Готовый перевод Transmigrated Mr. / Учитель поневоле: Наставник из другого мира: Глава 7

Вернувшись домой и немного повозившись, Юань Аньпин наконец поставил вариться куриный суп. Разумеется, он не стал ограничиваться лишь третьей частью той курицы, а добавил ещё одну целицеком. Налив в котёл побольше воды, он собрался сварить целый котёл супа. Убедившись, что огонь в очаге будет ровно гореть еще какое-то время, Юань Аньпин отправился в кладовую: раз уж выдалась свободная минута, почему бы не поискать что-нибудь полезное? И в самом деле, ему посчастливилось обнаружить полезную вещицу — книгу, самую обыкновенную букварь для начального обучения.

Эту книгу он нашёл на дне деревянного сундука с одеждой, она была очень бережно завёрнута в тряпицу. Том уже пожелтел от времени, но было видно, что прежний хозяин дорожил им — на страницах не нашлось ни единого залома. Полистав страницы, Юань Аньпин испытал странную, необъяснимую радость: знакомые ему иероглифы оказались написаны традиционным письмом. Когда-то он довольно долго изучал традиционную иероглифику, корпел над словарями и выискивал каждый знак; пусть выводить их самостоятельно он умел не так уж много, но узнавал абсолютно каждый. К тому же эта книга предназначалась для обучения грамоте, так что мудрёных и редких знаков в ней встретиться не должно было.

Убедившись, что участь неграмотного ему не грозит, он принёс книгу в главную комнату и принялся читать, то и дело поглядывая на огонь в очаге. Книжица оказалась тонкой: пересчитав страницы, он насчитал двадцать пять листов, то есть пятьдесят страниц. Чтение не заняло много времени, а при внимательном подсчёте выяснилось, что на каждой странице ровно пятнадцать иероглифов, а всего их ровно семьсот. Все они относились к числу наиболее употребительных, так что польза от книги предстояла несомненная.

Время шло, приближался обед. Часть супа и куриного мяса Юань Аньпин разложил по мискам и убрал в пространственное хранилище; в котле же оставалась примерно половина курицы и три большие пиалы бульона — по его расчётам, этого с лихвой хватило бы и для него самого, и для Пандуня. К его полнейшему удивлению, пухляш привёл с собой ещё одного едока — Ли Цзы.

Дело обстояло так. Рассказав матери, что собирается идти обедать мясом к Юань Аньпину, Пандунь не встретил никакой веры: мать наотрез отказалась верить сыну и силой попыталась усадить его за домашний стол. Но мальчишка закатил страшную истерику. Не совладав с упрямцем, мать лишь гневно бросила: не поешь — с голоду подохнешь! — и осталась только смотреть, как её толстопудое чадо вприпрыжку уносится со двора.

А что до Ли Цзы, то Пандунь сперва принялся вовсю хвастаться предстоящим обедом, а потом горячо уверять приятеля, будто нищий Юань Аньпин, у которого в доме шаром покати, действительно угостит его мясом всего лишь за то, что тот показал ему дорогу. Пухляшу жутко не понравилось, что его слова ставят под сомнение, и ему захотелось во что бы то ни стало доказать правдивость своих слов. В конце концов он выпалил: да не веришь — пошли со мной к братцу Аньпину, сам увидишь, есть ли у меня мясо, хм! Вот Ли Цзы и увязался следом.

Когда они вошли, Юань Аньпин сразу заметил, что Пандунь на ходу то и дело забавно морщит носик и с сияющим лицом приговаривает: вкусно, как же вкусно! Братец Ли Цзы, теперь-то веришь? У меня и правда будет мясо! Братец Аньпин, я иду! С этими словами он вовсю рванулся вперёд; поскольку они всё еще шли за руки, за торопыгой поневоле побежал и Ли Цзы.

Ли Цзы напустил на себя сердитый вид; хотя он и признавал про себя, что пахнет невероятно аппетитно и у него уже слюнки текут, но твёрдо решил: раз он здесь старший, нужно держаться с достоинством и не ударить в грязь лицом.

По выражению лиц гостей Юань Аньпин сразу понял, что Ли Цзы и поесть не прочь, и гордость не позволяет. Малец, хоть и был тем еще егозой, злым не рос — в конце концов, стоило сказать пару слов, как его тут же удалось задеть за живое, так что самоуважения ему было не занимать.

Юань Аньпин расставил миски на столе:

— Давайте, садитесь за стол.

В их доме имелись лишь одна длинная скамья да один стул; сам он занял стул, а младшим как раз хватило места на скамейке вдвоём.

Услышав приглашение, Пандунь вприпрыжку подбежал к столу, уселся и принялся неотрывно смотреть на хозяина голодными глазами. Ли Цзы же продолжал хорохориться:

— А я уже поел.

Юань Аньпин покосился на него:

— Как знаешь, не хочешь — как хочешь! Тем лучше для меня, меньше хлопот.

Ли Цзы тут же плюхнулся на скамью:

— Это почему не хочу! Бесплатно дают — грех отказываться! — с этими словами он схватил палочки.

Тут Юань Аньпин заметил жалобный взгляд Пандуня:

— Пандунь, чего ты на меня смотришь? Разве ты не хотел мяса? Почему не ешь?

Пандунь с самым серьёзным видом ответил:

— Сначала ты возьми палочки, а мы уже потом будем есть.

— Ого, а наш пухляш, оказывается, соблюдает правила приличия, — усмехнулся Юань Аньпин, бросил косой взгляд на соседа, который уже уплетал за обе щеки, сам взял палочки, подцепил кусок мяса и отправил в рот. Тут же раздался восторженный возглас Пандуня, и за столом воцарился лишь тихий звук трапезы.

По правде говоря, варёное куриное мясо не было любимым блюдом Юань Аньпина, но для этих ребятишек оно оставалось редкостным деликатесом. Юань Аньпин неторопливо потягивал суп; поскольку угощение предназначалось детям, перца он класть не стал, зато щедро добавил имбиря, отчего суп приятно согревал изнутри.

Глядя на аппетитно уплетающих детей, Юань Аньпин почувствовал лёгкую грусть. До чего же здесь бедно жили — порой даже досыта наесться было целой проблемой. Эти малыши за целый год едва ли пару раз видели мясо; если вспомнить детей из его прежнего мира, то те по сравнению с ними поистине родились в рубашках. Впрочем, большинство из них всё равно не ценили своего счастья.

Пока эта троица вовсю наслаждалась едой, в доме Юань Гэньшэна атмосфера царила тоже неплохая — во многом благодаря курице, присланной Юань Аньпином.

Дахэ и Сяохэ услышали, что на обед будет мясо, и едва не захлебнулись слюной; почудив исходивший из кухни аромат, они то и дело норовили проскользнуть внутрь. Сяохэ и вовсе без конца твердила:

— Когда же оно будет готово, ну когда же?

На кухне Юань Сяюй помогала матери стряпать; вдыхая мясной дух из котла, она невольно сглотнула слюну, а затем густо покраснела от стыда за собственную прожорливость. На самом деле мяса в котле оказалось не так уж много — никто бы не осмелился съесть всю курицу за один раз, поэтому её разделили на несколько частей, собираясь добавлять понемногу к каждому овощному блюду, так что на долю каждого приходилось самое большее по маленькому кусочку на человека. Но даже мысль о блюде с добавлением мяса казалась невероятно соблазнительной.

Вспомнив, что курятину передал Юань Аньпин, Юань Сяюй обратилась к матери:

— Мам, а Аньпин неплохой парень. Добыл курицу и большую её часть отдал нам. Отец не зря к нему так хорошо относится.

Чжоу Сянчжи заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Она и сама знала, что мальчишка неплох. Но у каждого свои родственные узы и привязанности, и ей было не по себе оттого, что ради чужого ребёнка приходится урезать потребности собственных детей. Впрочем, она считала себя правой: долг присматривать за Аньпином у них, конечно, имелся, но и они перед ним в долгу не оставались. Хотя они и обрабатывали один му земли, принадлежавший его семье, надел тот был худшего качества, родил мало, да еще после уплаты всех податей почти ничего не оставалось. Зерно же, которое они отправляли Аньпину, они фактически отрывали от рта своей семьи. Между тем младший дед, за которым числился точно такой же надел Аньпина, но уже средней категории, присылал зерна куда меньше их! Она считала свою совесть чистой — ведь её собственные дети каждый день едва утоляли половину голода; ну а в будущем… в худшем случае она просто не станет препятствовать мужу, если тот решит снова поделиться зерном с Аньпином.

В главной комнате Юань Гэньшэн радовался вместе с детьми, уплетавшими мясо, хотя на душе у него, как и у старшего сына, скребли кошки: принимать подарки от Аньпина было как-то неудобно, особенно учитывая, как тяжело тому приходится жить в одиночку. Впрочем, взглянув на давно не видевших мясной пищи детей, он махнул рукой: ладно, завтра он сам занесёт Аньпину немного зерна. Оставалось лишь надеяться, что домашних запасов хватит до нового урожая, когда старое зерно уже съедено, а новое еще не созрело.

Юань Аньпин, разумеется, не ведал о намерениях Юань Гэньшэна снова подкормить его. Выпив пиалу супа, он ощущал приятное тепло в желудке, в то время как младшие вовсю гладили себя по животам и сияли от счастья. Правда, вид оставшейся в пиалах еды несколько его удивил.

Заметив взгляд, устремлённый в его пиалу, Пандунь тут же густо покраснел:

— Братец Аньпин, можно я заберу оставшееся мясо домой? Хочу угостить папу с мамой.

Ли Цзы с не меньшей простотой заявил, что преследует ту же цель.

Бросив взгляд на пиалы мальчишек, Юань Аньпин обнаружил, что у Пандуня осталось ещё четыре немаленьких куска, а у Ли Цзы и того больше. Всё стало ясно: вот почему они не доели! Оказывается, решили побащивать домашних. Мяса и без того было в обрез, так что ребятишки попросту отрывали лакомые кусочки от собственного рта, проявляя на редкость зрелую заботу о близких.

Возражать Юань Аньпин не стал:

— Только потом не забудьте вернуть мне посуду.

Пандунь тут же радостно завопил:

— Спасибо, братец Аньпин!

Ли Цзы тоже пробормотал с деланной неулыбчивостью:

— С… спасибо.

Получив разрешение, Пандунь схватил пиалу и ринулся к выходу:

— Братец Аньпин, я скоро вернусь! — оба мальчишки вихрем выскочили из дома с посудой в руках.

Юань Аньпин, уже собиравшийся после сытного обеда немного отдохнуть, теперь из-за их заявлений был вынужден остаться в главной комнате и ждать. От нечего делать он снова взял в руки букварь.

Обещав вернуться быстро, парочка и впрямь не заставила себя долго ждать, причём пиалы оказались тщательно вымыты, что весьма порадовало Юань Аньпина.

Поставив посуду на обеденный стол и заметив у Юань Аньпина книгу, Пандунь удивленно воскликнул:

— Ой, я вспомнил! Братец Аньпин умеет читать! Какая выучка!

Положив книгу на стол, Юань Аньпин улыбнулся:

— Ну ты и мастер поднимать шум по пустякам, Пандунь.

Мальчик подошел к столу, осторожно коснулся обложки маленьким пальчиком — так, будто перед ним лежало величайшее сокровище. Затем он поднял личико и с замиранием сердца спросил:

— Братец Аньпин, а ты сможешь научить меня писать моё имя?

Юань Аньпин охотно кивнул:

— Без проблем. — Он не заметил, как Ли Цзы всё это время неотрывно пялился на лежащую на столе книгу.

Сказав это, Юань Аньпин вспомнил имя Ли Цзы, надежды его родных, а также ту безысходность, которую порождала бедность. Он перевёл взгляд на Ли Цзы и заметил, что тот всё ещё смотрит на книгу. Почувствовав на себе взгляд, Ли Цзы демонстративно отвернулся.

Поразмыслив немного, Юань Аньпин обратился к Пандуню:

— А не хочешь ли ты, Пандунь, выучить побольше иероглифов?

Пандунь поспешно закивал, но тут же замялся:

— Только у меня нет денег, чтобы тебе заплатить, братец Аньпин.

Юань Аньпин улыбнулся:

— С тебя я денег не беру. Зимой всё равно делать нечего, так что обучение грамоте — отличный способ убить время. — Повернувшись к Ли Цзы, он с напускным равнодушием бросил: — А ты не хочешь присоединиться?

Услышав такой тон, Ли Цзы страшно оскорбился и подумал про себя: с Пандунем он разговаривает так ласково, а со мной — с такой неохотой! Но раз он так не хочет, чтобы я учился, я нарочно буду ходить!

Задрав подбородок, Ли Цзы надменно заявил:

— Буду! Конечно буду! Ты сам предложил, так что если откажешься учить — обманщиком будешь!

Не став с ним спорить, Юань Аньпин поднялся со стула и велел Пандуню:

— Идемте, для начала я научу вас писать ваши собственные имена.

Ни кисти, ни туши, ни бумаги у него не водилось, поэтому пришлось выйти во двор, подобрать небольшую палочку и выводить знаки прямо на земле.

Указав на три иероглифа имени Юань Сяопан, он пояснил:

— Смотрите внимательно, это твоё имя: Юань-Сяо-пан. — Затем он повернулся к Ли Цзы: — А эти два знака — твоё.

После этого он принялся терпеливо объяснять Пандуню правила написания имени: какой чертой следует начинать каждый знак и в каком порядке их наносить, то есть разъяснил порядок черт. Ли Цзы молча наблюдал за происходящим, внимательно вглядываясь в собственный знак. Строго говоря, оба иероглифа были ему знакомы, но никто и никогда не брался растолковывать их вот так, основательно. Интуиция подсказывала ему, что Юань Аньпин человек хороший, нужно лишь проявить терпение, и тот обязательно обучит и его.

Закончив с Пандунем, Юань Аньпин велел ему пока попрактиковаться самостоятельно, а сам переключился на Ли Цзы. Оба мальчишки занимались с огромным усердием; на то, чтобы усвоить написание собственных имён, ушло совсем немного времени, однако Юань Аньпин заставил их повторять урок снова и снова — в конце концов, уметь написать имя ещё не значило выводить его красиво.

По прошествии чуть больше часа он оценил результаты их стараний: черты выстроились ровно, горизонтали и вертикали легли как надо, так что он остался вполне доволен. Похвалив каждого для поддержания боевого духа, он объявил:

— С завтрашнего дня после обеда приходите сюда заниматься по два часа. Каждый день я буду проверять, чему вы научились накануне. Учиться нужно на совесть, иначе я просто перестану с вами возиться.

Услышав о столь суровом наказании, оба тут же заверили его, что будут стараться изо всех сил.

Подумав ещё немного, Юань Аньпин добавил:

— Вряд ли вы учитесь ради того, чтобы сдавать императорские экзамены на чиновников, так что я добавлю к занятиям ещё полчаса арифметики — в будущем пригодится вести хозяйственные расчёты.

Узнав, что их ждет ещё что-то новое и интересное, мальчишки пришли в полный восторг и наперебой принялись клясться в прилежании.

Наконец получив позволение разойтись, они пустились наутёк с такой резвостью, что было очевидно — оба спешат похвастаться новостью.

http://bllate.org/book/38759/4880347