Готовый перевод Resigned, I Fell for My Rich Boss / Уволилась и стала женой миллиардера: История любви: Глава 10

Я больше всего на свете не люблю фальшь, — Се Шэн выпрямился, — и всю эту излишне слащавую чушь. Лучше просто зови меня Се Шэном.

В его словах сквозила ничем не прикрытая улыбка, но в глубине глаз таилось что-то знакомое и в то же время чуждое для Чу Яня.

— Угостишь меня ужином? — Се Шэн сделал полшага ближе к Чу Яню, заглядывая ему прямо в глаза.

Услышав это, Чу Янь наконец негромко рассмеялся, чуть покачал головой и ответил:

— Ну прямо прирожденный делец. Пошли.

Они выбрали частный ресторан. Сюда ходили только по предварительной записи, к тому же все столики располагались в отдельных кабинетах, где чужие тайны, которые не принято выносить на свет, были надежно защищены.

Сделав заказ, официант забрал меню и вышел. Се Шэн взял лежавшее рядом полотенце, чтобы вытереть руки:

— Ты и сам видел, я не занимаю никакой должности в компании, так что особого веса не имею. Могу лишь дать тебе шанс прорваться внутрь.

Он отложил полотенце в сторону.

— Впрочем, я уверен, с твоими способностями ты добьешься грандиозных успехов. Главное, смотри — не поглоти потом нашу компанию своими Чуян.

— Не стоит так шутить, — с улыбкой отозвался Чу Янь, в глубине его глаз мелькнул беспечный, но проницательный огонек. — Обвинение в клевете — штука серьезная.

Се Шэн тихо усмехнулся и протянул Чу Яню чашку чая:

— Шутка. Каждый берет то, что ему нужно.

За те годы из-за своей внешности Чу Янь повидал немало людей и пережил множество историй. Он взял протянутую чашку и небрежно бросил:

— Я сейчас человек свободный, кроме меня самого, за душой ничего нет. Состояние и так с гулькин нос, так что приходится приберечь его для себя.

Се Шэн не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова, лишь легко бросил:

— Время покажет.

На этом тему закрыли.

Ужин прошел относительно спокойно. Се Шэн предложил подвезти Чу Яня до дома, и тот не стал отказываться: в конце концов, лишний друг куда лучше врага, с которым сожжены все мосты.

Они шли плечом к плечу по двору, где стояли машины. На ходу Се Шэн вдруг бросил:

— Гу Чэнь?

Гу Чэнь?

Чу Янь поднял глаза и посмотрел вперед — его встретил чуть прищуренный, оценивающий взгляд Гу Чэня.

Впрочем, лишь на мгновение: тут же Гу Чэнь перевел взгляд на Се Шэна.

— Я уж почти забыл, что тебе, старче, тоже не чуждо ничто человеческое, — Се Шэн подошел к Гу Чэню. — У тебя ведь скоро день рождения? Пойдем выпьем?

— Можно.

Тон был совершенно ровным.

Се Шэн ничуть не удивился такому ответу, а потому с улыбкой повернулся к стоявшему на месте Чу Яню и представил спутника:

— Гу Чэнь.

И добавил, обращаясь к Гу Чэню:

— Чу Янь.

Из-за домашних проблем у Чу Яня в последнее время совсем не было настроения ввязываться в словесные перепалки, поэтому он хотел просто кивнуть и разойтись, но неожиданно прозвучал спокойный голос:

— Знакомы.

Глава 9: Взяться за старое

— О? — Лю Си переводил взгляд с одного на другого, выражая всем видом крайнее удивление.

Услышав это слово «знакомы», Чу Янь сначала поперхнулся, но тут же поправил:

— Не знакомы. Виделись.

Се Шэн опустил глаза, задумался на пару секунд и беззвучно усмехнулся.

Гу Чэнь зашагал к входу в ресторан, но, поравнявшись с Чу Янем, резко остановился и холодно броронил:

— Ты что, решил взяться за старое?

Формально это был вопрос, но интонация Гу Чэня на конце падала, больше походя на упрек.

Чу Янь и без того в последнее время ходил как на иголках, а эти слова — взяться за старое — всколыхнули все похороненные на самом дне души старые и новые обиды, смешав их в один горький ком.

— Какое твое дело? — презрительно бросил в ответ Чу Янь. — Даже если и так — во всяком случае для меня, — Чу Янь резко повернул голову, впившись взглядом в Гу Чэня, — Хаоюй все равно этого не стоит.

Гу Чэнь никак не отреагировал, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он просто шагнул вперед и ушел.

Чу Янь чуть заметно закатил глаза и быстрым шагом направился к Се Шэну:

— Пойдем.

Се Шэн хотел было что-то сказать, но брошенное им «пойдем» словно задело какую-то струну в его душе, и он промолчал.

Вернувшись домой, он провалился в тяжелый сон, а проснувшись, сразу увидел на телефоне письмо — уведомление о приеме на работу от той компании, куда он ходил на собеседование.

Чу Янь отбросил телефон в сторону и запустил обе руки в растрепанные волосы, яростно их ероша.

Солнечный свет пробивался сквозь щель в неплотно задернутых шторах, и в узкой полоске света кружились крошечные пылинки.

— Дело решено, начинаем сначала, — пробормотал Чу Янь себе под нос и поднялся, чтобы умыться.

Вжух, вжух…

Стоило воде в ванной зашуметь, как спрятанный под одеялом телефон снова заvibрировал.

Пять минут спустя, едва Чу Янь приоткрыл дверь ванной, аппарат завизжал во второй раз. Бросив взгляд на экран, Чу Янь тяжело и беззвучно вздохнул и принял вызов:

— Алло, мам?

— Янь-янь, сегодня вечером возвращайся домой.

Тон Лань И не терпел возражений.

Чу Янь чувствовал, что еще не готов к новой встрече с матерью, и попытался отговорить ее:

— Но, мам, завтра мне нужно...

— Сегодня вечером возвращайся домой, — тут же перебила Лань И.

Всю жизнь каждый шаг Чу Яня расписывался до мелочей — вплоть до того, сколько миллилитров молока нужно выпить за завтраком.

И все же мать крайне редко говорила с ним в таком жестком тоне. Пришлось подчиниться:

— Хорошо.

Жизненным кредо Чу Яня в последнее время было жить настоящим: что будет вечером, решится вечером, а пока у него есть еще полдня, и он решил как следует подготовиться к выходу на новую работу.

Вечером за ним приехал дядя Лю. Машина по-прежнему остановилась во дворе дома семьи Чу.

Весеннее цветение мимолетно, и всего за несколько дней буйство красок скрылось под густой зеленью.

В сгущающихся сумерках усадьба казалась мрачной и безжизненной, не пропуская наружу ни лучика света.

Шагая сквозь темноту по направлению к гостиной, Чу Янь чувствовал, как каждый шаг отдается ударом в груди.

Парадная дверь была распахнута настежь. Чу Янь окинул взглядом хол — там был всего один человек.

Лань И сидела на диване.

Подавив бурю в душе, Чу Янь шагнул вперед:

— Мам, я вернулся.

— Садись.

Лань И даже не подняла глаз от бумаг. В ее голосе звучала суровость, а на деловом костюме за целый день появились мелкие складки, красноречиво свидетельствовавшие о тяжелых дневных трудах.

http://bllate.org/book/38762/4880760