Готовый перевод Don’t Raise a Green-Tea Film Emperor as a Substitute / Не воспитывай киноимператора Зелёного чая как замену: Глава 3

— Черт! — Сун Жань сильно вздрогнул, и лишь потом сообразил, что это мелодия звонка на телефоне Сун Сяожаня. Парню чуть за двадцать, а он ставит на звонок такую старую и заезженную попсу...

Сун Жань, не находя слов, достал этот потертый телефон. На экране светились три иероглифа: «Ло Сяочэнь».

Ло Сяочэнь? Это еще кто? Друг Сун Сяожаня?

Сун Жань уставился на экран, немного поколебался и все же нажал «Ответить». Он еще не придумал, что сказать, как из динамика уже раздался грубый рев:

— Сун Сяожань, почему ты вчера вечером не брал трубку?! Я тебе девять раз звонил! Девять!! Ты хоть пытался выбить для меня роль четвертого плана в «Тайной истории Великой Чэнь»?! Ты как работаешь менеджером?! Ты что, пустое место?!

Слушая этот ор, Сун Жань невольно нахмурился, но, поскольку он все еще не разобрался в ситуации, предпочел промолчать. Тем временем он лихорадочно соображал: судя по словам этого Ло Сяочэня, он теперь менеджер? А этот Ло Сяочэнь — его подопечный артист?

Услышав, что Сун Жань молчит, Ло Сяочэнь на том конце, похоже, разозлился еще сильнее:

— Ты оглох? Завтра в компанию приезжает директор Лю, ты обязан прийти и помочь мне! Стоит только директору Лю замолвить слово режиссеру Цуй, и тот наверняка отдаст эту роль мне!

Сун Жань застыл. Стоп, директор Лю? Неужели это тот, о ком он подумал?

В свое время Сун Жань потратил целых восемь лет, чтобы превратить корпорацию Сун из узкопрофильной девелоперской компании в крупный многопрофильный конгломерат, охватывающий недвижимость, финансы, развлечения и медиа. Однако медийное направление было относительно слабым и быстро его развивать не получалось, поэтому Сун Жань присмотрел среднюю медиакомпанию, вышедшую на биржу, и захотел ее поглотить.

Эта компания называлась «Юньчжун Медиа». Ее президентом был Лю Цянь, известный повеса, но при этом довольно порядочный парень. Хотя сделка по поглощению в итоге сорвалась, Сун Жань и Лю Цянь нашли общий язык и стали хорошими приятелями, частенько пропуская по стаканчику и подкалывая друг друга.

Неужели он теперь сотрудник «Юньчжун»? И этот засранец Лю Цянь стал его боссом?

— Сун Сяожань! Ты слушаешь?! Да скажи же хоть что-нибудь, черт возьми!

Очнувшись от мыслей, Сун Жань прервал его ор и спросил в лоб:

— Лю Цянь завтра будет в компании?

Ло Сяочэнь холодно усмехнулся:

— Сун Сяожань, я и не замечал раньше, что у тебя такой характер. Ты осмелел, раз зовешь директора Лю по имени?

И правда Лю Цянь... Сун Жань испытал сложные, кисло-горькие чувства. Он полжизни пахал на корпорацию Сун за спасибо, переродился, и снова стал наемным работником в «Юньчжун», да еще, черт возьми, будет работать на этого засранца Лю Цяня!

Ло Сяочэнь насмешливо продолжил:

— Сун Сяожань, ты что, онемел? Чего молчишь? Услышал, что увидишь директора Лю, и от страха в штаны наложил? Только что еще смел звать его по имени, а как дошло до дела, сразу сдулся? Ни на что ты не годен.

Чего бояться этого Лю Цяня? Сун Жань закатил глаза и равнодушно ответил:

— Ничего, просто задумался о другом. Не волнуйся, завтра я буду в компании.

Повесив трубку, Сун Жань лихорадочно заработал мозгами. Сейчас он остался без гроша, да еще и должен банку четыреста тысяч по кредиткам. Ежемесячный минимальный платеж превышал сорок тысяч, так что работу терять было ни в коем случае нельзя. Тем более скоро конец года, может, еще и годовую премию дадут?

Если представится случай, можно будет пообщаться с Лю Цянем, разузнать, нет ли каких инвестиционных инсайдов... Хотя, если он хочет спокойной жизни, его личность нужно хранить в строжайшем секрете.

А если подумать, какая разница, на кого работать? Зато он отлично знает этого парня Лю Цяня, так что прокормиться в «Юньчжун» не составит труда. И, к счастью, сделка по поглощению сорвалась, иначе «Юньчжун» сейчас входила бы в состав корпорации Сун, и ему пришлось бы пахать на Сун Циншуана. Вот это был бы «веселый» сюрприз.

Хм, Сун Циншуан вряд ли заинтересуется «Юньчжун». Будды милосердные, только бы Сун Циншуан не вспомнил об этой компании.

От этих сумбурных мыслей жареный куриный стейк в руках Сун Жаня уже не казался таким вкусным. Он вздохнул, включил старый рабочий компьютер в спальне и, жуя стейк, жирными пальцами застучал по клавиатуре, открывая рабочие файлы Сун Сяожаня, чтобы заранее вникнуть в суть работы.

— План на этот месяц, первое...

Сун Сяожань был мелким сотрудником, и его рабочие материалы были довольно простыми: месячные планы и отчеты, протоколы собраний, досье на артистов, связи в тусовке и тому подобное. Сун Жаню хватило и двух часов, чтобы разобраться в них почти полностью.

В отличие от тех звездных менеджеров, что ходят, задрав нос, Сун Сяожань был самым бесправным менеджером низшего звена. Под его началом было всего три артиста: тот самый Ло Сяочэнь, что звонил, был актером восемнадцатой линии, а двое других даже до этого уровня не дотягивали — полные ноунеймы.

Третьесортный менеджер ведет третьесортных артистов, словно слепой, оседлавший слепую лошадь. Три квартала подряд они занимали последние места в аттестации. Таковы были реалии Сун Сяожаня.

Дочитав рабочие файлы на компьютере, Сун Жань просто не нашел слов. Он вздохнул, сладко потянулся и решил завтра сходить в «Юньчжун», чтобы оценить обстановку и заодно ознакомиться с рабочей средой.

На следующее утро Сун Жань встал рано, принял душ, побрился, достал из недр шкафа более-менее чистый белый пуховик и джинсы, кое-как привел себя в порядок и вышел из дома.

Сделав две пересадки на автобусе, он наконец добрался до штаб-квартиры «Юньчжун» — небоскреба «Юньчжун».

Небоскреб «Юньчжун» располагался в самом оживленном центре Цзянчэна. Целых тридцать восемь этажей, полностью остекленный фасад, а на здании сверкали крупные иероглифы «Медиакомпания "Юньчжун"». Сун Жань бывал здесь несколько раз, и сейчас, вернувшись в знакомые места, испытывал немалую ностальгию.

Не успел он переступить порог, как раздался громогласный крик:

— Сун Сяожань!

Сун Жань обернулся и увидел, как какой-то толстяк семенящей походкой торопливо бежит к нему. Пыхтя и отдуваясь, он со всего маху щелкнул Сун Жаня по лбу:

— Сун Сяожань, так ты еще и на работу ходить не разучился!

С десяти лет никто не смел даже пальцем тронуть голову Сун Жаня, и сейчас, когда этот толстяк так бесцеремонно его щелкнул, Сун Жань слегка опешил.

Видя, что тот молчит и выглядит каким-то пришибленным, толстяк не удержался от вздоха, смягчил тон и назидательно произнес:

— Сяожань, ты уже три дня прогуливаешь. Я, Брат Пан, тебе звонил, но не мог дозвониться. Скоро конец года, в этом году у «Юньчжун» неплохие показатели, акции сильно выросли, но если ты не пройдешь годовую аттестацию, то можешь даже не мечтать о годовой премии. Понял?

Сун Жань уцепился за ключевое слово:

— А мне полагается годовая премия?

— Ты что, со сна не проснулся? Я же в прошлом месяце говорил, что выбью для тебя премию! Брат Пан всегда держит слово, но твои показатели обязаны быть в норме! Иначе как я буду отчитываться перед отделом кадров...

Пока толстяк тараторил, Сун Жань наконец во всем разобрался. Этого толстяка звали Чэнь Хан, в народе — Толстяк Чэнь. Он был непосредственным начальником Сун Сяожаня и тем самым человеком, который когда-то взял его на работу. В подчинении у Толстяка Чэнь было больше десятка мелких менеджеров, и Сун Сяожань доставлял ему больше всего головной боли.

Хотя Толстяк Чэнь был ужасно занудным, человеком он был хорошим и отзывчивым. Зная, что Сун Сяожаню очень нужны деньги, он изо всех сил выбивал для него годовую премию, но ее выдача напрямую зависела от выполнения плана.

Толстяк Чэнь убежденно продолжил:

— Ты понял? Хоть деньги и небольшие, но все же сто тысяч. Стоит тебе только выбить для своих подопечных роль второго или третьего плана в веб-дораме, или четвертого-пятого плана в сериале на спутниковом ТВ, и эти деньги твои! По-моему, у Ло Сяочэня большой потенциал. Вчера он сказал, что очень заинтересован в дораме режиссера Цуй «Тайная история Великой Чэнь». Похлопочи за него, поговори с нужными людьми!

Сто тысяч — это могло выручить в трудную минуту, и Сун Жань слегка заинтересовался.

Затем Толстяк Чэнь снова принялся отчитывать его:

— Ло Сяочэнь уже восемь месяцев не снимается, и как менеджер ты несешь за это огромную ответственность! Как раз для дорамы режиссера Цуй «Тайная история Великой Чэнь» еще не нашли актера на роль четвертого плана. Возьми Ло Сяочэня и сходите на пробы. Хоть постарайся, вдруг повезет, как слепой кошке, поймавшей дохлую мышь?

Сун Жань про себя усмехнулся: это что, режиссер Цуй — слепая кошка, а Ло Сяочэнь — дохлая мышь?

Продолжая возмущаться про себя, на лице он изобразил улыбку:

— Неужели режиссер Цуй не может найти актера?

Толстяк Чэнь вздохнул:

— Роль четвертого плана — это юность императора династии Чэнь. Путь от терпения унижений и компромиссов до твердой решимости бороться за трон после смерти матери. Психологический диапазон роли огромен, требования к актерской игре высочайшие. Изначально Цуй Сюэ хотел взять тринадцатилетнего подростка, но, говорят, он просмотрел больше сотни юных актеров, и никто даже близко не подошел по уровню игры. Пришлось Цуй Сюэ немного расширить возрастные рамки и искать молодых парней от восемнадцати до двадцати двух лет.

Услышав это, Сун Жань почему-то вспомнил того парня — подростка, укравшего его доставку. Но тут же покачал головой: о чем он вообще думает?

Толстяк Чэнь продолжил:

— Хоть экранного времени у четвертой роли немного, и появляется он только в первых пяти сериях, этот персонаж крайне важен. Это ключ к формированию характера главного героя. Цуй Сюэ придает ему огромное значение, многие молодые актеры за эту роль грызутся насмерть. Стоит только хорошо сыграть, и ты на хорошем счету у режиссера Цуй. Разве после этого стоит переживать, что не будет ролей?

— А, вот оно что.

Сун Жань подумал, что Ло Сяочэнь, видимо, очень хочет получить эту роль, а у Сун Сяожаня не хватило связей, чтобы ее выбить, поэтому вчера по телефону Ло Сяочэнь так бесился. И хотя Сун Жаню этот Ло Сяочэнь не особо нравился, но ради ста тысяч можно и потерпеть. В конце концов, сейчас он был полным бедняком.

Немного подумав, он медленно произнес:

— Режиссер Цуй и Лю Цянь... то есть директор Лю, в очень хороших отношениях. Если директор Лю замолвит словечко, у Ло Сяочэня хотя бы будет шанс попасть на пробы.

— Да это же очевидные вещи! Кто не знает, что режиссер Цуй и директор Лю дружат? Но нужно еще, чтобы директор Лю согласился помочь. Он такой занятой, разве ему до таких мелочей? Кстати, директор Лю как раз сегодня в компании. Сходи вместе с Ло Сяочэнем к нему, будь повежливее... — Толстяк Чэнь говорил-говорил, да вдруг схватил за рукав проходившего мимо помощника: — Ло Сяочэнь пришел?

Помощник почесал затылок:

— Брат Пан, вы про Ло Сяочэня? Он давно пришел. Я только что видел, как он, кажется, пошел в кабинет директора Лю.

Толстяк Чэнь опешил и поспешно толкнул Сун Жаня:

— Быстрее наверх! Этот Ло Сяочэнь слишком импульсивный, не держит язык за зубами, говорит не подумав, боюсь, как бы он не задел директора Лю. Иди проследи за ним! И не забудь быть повежливее!

— Ладно, Брат Пан, пойду посмотрю, — Сун Жань про себя усмехнулся. Они с Лю Цянем знакомы бог знает сколько лет, этот парень людей не ест, чего так нервничать?

Сун Жань, как ни в чем не бывало, поднялся на служебном лифте на тридцать восьмой этаж. В коридоре было тихо. Ступая по толстому ковру, он направился к кабинету в самом конце коридора. Дверь была приоткрыта, а на ней висела табличка с позолоченной надписью «Генеральный директор "Юньчжун Медиа"», обрамленная изящной резьбой в виде роз.

Этот Лю Цянь, как всегда, тот еще павлин, любит всю эту мишуру. Сун Жань закатил глаза и уже хотел толкнуть дверь, как вдруг услышал изнутри приторно-сладкий голос Ло Сяочэня:

— Директор Лю, позвольте мне.

Затем раздался щелчок зажигалки, похоже, кто-то прикуривал.

Рука Сун Жаня, тянувшаяся к двери, замерла. Они с Лю Цянем были приятелями по пьянке лет пять-шесть, и он отлично знал его скверный характер. Этот павлин не разбирал пола, ему нравились только свежие юные красавчики, и ни одни отношения не длились дольше трех месяцев. Настоящий бабник, но поскольку он был красив и богат, толпы людей, не думая о последствиях, все равно к нему липли.

Ло Сяочэнь сказал еще что-то, а затем манерно хихикнул. Только после этого Лю Цянь равнодушно произнес:

— Насчет роли, разве нельзя поручить это твоему менеджеру? Как его там, кажется, Сун... Сун Сяожань, верно?

Ло Сяочэнь обиженно ответил:

— На этого Сун Сяожаня вообще нельзя положиться!

— Это почему же нельзя положиться?

— Мыслями он вообще не в компании, прогуливает через день, а Брат Пан его вечно выгораживает... — Ло Сяочэнь понизил голос: — Директор Лю, открою вам секрет. Сун Сяожань все это время подлизывался к старшему президенту Сун из корпорации Сун, хотел прицепиться к богатому покровителю. А после того, как со старшим президентом случилась беда, он совсем расклеился. Целыми днями напивается до беспамятства, воняет от него за версту.

Сун Жань: «...» 

Он засомневался, не отказали ли ему уши.

Ха? Он ослышался? Сун Сяожань подлизывался к кому? К нему самому? Почему он об этом не знал?

Сун Жань на мгновение застыл, а затем вдруг вспомнил ту толстую пачку выписок по кредитным картам. Лимитированные солнцезащитные очки, бумажник из крокодиловой кожи, платиновые запонки, которые покупал Сун Сяожань, — все это был его любимый итальянский бренд. А время, когда Сун Сяожань начал спиваться, в точности совпадало с моментом его аварии... У Сун Жаня возникло крайне дурное предчувствие.

Не может быть...

Ло Сяочэнь снова понизил голос:

— Директор Лю, я говорю правду, просто об этом мало кто знает.

Лю Цянь, казалось, ничуть не удивился и равнодушно ответил:

— Твой мелкий менеджер влюблен в Сун Жаня, что тут странного? Этот парень Сун Жань, хоть и заслуживает того, чтобы его поколотили — проспорил мне три бутылки хорошего вина, а сам, не успев отдать долг, загремел в больницу и слинял. Но посторонние его не знают, а внешность у него обманчивая, разве странно, что у него есть пара придурковатых поклонников?

Сун Жань подумал: Лю Цянь, ты покойник.

Ло Сяочэнь, похоже, не нашелся, что ответить, и лишь глупо хихикнул.

Лю Цянь добавил:

— Зато имена у них похожие. Сун Жань, Сун Сяожань. Забавно, прямо как отец и сын, ха-ха-ха...

Какой еще отец и сын, твою ж мать. Сун Жань в который раз убедился, что этот ублюдок Лю Цянь не достоин быть его другом.

Посмеявшись еще немного, Лю Цянь спросил:

— Кстати, откуда ты знаешь, что он любит Сун Жаня?

Ло Сяочэнь таинственно произнес:

— Разве корпорация Сун раньше не собиралась поглотить нашу компанию? Потом сделка сорвалась, но у нас осталось много документов в их главном офисе. После того как со старшим президентом случилась беда, Брат Пан поехал в корпорацию Сун забирать бумаги, а заодно прихватил меня и Сун Сяожаня, чтобы помочь с переноской. И знаете что, директор Лю? Сун Сяожань по пути слинял и пробрался в кабинет старшего президента!

Лю Цянь: «...» 

— Правда? Ну и смелый.

— Сущая правда.

Лю Цянь с недоумением спросил:

— Сун Жань лежит в больнице, почему бы этому Сун Сяожаню не пойти туда и не воспользоваться его беспомощностью, зачем он попёрся в его кабинет?

Ло Сяочэнь ответил:

— Когда я прибежал, как раз увидел младшего президента Сун — то есть брата старшего президента, Сун Циншуана. В тот момент Сун Циншуан тащил Сун Сяожаня за волосы из кабинета, пихал его ногами, лицо у него побелело от ярости, и кричал, что тот украл вещи старшего президента!

Лю Цянь, похоже, наконец заинтересовался:

— Украл? Что именно? Часы? Ручку? Сун Жань парень простой, не привередливый. Вещи, которыми он пользуется, на самом деле довольно дешевые, тысяч сто-двести, не больше.

— Не такие уж и дорогие, — Ло Сяочэнь понизил голос и заговорщицки продолжил: — Директор Лю, вы же наверняка знаете, что в глубине кабинета старшего президента есть спальня, где он часто отдыхает днем? Так вот, Сун Сяожань украл из той спальни халат — тот самый, что надевают на голое тело. Младший президент так разозлился, что изменился в лице, и все допытывался, не крал ли он у старшего президента что-нибудь еще раньше. По-моему, кто его знает, что он еще там стащил.

Слушая все это, Сун Жань чувствовал, как по телу бегают мурашки, и одновременно его разбирал смех. Он просто не знал, какое лицо ему скорчить. Что это, черт возьми, за идиотские дела такие? Стоп, в квартире Сун Сяожаня одна спальня была заперта. Черт, неужели там... Мамочки, лучше об этом не думать.

Лю Цянь помолчал, а затем сухо выдавил:

— Это и правда извращение.

— Ага, неудивительно, что младший президент так взбесился. На его старшего брата позарился такой ненормальный пес-подлиза. Младший президент хоть и выглядит холодным, но на самом деле очень чтит старые связи, конечно, он заступился за брата...

Услышав имя Сун Циншуана, Лю Цянь вдруг холодно усмехнулся и резко перебил Ло Сяочэня:

— Сун Циншуан чтит старые связи и заступается за брата? Чушь собачью ты тут несешь! Ладно, проваливай.

Он сменил маску слишком быстро. Ло Сяочэнь, похоже, еще не успел сообразить, что происходит, и дрожащим голосом произнес:

— Директор Лю? Я, я... моя роль...

Лю Цянь лаконично бросил:

— Вон.

http://bllate.org/book/38810/4887536