Готовый перевод After Becoming The Tyrant / Став тираном: Глава 21. Железная Роза

Глава 21. Железная Роза

Холодный ветер конца сентября пронизывал длинный коридор.

Герцог Бекингем в одиночестве проходил мимо роскошных картин по обе стороны коридора. Он помнил содержание каждой из них — ведь именно здесь, в этом замке, они с его старшим братом провели долгое детство.

Это был замок Мецль, но у него, как у королевского дворца столицы Рогланда, было и другое название:

Розовый дворец.

В Рогланде король владел множеством земель и замков. Многие из них использовались как резиденции. Но этот замок был особенным — он носил имя «Розы». Это было сердце всей Империи Рогланд. Его хозяином мог быть только император Рогланда.

Отправляясь на переговоры в крепость Юэхэ, король передал Розовый дворец герцогу Бекингему — это означало, что он снова вручил дяде право регентства.

Герцог Бекингем не обманул доверия короля. Помимо того, что он проводил заседания Королевского совета в Цветочном зале Розового дворца, он не ступал ни в одну часть замка, принадлежавшую королю. Он даже не ночевал в покоях, которые король выделил ему во дворце.

Но сегодня было иначе.

Сегодня герцог Бекингем направлялся в Цветочный зал Розового дворца — место, где проводились экстренные и важные совещания.

— Добрый день, господин герцог.

Навстречу вышла другая группа, и обе стороны встретились в великолепном коридоре. Предводитель в тёмной парчовой одежде, с белой розой на груди, улыбаясь, поприветствовал герцога Бекингема. Люди за его спиной тоже были одеты в чёрное, с белыми розами скорби на груди.

— Я рад, что вы по-прежнему крепки.

Это был герцог Глейс.

В некотором смысле он тоже приходился королю дядей, ведь он был единокровным братом герцога Бекингема — сыном покойной королевы Изабеллы, матери Уильяма III, от её второго брака.

В отличие от герцога Бекингема и короля, герцог Глейс не унаследовал серебряные волосы и голубые глаза — отличительные черты рода Розы. У него были пышные золотистые волосы, а светло-зелёные глаза, казалось, всегда таили улыбку.

Он с притворным удивлением оглядел герцога Бекингема:

— Вы не забыли кое-что?

— Королю это не нужно.

Холодно ответил герцог Бекингем, скользнув взглядом по лицам людей с белыми розами.

Те невольно опустили головы, избегая взгляда старого герцога. Это вызвало у герцога Глейса скрытое раздражение.

— Не говорите так, господин герцог.

— Герцог Глейс изобразил безупречно уместную печаль.

— Это ради моего бедного племянника.

— Мне очень жаль.

Герцог Бекингем был высок и худ, холодный ветер развевал его плащ. Он выглядел так, словно его обнимала багровая кровь, и на таком близком расстоянии противостоящие ему люди почти могли учуять этот запах крови.

— Тогда, в порту Бетна, тот удар меча остановил Уильям.

Лицо герцога Глейса резко изменилось, улыбка мгновенно исчезла.

Он, побледнев, впился взглядом в бесстрастного герцога Бекингема.

Мало кто знал, что в молодости между герцогом Бекингемом и герцогом Глейсом произошёл вооружённый конфликт. Тогда ещё юный герцог Бекингем сбросил своего единокровного брата с морского корабля, а затем, схватив свой меч, прыгнул следом. Ещё в воздухе герцог обнажил клинок.

Спустя много лет убийственная аура того лезвия вернулась.

— Прочь с дороги.

Герцог Глейс невольно отступил на шаг, люди в чёрном за его спиной тоже расступились. Надменный и гордый старый герцог прошёл прямо.

— А мне интересно.

Герцог Глейс вдруг издал холодный смешок.

— Столько лет прошло — чей же меч теперь быстрее?

Герцог Бекингем не ответил. Его багровая мантия взметнулась, издалека она походила на яростно развевающееся боевое знамя.

Колокол Мецльского собора пробил.

Густой, низкий, торжественный и величественный звон долго разносился над замком Розового дворца. Все, кто находился в сердце империи, ощущали в воздухе тревожное, готовое вспыхнуть напряжение.

Совет начался.

…………

Цветочный зал.

Каждая стена этого помещения была роскошно украшена фресками, повествующими о событиях из священных книг. Ангелы, символизирующие суд и справедливость, взирали на собравшихся со свода. Это имело особое политическое значение: оно требовало, чтобы каждый участник нёс ответственность за свой выбор, иначе боги покарают их.

Члены Королевского совета, верховный судья, успевшие прибыть пэры верхней палаты, архиепископ… Все эти важные политические фигуры королевства собрались здесь. Вокруг них горели бесчисленные свечи, огоньки выстраивались рядами, и в холодном каменном здании люди рассаживались по местам.

Все, кроме герцога, были облачены в чёрные мантии с белыми розами скорби на груди.

Споры начались быстро.

Пурлан I был очень молод, не женат, и о потомстве не могло быть и речи. Поэтому наследник престола мог быть выбран только из родственников короля.

Герцог Глейс готовился к этому долгое время, но важнейшее звено его плана дало трещину некоторое время назад — король успел вовремя и спас герцога Бекингема. Это было то, чего он меньше всего желал. Но раз уж это случилось, герцогу Глейсу оставалось лишь искать способ переломить это поражение.

Он отступил, чтобы напасть.

По намёку герцога Глейса верховный судья графства Уолрин перевёл спор на молчавшего герцога Бекингема.

Он резко спросил: что думает по этому поводу господин герцог, стоящий первым в очереди наследования? Не считает ли он, что именно ему следует занять трон племянника?

Убить словом, пронзить сердце.

Во всей Империи Рогланд кто не знал, что единственный, кто никогда не позарится на ту корону, — это герцог Бекингем? Подобный вопрос был для герцога величайшим оскорблением.

Все молчаливо исключали герцога Бекингема из числа претендентов, но в то же время никто не мог обойти его присутствие.

С этими словами шумный, как рынок, зал заседаний затих.

— Моё мнение?

Герцог Бекингем медленно поднял голову, и все вздрогнули.

Взгляд старого герцога был таким холодным и острым, как лёд, сковывающий реку глубокой зимой.

Верховный судья графства Уолрин был молодым человеком. Когда он родился, герцог Бекингем уже втянул когти, и он никогда не видел, как этот старик в своё время ступал по горам трупов и морям крови на полях сражений. Он был настолько самонадеян и невежествен, что посмел бросить вызов льву!

Но вскоре он узнал.

Этот старый лев мог по доброй воле втянуть когти и склонить голову под королевский меч, но он же мог и обнажить кровавые клыки ради короля.

Лев не состарился!

Багровый плащ резко взметнулся, и два ряда свечей в зале заседаний разом заколебались. Холодный, словно орёл, внезапно распахнувший крылья и взмывший в небо, звон меча прозвучал у всех в ушах. Длинный меч с силой пронзил твёрдый каменный стол.

В свете свечей меч, вонзённый в столешницу, был виден наполовину — и эта половина клинка была бела, как снег!

В тот миг все ощутили, как ледяной холод пролился с макушки до пят, и возникла иллюзия, что меч вонзился не в стол, а в их собственные головы! Никто не разглядел, когда старый герцог обнажил меч, никто не ожидал, что герцог, столько лет молчавший, вдруг сорвётся.

Старый герцог Бекингем положил обе руки на рукоять меча, медленно поднял голову и, обведя всех ледяным взглядом, произнёс:

— Вот моё мнение.

Морозная стужа, убийственная аура, запах крови.

Кого-то этот удар меча поверг в дрожь, и они застыли на своих местах, кто-то изобразил сложное выражение лица, а герцог Глейс выглядел крайне скверно.

Герцог Бекингем — безумец.

Он носил роскошный плащ, но под плащом был препоясан острейшим длинным мечом.

Он вовсе не пришёл на совет — он пришёл объявить войну всем.

Возможно, двести лет назад, в смутные времена, знать была готова в любой момент пролить кровь, носила под плащом нагрудники и мечи. Но это было не сейчас. Никто не ожидал, что старый герцог окажется настолько безумен.

Никто не осмеливался издать ни звука.

Только что нанесённый герцогом Бекингемом удар показал: в этом зале он в любой момент может обнажить меч и убить любого — и он вполне на это способен. Никто не хотел становиться пробным камнем для его клинка своей кровью.

— Вот так вы соблюдаете клятву верности?

В огромном зале заседаний звучал лишь голос старого герцога — низкий и давящий.

Герцог Глейс понимал, что должен выступить. Он издалека встал напротив герцога Бекингема:

— Но король мёртв.

— Ты видел тело короля?

— Взгляд герцога внезапно метнулся к нему.

— Он погиб в лесу. Кто может поручиться, что его останки целы? Если их не найдут, неужели Рогланд навсегда останется без монарха?

— Герцог Глейс холодно усмехнулся.

— Что? Ты хочешь снести головы всем, чтобы они составили компанию королю в могиле? Посмеешь?

— Король жив. Я ручаюсь за это своей жизнью и честью.

Голос герцога Бекингема прозвучал твёрдо и весомо.

Среди присутствующих поднялось волнение.

Они уже приняли факт «смерти короля», но имя герцога Бекингема, десятилетиями поддерживавшего Империю Рогланд, придавало его словам вес, и некоторые начали колебаться.

— Ты хочешь, чтобы все сошли с ума вместе с тобой?

— Герцог Глейс обвёл взглядом зал.

— Вы хотите сойти с ума вместе с ним? Господа! Экспедиционная армия Бреси ещё не ушла! Нам нужен монарх! Тридцать шесть княжеств в любой момент могут поднять мятеж. Вы хотите смотреть, как Рогланд разваливается на части?

Волнение переросло в шёпот.

— Господа, я ручаюсь своей жизнью, своей честью, своим богатством: король по-прежнему жив и здоров в этом мире, и он скоро вернётся.

— Герцог Бекингем был суров и непреклонен.

— Когда-то мой старший брат разделил между вами земли, и вы принесли ему клятву верности.

— Теперь настал час вашего выбора.

Герцог Бекингем хлопнул в ладоши.

В зал вереницей вошли десятка полтора рыцарей, неся в руках изящные подносы. На подносах лежали значки из железных роз. Все затихли.

Герцог Бекингем снова положил руки на рукоять меча и спокойно оглядел присутствующих.

— Либо примите славу Розы и храните свою клятву.

— Он вскинул бровь.

— Либо отрекитесь от своей присяги и станьте врагами рода Розы!

— Прошу!

Рыцари в таких же багровых, пропитанных кровью плащах разошлись с подносами в руках. Они были молчаливы, как железо. Знать узнала их — это были выжившие, что сопровождали Уильяма III на полях сражений. Теперь они вновь облачились в багровые плащи ради сына Уильяма III.

Мёртвая тишина. Страшная мёртвая тишина.

Наконец кто-то снял с груди белую розу и взял значок железной розы.

Один. Ещё один. И ещё.

Затем те, кто надел железную розу, сами поднялись и встали на сторону длинного стола, где сидел герцог Бекингем. А те, кто носил белую розу, поднялись и сели на сторону герцога Глейса. За короткое время в зале заседаний разыгралась сцена выбора и раскола.

В итоге белые розы и железные розы чётко разделились, встав друг против друга.

По численности сторона железной розы явно уступала стороне белой розы. Но каждый из них был молчалив, как стальной клинок — большинство из них некогда шли в бой вместе с Уильямом III и герцогом Бекингемом. Теперь они выбрали вновь довериться своему бывшему полководцу — герцогу Бекингему.

Две стороны стояли друг против друга.

Убийственная аура клубилась, казалось, в ушах у всех звучал лязг оружия и топот коней.

Герцог Глейс от злости побагровел.

Он потратил почти десять лет, чтобы выстроить нынешнюю ситуацию, но герцог Бекингем одним лишь своим присутствием превратил её в патовое противостояние.

Мечта о беспрепятственном захвате трона рассыпалась в прах.

— Хорошо.

Герцог Глейс, стиснув зубы, холодно усмехнулся.

— Посмотрим!

Он в гневе поднялся и ушёл вместе с теми, кто выбрал его сторону.

Герцог Бекингем смотрел на свой меч.

Когда-то, чтобы племянник благополучно взошёл на трон, он убил немало людей. Теперь, чтобы удержать трон для племянника, он ничуть не побоится убить ещё больше!

— Ну что ж, господа, вы чувствуете запах крови, идущий от трона?

Пробормотал он себе под нос.

…………

1432 год, близится лютая зима.

Вместе с убийством короля давно зревшая смута разразилась. Герцог Бекингем поставил на кон свою жизнь и честь, герцог Глейс — богатство и будущую славу. В патовой ситуации обе стороны разослали людей на поиски короля. Разница была в том, что одна сторона искала, чтобы вернуть короля, а другая — чтобы засвидетельствовать его останки.

Под знамёнами «железной розы» и «белой розы» партия верных королю и партия нового короля раскололись на два лагеря. Одни клялись до смерти защищать трон, другие — во что бы то ни стало его отнять.

В этот момент сам король — жив он или мёртв — стал мечом.

Мечом, способным решить судьбу всей ситуации.

У множества людей в душе был один вопрос: а король? Где он?

На самом деле король тоже находился на поле боя.

Железная роза или белая роза?

Небольшое пояснение:

Средневековая система наследования была крайне сложной.

Взять, к примеру, Англию: там не существовало строгих писаных законов о наследнике — член королевской семьи мог стать королём через военное завоевание, по закону, по решению парламента и другими способами. Между королевскими домами и знатью часто сохранялись запутанные кровные и брачные связи — всё это составляло огромную и сложную сеть наследования. От Нормандской династии до наших дней десять династий, сорок один монарх, сменявшие друг друга по разным линиям, — все они в той или иной степени состояли в кровном родстве.

Здесь мы не будем углубляться, а лишь кратко объясним, почему брак вдовствующей королевы-матери имел такое важное значение.

Для этого можно заглянуть в историю династии Тюдоров. В те времена брак овдовевшей королевы был крайне важен. Англия даже выдвинула ряд суровых требований, чтобы воспрепятствовать повторному браку матери Генриха VI. Впрочем, она в конце концов всё же вышла замуж — за Оуэна Тюдора. После её повторного брака новые братья короля стали для него серьёзной угрозой.

«…Если вдовствующая королева-мать выйдет замуж за английского вельможу, её новый муж получит бесценное положение…»

«…Осенью 1427 года английский парламент издал указ, прямо запрещавший вдовствующей королеве-матери вступать в повторный брак без "особого соизволения" несовершеннолетнего короля. Целью указа объявлялась "защита чести высочайшего положения английской королевы", но на деле она заключалась в том, чтобы по меньшей мере на десять лет воспрепятствовать браку Екатерины с англичанином. Согласно тексту указа, очевидно, что женитьба на вдовствующей королеве стоила чрезвычайно дорого и была равносильна добровольному банкротству.

…Если отец ребёнка обладал независимым политическим положением и амбициями, то его ребёнок, как единокровный брат короля, представлял для короля угрозу».

— Цит. по: [англ.] Дэн Джонс, «Войны роз и восхождение Тюдоров», с. 68–70.

А в истории дети, рождённые Екатериной после повторного брака, действительно стали важной политической разменной монетой того времени. Это было связано с брачной системой той эпохи: от принцев до знати соблюдалась строгая моногамия.

Кроме того, наследование престола затрагивало множество иных факторов.

Например, в эпоху Генриха III тот пытался вместе с Папой добыть для своего сына Эдуарда сицилийский трон — хотя в итоге потерпел неудачу.

Здесь же у герцога Глейса, помимо козыря вдовствующей королевы-матери [важно], был ещё и фактор того, за кого именно она вышла замуж [важно].

Чтобы избежать споров, поясняю заранее: в дальнейшем это будет разъяснено подробнее.

http://bllate.org/book/38753/5080563