Готовый перевод The Biggest Taboo in Dating Is Lying About Your Species / Главное табу в отношениях — лгать о своей расе: Глава 25

◎Именно потому, что она — кролик, ей и удалось увидеть его нежную и озорную сторону.◎

Цзяоцзяо, только что наевшаяся до отвала и открывшая прямой эфир, замерла с открытым ртом:

«…»

[Я что-то не так услышала?]

[Пффф… Так что, можно смотреть, как голый мужчина моется?]

[Я знал, что сюжет не будет таким скучным! Наконец-то движемся в сторону 18+!]

[Чьи штаны улетели — я не скажу!]

Цзяоцзяо: …

Откуда вдруг такой поворот к жёлтой карточке в прямом эфире?

После подтверждения от компьютера Сяо Ци четверо мужчин дали согласие на открытие доступа. Гун Фэнцюань заявил:

— Поскольку это касается приватности, для просмотра записи с камер наблюдения требуется согласие самих участников. В особых случаях, как обладатель высшей власти, я тоже могу включить запись. Хе-хе-хе-хе, — самодовольно добавил он. — Когда вернёмся в Среднюю военную академию, у меня будут кое-какие компроматы на вас.

Лю Хуай усмехнулся:

— Осторожнее, а то разнесу тебе голову.

Гун Сэнь вдруг скомандовал:

— Стоп!

Он увеличил изображение, повысил разрешение и детализацию — в центре экрана появились простые кварцевые часы с чётко различимыми стрелками.

Гун Сэнь ещё не успел ничего сказать, как Лю Хуай уже произнёс:

— Это время… — он замялся. — Оно не совпадает со временем в левом верхнем углу записи.

Разница составляла две секунды.

Гун Сэнь спросил:

— Твои руки исчезли до этого несоответствия или оно всегда было?

Лю Хуай тяжело вздохнул:

— Раньше время всегда совпадало. В последнее время я уже не уверен.

Гун Сэнь задумчиво произнёс:

— Неужели искривление пространства-времени?

Гун Фэнцюань широко распахнул глаза:

— Так оно реально существует?!

Гун Сэнь ответил:

— «Чёрная дыра» — самый наглядный тому пример.

Гун Фэнцюань в предвкушении потер руки:

— Надо срочно сообщить об этом преподавателям, в академию! Если оформить это открытие в виде научной работы, мне, возможно, сразу повысят баллы! Хе-хе-хе.

Лю Хуай поднял левую руку и, уперев указательный палец в ладонь правой, сделал жест «стоп»:

— Заранее предупреждаю: эти кварцевые часы я купил на рынке за гроши. От износа механизм мог дать сбой — вполне вероятно.

Лицо Гун Фэнцюаня мгновенно обвисло, будто лопнувший воздушный шар:

— Да ладно?! Да у вас же нет доказательств!

— А свидетельские показания?

— Показания — фигня!

Гун Сэнь, проницательный, как лазер, прервал их спор:

— Этот феномен необходимо зафиксировать и доложить. Время по своей сути — это движение материи и передача энергии. Иными словами, времени как такового не существует. По мнению Эйнштейна, это иллюзия, порождённая человеческим сознанием. Учитывая непредсказуемость и неизвестность Вселенной, возможны расширение или коллапс времени, что приводит к различным скоростям его течения.

Гун Фэнцюань уловил полезную информацию, быстро сохранил кадр с часами Лю Хуая и, будто его ужалили, рванул к комнате связи. Уже у двери столовой он резко затормозил и обернулся:

— Кстати, в поясе астероидов тоже произошёл инцидент — похоже, из-за какого-то искривления пространства-времени началась паника.

— А?

Гун Фэнцюань пояснил:

— Преподаватель Юлисес лишь вскользь упомянул причину. Я не стал расспрашивать. Через два дня он сам выйдет на связь — тогда и спросишь у него.

Ли Юйли, всё это время молчавший, тяжело вздохнул. Его настроение напоминало паутинку, которую пустой ветер вернул обратно в тело.

— Если во Вселенной времени не существует, — задумчиво произнёс он, — то, согласно закону сохранения материи, смерти во Вселенной тоже не существует…

Новость об ухудшении состояния деда пришла во время видеосвязи с Гун Ли в комнате связи.

Весь день команда была занята проверкой корабля на новые аномалии, заменой старых деталей капсул гибернации и охраной места происшествия. Психологическое напряжение у всех было на пределе. Однако после ужина Гун Сэнь, как обычно, сел перед экраном.

Сегодня мать выглядела неважно. Она давно прекратила приём лекарств — побочные эффекты оказались слишком тяжёлыми. Врач рекомендовал, чтобы близкие помогали ей преодолеть этот этап, внимательно следили за её эмоциональным состоянием и поддерживали, чтобы в конечном итоге она смогла одержать победу над психологическим барьером силой воли.

— С тобой что-то случилось? — спросил Гун Сэнь, заметив, что улыбка матери выглядела натянутой, как у куклы.

Гун Ли опустила голову, будто проиграв битву, и даже её волосы казались обессиленными.

— Состояние дедушки резко ухудшилось. Его перевели в реанимацию.

Зрачки Гун Сэня расширились от шока:

— Когда это произошло?

— Сегодня… — Гун Ли сделала паузу и отвела взгляд. — На самом деле ему давно было плохо, но он не хотел тревожить тебя — думал, ты занят. Решили не сообщать, пока не стало совсем плохо.

Гун Сэнь промолчал.

Он понимал. И не понимал.

Гун Ли продолжила:

— Врачи говорят, дедушке слишком много лет, старые болезни накопились, да ещё и удар молнии… Организм уже не выдерживает. Сейчас обсуждают, вводить ли его в криосон. На сто лет у нас денег хватит легко. Может, через сто лет медицина продвинется настолько, что заменят повреждённые органы. Остаётся только дождаться его согласия.

Гун Сэнь спросил:

— Он ещё не подписал?

Гун Ли покачала головой.

Гун Сэнь не понял:

— Почему? Ведь через несколько сотен лет человечество, возможно, колонизирует космос, медицина достигнет невиданных высот — может, даже бессмертие станет реальностью.

Гун Ли тихо ответила:

— Твоя бабушка тоже отказалась от криосна.

Гун Сэнь снова промолчал.

— …И я, в самые тяжёлые времена, тоже отказалась.

Гун Сэнь повысил голос:

— Почему?

Гун Ли посмотрела на сына с такой нежностью, будто в глазах у неё была вода:

— Какой смысл жить вечно, если не увидеть, как ты растёшь?

Гун Сэнь молчал.

Гун Ли мягко улыбнулась и покачала головой:

— Через сто лет всё станет чужим. Время мчится, и в этом нет смысла. Циклы рождения и увядания — естественный порядок вещей. Не стоит цепляться за невозможное.

Вернувшись в каюту, Гун Сэнь увидел на кровати пушистый комочек. Цзяоцзяо свернулась калачиком, спрятав мордочку в локоть и прикрыв уши лапками от света. Её пушистое брюшко ритмично поднималось и опускалось.

Под ней лежала раскрытая книга.

Гун Сэнь направился в ванную, но, сделав пару шагов, вернулся. Осторожно приподняв мягкое тельце кролика, он вытащил книгу. Цзяоцзяо чмокнула во сне, и Гун Сэнь испугался, что разбудил её, но та лишь перевернулась на другой бок и снова погрузилась в сон.

Этот кролик…

Обычные кролики всю жизнь молчат, не издавая ни звука, разве что перед смертью от невыносимой боли.

А этот — то болтает без умолку, то жуёт что-то. Никакого покоя от него.

Гун Сэнь усмехнулся и положил книгу на стол. Пробежавшись глазами по раскрытой странице, он замер.

«Смерти не существует.»

«Смерть — всего лишь иллюзия, созданная сознанием.»

«Эта иллюзия возникает из-за того, что люди путают материю и время.»

«Если предположить, что времени не существует, а есть лишь движение и передача энергии, тогда человеческое сознание — это просто изменение формы и размеров объектов во Вселенной.»

«Согласно закону сохранения материи, тело человека состоит из молекул, которые, в свою очередь, образованы ограниченным набором элементов. После смерти сознание превращается в другие формы материи, которые через фотосинтез и дыхание вновь вовлекаются в круговорот.»

«С точки зрения многомерной Вселенной, физическая смерть неизбежна, но сознание может перейти в другое измерение и раствориться во всей Вселенной…»

«Умершие остаются рядом с нами и однажды обязательно встретятся с нами снова — пусть и иным способом…»

Невыразимое чувство, смешанное с тёплым паром из ванной, наполнило всё существо Гун Сэня.

Этот маленький кролик, осознанно или случайно, словно иным путём развеял мрачную ауру смерти, нависшую над космическим кораблём, и тронул его за душу.

По его сведениям, сопутствующие духи, появившиеся вместе с людьми, обладали интеллектом и эмоциями, уступающими человеческим. Именно поэтому он долгое время не заводил себе сопутствующего духа и даже презирал эту идею: если нет подходящего оружия, он всегда мог создать новое с помощью науки.

Внезапный грохот прервал его размышления.

Первой мыслью было: «Вот и четвёртый кролик!»

Каждый день погибал один человек. Сегодня его очередь?

Ай Лэнг погибла именно в закрытой комнате.

Глупый кролик сейчас спит — идеальный момент для нападения.

Он беззащитен, слабее мухи. Даже если случайно получил способность шаровой молнии, это одноразовый навык.

Если сначала погибает сопутствующий дух, хозяину грозит гибель.

Гун Сэнь не раздумывая выскочил из каюты.

— С тобой всё в порядке?

С Цзяоцзяо всё было в порядке.

Она сидела на полу, прижимая лапки ко лбу, оглушённая. Внезапно её глаза распахнулись — круглые, как пинг-понговые шарики.

В тесной каюте для одного они стояли лицом к лицу, совершенно раздетые.

Гун Сэнь мгновенно отпрыгнул назад, быстрее молнии.

Дверь ванной с грохотом захлопнулась.

Белый пар ещё витал в воздухе, медленно рассеиваясь.

Цзяоцзяо приподняла лапки и, словно у неё вывихнулась челюсть, защёлкнула рот — раздался жуткий хруст височно-нижнечелюстного сустава.

В голове у неё царил хаос. Когда туман рассеялся, первой мыслью было: а не включить ли прямой эфир…

Перед сном она всегда выключала трансляцию.

Кто захочет, чтобы его слюнявое спящее лицо видели все?

Но если бы она не выключила эфир, и Гун Сэнь устроил бы такой сюрприз… даже если бы модераторы выдали жёлтую карточку и замазали всё мозаикой, деньги всё равно посыпались бы рекой…

Нет!

Как можно быть такой меркантильной!

Транслировать чужое изображение без согласия — уже аморально. Как она могла думать о максимизации прибыли?!

Пусть она и бедна, но никогда не пойдёт на аморальные поступки!

В её голове ангел справедливости уже избивал злобного демона, когда дверь ванной открылась.

Гун Сэнь появился так неожиданно, что Цзяоцзяо подпрыгнула. Она так увлеклась своими фантазиями, что даже не заметила, когда в ванной стихла вода.

На нём была футболка и шорты, на плечах — полотенце. Мокрые волосы капали водой, длинная чёлка скрывала глаза, а губы, алые, как лепестки после дождя, казались особенно мягкими.

Цзяоцзяо на мгновение почувствовала, будто её разгадали: разве кто-то специально одевается при домашних животных?

Ещё хуже стало, когда, в панике оглядываясь, она вдруг осознала, что в лапках сжимает изумрудный кулон.

Это было привычное, бессознательное движение…

Прямой эфир, включённый одним нажатием, мгновенно заполнился сообщениями.

— На что ты смотришь?

Голос Гун Сэня звучал очень приятно, чётко и ясно, как ветер, пробегающий сквозь древний лес.

— Почему у тебя такие красные уши?

Цзяоцзяо прикрыла уши лапками и простонала:

— Наверное, перегрелась… упала с кровати и ударилась ухом… наверное…

— Тогда зачем ты сидишь на полу? Почему не ложишься спать?

— Ага, — Цзяоцзяо, словно марионетка, поднялась и потянулась к стулу, — кровать слишком высокая. Я на стуле посплю.

Внезапно её подхватили под мышки, и мир закружился. Гун Сэнь сел на кровать, прислонился к стене, согнул ноги и усадил её себе на колени.

Он приложил палец к её груди и неотрывно смотрел ей в глаза, будто рентгеновским лучом. Она чувствовала, что скрыться невозможно — он всё видит, и от страха её будто парализовало.

— Мне кажется, ты всё понимаешь, верно?

Цзяоцзяо яростно замотала головой — и тут же пожалела. Если бы она ничего не понимала, как бы знала значение слова «понимать»?

Гун Сэнь лукаво прищурился:

— Ты пользуешься мной.

Цзяоцзяо возмущённо вытянула лапки:

— Как кролик может пользоваться человеком?!

Гун Сэнь приподнял её. Её спинка была мягкой, как зефир, и упиралась ему в бедро.

— Тогда тебе не больно наступать?

Больно?

Цзяоцзяо опустила взгляд и вдруг вспомнила, где были её лапки до того, как её подняли — на животе… или…

Она мгновенно выгнулась дугой, будто ракета, из которой вырвался дым, и этот дым пронёсся от ступней до макушки.

— Прости! — прошептала она, чувствуя, что готова вырыть себе трёхкомнатную квартиру от стыда.

— Не извиняйся, — Гун Сэнь чуть приподнял её и устроил на коленях, — я знаю, ты не со зла.

— Ага, — Цзяоцзяо съёжилась, — точно не со зла.

http://bllate.org/book/3876/411625