехнулся:

— Ха, еще одного завернули.

Вспомнив о ста тысячах премии, Сун Жань тут же спросил:

— Оригинал, который я тебе скинул, прочитал? А биографию персонажа?

Ло Сяочэнь нетерпеливо отмахнулся:

— Сун Сяожань, хватит уже выпендриваться. У кого есть время читать оригинал? Сегодня всего три сцены, неужели это так сложно?

Сун Жань нахмурился:

— Ты должен понимать, что эти пробы — редкая возможность.

Ло Сяочэнь фыркнул:

— Директор Лю замолвил за меня словечко, да и играю я не хуже других. Эта роль точно будет моей.

Сун Жаню это не понравилось, и, не желая больше препираться, он взял со стола распечатанные листы, выданные помощником режиссера, и начал читать три сегодняшние сцены.

Линь Фэйюй тоже придвинулся, чтобы посмотреть.

Все три сцены были ключевыми. В первой, на стрельбище, Девятого принца заставляли держать яблоко на голове, используя его как живую мишень для старших братьев. Во второй сцене наложницу Юнь отравляли, и Девятый принц всю ночь стоял на коленях у ее ложа. В третьей, в поминальном зале наложницы Юнь, Второй принц, который и был виновником ее смерти, приходил выразить скорбь и одновременно подставить наследного принца. Девятый принц, уже знавший правду, притворялся, что заключает с ним союз.

Первая сцена показывала унижение Девятого принца, вторая — перемену в его душевном состоянии, а третья должна была продемонстрировать его глубокую скрытность и коварство. Каждая сцена была крайне важна.

Спустя полчаса помощница режиссера открыла дверь и, взглянув в список, объявила:

— Последний, Ло Сяочэнь. Заходите вместе со своим менеджером.

Ло Сяочэнь высоко поднял подбородок и, даже не взглянув на Сун Жаня, уверенно зашагал внутрь. Сун Жань последовал за ним, ведя за руку Линь Фэйюя.

Помощница преградила Сун Жаню путь, указав на Линь Фэйюя:

— А это кто?

— А, это мой младший брат. Он собирается поступать на актерский, вот и пошел со мной, чтобы поучиться. Ну что, красавчик растет? — Сун Жань на ходу сочинил отговорку.

Помощница заколебалась:

— Это...

Линь Фэйюй закусил губу и тихо попросил:

— Сестренка, мне правда очень хочется поучиться, пожалуйста.

Сердце помощницы тут же растаяло от такой милоты, и она, слегка отступив в сторону, пропустила их.

Зал был огромным. С одной стороны стояли два стола, за которыми сидел строгий на вид мужчина средних лет с проседью на висках — тот самый знаменитый режиссер Цуй Сюэ. Рядом с ним расположились два молодых помощника режиссера.

Цуй Сюэ, даже не подняв головы, равнодушно бросил:

— Начинайте. Чэнь, подыграешь ему.

— Хорошо, — помощник режиссера Чэнь кивнул, встал и подошел к Ло Сяочэню.

Первая сцена — стрельба по яблоку.

Ло Сяочэнь уверенно улыбнулся, затем глубоко вздохнул, резко отступил на несколько шагов назад и дрожащим голосом произнес:

— Заставлять вашего младшего брата быть мишенью? Ваше высочество, наследный принц, разве это допустимо?

Помощник Чэнь, игравший наследного принца, строго прикрикнул:

— Встань ровно и не смей портить мне настроение!

Ло Сяочэнь в панике огляделся по сторонам:

— Второй брат, Третий брат...

Естественно, никто ему не ответил. Ло Сяочэнь зажмурился и, побледнев как полотно, замер на месте, его била крупная дрожь.

Помощник Чэнь одобрительно кивнул. Цуй Сюэ не выразил никаких эмоций. Сун Жань слегка нахмурился, а взгляд Линь Фэйюя оставался спокойным и сосредоточенным.

Вторая сцена — смерть наложницы Юнь. В этой сцене не было партнера, требовалась игра с воображаемыми предметами.

Ло Сяочэнь оцепенело смотрел вперед, затем вдруг с глухим стуком рухнул на колени. Крупные слезы градом покатились из его глаз, и он хрипло вскричал:

— Матушка! Почему ты бросила своего сына!

Затем он внезапно бросился вперед, словно упал на тело наложницы Юнь, и разразился громкими рыданиями.

Третья сцена — тайный разговор в поминальном зале. Девятый принц уже знал, что Второй принц и есть истинный виновник, но ему приходилось лавировать. Помощник Чэнь играл Второго принца.

Ло Сяочэнь, стоя на коленях, медленно повернул голову к помощнику Чэню. Его взгляд был мрачным и тяжелым, будто нависающая грозовая туча:

— Что ты сказал? Наследный принц? Неужели это наследный принц?

Когда все три сцены закончились, Ло Сяочэнь поднялся на ноги с крайне самодовольным видом.

Лицо Сун Жаня оставалось бесстрастным. По сравнению со многими молодыми айдолами, Ло Сяочэнь был еще ничего. По крайней мере, он умел плакать по команде. И хотя его игра была слегка наигранной, грубых ошибок он не допускал, играя вполне сносно. Если бы не было других сильных конкурентов, да еще и с поддержкой директора Лю, у Ло Сяочэня были все шансы получить эту роль.

Помощник Чэнь подошел к Цуй Сюэ и, вытирая пот, спросил:

— Режиссер Цуй, ну как, что скажете?

Цуй Сюэ хмыкнул. В его выражении лица читалось легкое сомнение, словно он был не совсем удовлетворен, но, не найдя более подходящего кандидата, равнодушно произнес:

— Ну что ж, берем...

И в этот самый момент раздался чистый голос. Он звучал с легкой запинкой, словно человек не мог поверить в услышанное, а в интонации сквозил неописуемый страх:

— ...Неужели это наследный принц?

Цуй Сюэ слегка вздрогнул и повернул голову в сторону Сун Жаня.

Сун Жань тоже застыл и, повернувшись к Линь Фэйюю, спросил:

— Ты чего вдруг реплики произносишь?

Линь Фэйюй застенчиво улыбнулся:

— Помощник Чэнь и Брат Ло так хорошо играли, я засмотрелся и не удержался, решил повторить одну фразу.

Цуй Сюэ тут же оживился:

— Ты, ты, ты, да, именно ты, подойди сюда. Мальчик, ты тоже пришел на пробы?

Линь Фэйюй смущенно ответил:

— Я пришел с братом, чтобы поучиться. Я не учился актерскому мастерству, просто зашел за компанию.

— Знаешь реплики?

— Угу, я только что все прочитал.

Цуй Сюэ окинул его оценивающим взглядом с ног до головы и повернулся к Сун Жаню:

— Пусть твой брат попробует сыграть, идет?

Сун Жань застыл лишь на мгновение, а затем кивнул:

— Конечно, можно.

Помощник Чэнь вытер пот, явно не горя желанием:

— Неужели придется проводить еще одни пробы?

Линь Фэйюй моргнул и, словно смутившись, предложил:

— Может, я один сыграю?

Помощник Чэнь явно не желал тратить время на игры с этим мальчишкой и тут же, воспользовавшись удобным предлогом, сел на место. Ло Сяочэнь тоже закатил глаза и, презрительно фыркнув, тихо бросил:

— Смешно, да?

Первая сцена. Стрельба по яблоку.

Линь Фэйюй слегка поднял взгляд, словно перед ним стоял взрослый мужчина, который был на голову выше его. В его глазах читалось легкое колебание, когда он тихо произнес:

— Заставлять вашего младшего брата быть мишенью? Ваше высочество, наследный принц, разве это допустимо?

Словно человек напротив ответил ему что-то, его лицо слегка побледнело. Он не удержался и чуть повернул голову, во взгляде мелькнула отчаянная, но все еще живая надежда:

— Второй брат, Третий брат...

Было очевидно, что он не получил никакого ответа. Ему оставалось лишь молча замереть на месте и медленно закрыть глаза, словно покорившись судьбе, но его кулаки по бокам были сжаты так сильно, что побелели костяшки.

Глядя на Линь Фэйюя, Сун Жань был крайне удивлен. Линь Фэйюй не дрожал, на его лице не было явного выражения страха, но он до мельчайших деталей передал образ принца, который терпит унижения, молча сносит обиды, но при этом сохраняет в себе стержень и гордость.

Ло Сяочэнь холодно фыркнул:

— Вообще никакого страха не показал.

Цуй Сюэ, не отрываясь, смотрел на подростка:

— Продолжай.

Вторая сцена. Смерть наложницы Юнь.

Линь Фэйюй медленно сделал несколько шагов вперед. Его взгляд был прикован к пространству перед ним, словно он смотрел на бледное, одутловатое лицо наложницы Юнь. Спустя долгое-долгое время он, похоже, в чем-то убедился. Его колени вдруг подогнулись, и он мягко, беззвучно опустился на пол.

Он поднял руки, и его пальцы судорожно сжались, вцепившись в несуществующее парчовое одеяло. Он сжимал его с такой силой, что на тыльной стороне ладоней четко проступили бледно-синие вены. Он не разразился громкими рыданиями и не бросился на пол в воплях. Он просто так безучастно стоял на коленях. И лишь спустя долгое-долгое время тихо произнес:

— Матушка, почему ты бросила своего сына?

Цуй Сюэ тяжело вздохнул. В этом вздохе звучало и восхищение, и изумление.

Третья сцена. Тайный разговор в поминальном зале.

Линь Фэйюй стоял на коленях, его спина была ссутулена, словно натянутый лук. Лицо оставалось безучастным. Спустя долгое время он медленно повернул голову, словно человек рядом с ним говорил уже очень долго, и лишь сейчас он по-настоящему расслышал его слова. Его голос был предельно хриплым:

— ...Что ты сказал?

Он растерянно смотрел в сторону, на несуществующего Второго принца, на его открывающиеся и закрывающиеся губы. Его тонкие пальцы с ожесточением вцепились в несуществующую циновку под ним, сжимая ее все сильнее, пока он наконец не выдавил хрипло:

— Наследный принц? Это наследный принц?

Несуществующий Второй принц сказал что-то еще. Линь Фэйюй медленно повернул голову, словно провожая его взглядом, а затем не спеша перевел взгляд прямо перед собой. Он смотрел на несуществующую поминальную табличку, и в его глазах постепенно проступал невыразимый, ядовитый оттенок злобы и обиды.

Цуй Сюэ, не в силах сдержать эмоций, вскочил на ноги и громко воскликнул:

— Отлично!

Лицо Ло Сяочэня стало белым как полотно. Он развернулся и пошел к выходу, но перед уходом бросил на Сун Жаня взгляд, полный мрачной обиды:

— Специально надо мной издеваетесь, да?

Линь Фэйюй подошел к Сун Жаню и, глядя вслед уходящему Ло Сяочэню, с тревогой спросил:

— Брат, я что, разозлил Брата Ло? Я просто видел, как классно они играют, и захотел попробовать, я ничего плохого не хотел.

Сун Жань, не зная, смеяться ему или плакать, взъерошил ему волосы, но не успел ничего сказать, как к ним возбужденно подошел Цуй Сюэ и, выпалив как из пулемета, начал:

— Вас ведь Сун Сяожань зовут? Как зовут вашего брата? Вы ведь его менеджер, верно? Как будем подписывать контракт? Устроит гонорар в двести тысяч?

http://bllate.org/book/38810/4892242