Готовый перевод Apocalypse: The Wanderer's Wife / Бродяга из пустошей: Мой суровый муж в ледяном апокалипсисе: Глава 16

Хань Сицзы только-только выпрыгнул в окно, как следом за ним дверь распахнул ударом ноги вошедший Цзян Ши. Увидев, что Мэн Цзилин на кровати в полном порядке, он наконец немного расслабился.

Заметив Цзян Ши, Мэн Цзилин словно разом обрёл надежду. Он указал на распахнутое настежь окно: крикнуть он не мог, но изо всех сил делал страшные лица.

Взгляд Цзян Ши помрачнел. Он подхватил висевший на стене у двери длинный лук и быстрыми шагами приблизился к окну.

Мэн Цзилин тоже поднялся, опираясь на костыли, и подошёл к Цзян Ши.

Выглянув в окно, они ещё успели заметить удаляющуюся фигуру Хань Сицзы, проворно перемахнувшего через забор. Горло Мэн Цзилина онемело, говорить он по-прежнему не мог. Он тыкал пальцем в спину беглеца, всячески жестикулируя, пытаясь объяснить Цзян Ши, что эта женщина похитила у него нечто чрезвычайно важное.

Цзян Ши лишь равнодушно скользнул взглядом по беснующемуся Мэн Цзилину, натянул длинный лук, и острие стрелы уверенно нацелилось на Хань Сицзы, стремительно бегущего по снежному полю.

Мэн Цзилин впервые вблизи видел, как стреляет Цзян Ши.

Длинный, тугой лук прогнулся под руками Цзян Ши до отказа. Тот расправил сильное тело, и глядя на его широкую спину, Мэн Цзилин с лёгкостью мог представить, как под кожей натягиваются и бугрятся мощные мышцы — наверное, это выглядело очень красиво.

У Мэн Цзилина на мгновение перехватило дыхание, и он отвёл взгляд, снова уставившись на проворно лавирующего в снегу Хань Сицзы.

Цзян Ши разжал пальцы, и Мэн Цзилин услышал отчётливый свист рассекаемого воздуха — стрела сорвалась с тетивы. Но в то же время бежавший по прямой Хань Сицзы словно заранее всё предчувствовал: его тело резко изоскрутилось полукругом, уходя от летящего снаряда.

Внутри у Мэн Цзилина всё похолодело. Сопоставив это с тем, как Хань Сицзы подглядывал адрес прямо через его глаза, он понял, что дело принимает крайне скверный оборот.

Цзян Ши опустил лук и глухим голосом произнёс:

— Больше её не подстрелить.

Мэн Цзилин с досады едва не скрежетал зубами. Глядя, как Хань Сицзы постепенно удаляется, он ничего не мог поделать, однако, как ни странно, чувствовал лишь злость, но не тревогу — у него не было ни страха, ни раздражения от того, что его тайну украли и вот-вот отнимут сокровища.

Цзян Ши повернулся к нему и протянул руку к затылку Мэн Цзилина. Тот на секунду замер, а затем сообразил, что именно нащупывает Цзян Ши.

Подушечки пальцев Цзян Ши были грубыми, но очень теплыми. Сквозь мягкие мышцы шеи он соразмерным усилием разминал точку, на которую только что пришёлся тяжёлый удар. Мэн Цзилин постепенно почувствовал, как к горлу возвращается чувствительность. Он смог издать хриплый звук — это напоминало сипение при запущенной простуде, но без болезненной опухоли и жжения. Подобное ощущение казалось Мэн Цзилину необычным.

Видя, как Мэн Цзилин кашляет и пытается заговорить, Цзян Ши заговорил первым:

— Это я недоглядел.

Мэн Цзилин приподнял бровь и хриплым голосом осведомился:

— Почему ты не бросился за ней в погоню?

— Не догнать, — Цзян Ши пристально, не отрывая глаз, вглядывался в Мэн Цзилина. — Вернёшься со мной?

Мэн Цзилин потрогал себя за шею, повернулся и направился к кровати, намеренно уходя из-под этого взгляда Цзян Ши, который вполне можно было назвать нежным.

— Я хочу пить, — бросил он.

Цзян Ши отправился в дальний угол комнаты, чтобы налить Мэн Цзилину воды.

Мэн Цзилин провожал взглядом его подтянутую фигуру, двигающуюся по комнате. Вот он зачерпнул кружку с поднимающимся от неё белёсым паром и шаг за шагом направился к нему.

Внезапно ему расхотелось вспоминать человека по имени Хань Цзянлинь.

Цзян Ши протянул кружку Мэн Цзилину. Тот сделал глоток, а затем, глядя на клубящийся парок, принялся обдумывать дальнейшие планы и то, чем же на самом деле является эта вещь.

Сейчас он определённо не мог никуда уйти: мало того, что ноги ещё не до конца зажили, так ведь и Цзян Ши не отпустил бы его просто так.

— Почему она побежала? — первым нарушил тишину в комнате Цзян Ши, глядя на Мэн Цзилина.

Мэн Цзилин сделал ещё глоток — голос уже почти восстановился — и ответил:

— Она узнала от меня координаты этого места, вот и сбежала.

— Мм, — отозвался Цзян Ши, не став расспрашивать дальше. То ли ему было всё равно, то ли не хотелось знать.

Мэн Цзилин залпом допил воду из кружки, после чего поднял голову на Цзян Ши и заявил:

— Мне нужно во Второй район, туда, где находятся те координаты.

Лицо Цзян Ши едва заметно изменилось, а Мэн Цзилин с лёгкой улыбкой добавил:

— Составишь мне компанию? Побудешь моим телохранителем в дороге, как тебе?

Только после этого выражение лица Цзян Ши чуть посветлело, и он произнёс:

— Муж составит тебе компанию.

Мэн Цзилин аж поперхнулся и шутливо выругался:

— Муж твой я!

Цзян Ши забрал у Мэн Цзилина пустую кружку, отставил её в сторону, после чего молча наклонился и подхватил Мэн Цзилина на руки. Тот испуганно вздрогнул:

— Ты что удумал?

Цзян Ши нёс его к выходу и на ходу бросил:

— Бретари бороду.

Мэн Цзилин попытался вырваться, чувствуя, что его тащат на руках, как какую-то девчонку, и это выглядело довольно неловко:

— Опусти меня, я могу сам идти!

Цзян Ши лишь крепче сжал руки, отрезая любые возражения одним словом:

— Нет.

Мэн Цзилин ещё немного побрыкался и сердито зыркнул на Цзян Ши. Тот сохранял непроницаемое выражение лица, смахивая на глуповатого паралитика. Внезапно в памяти всплыла та улыбка Цзян Ши с обнаженными белыми зубами, которую он видел раньше, и Мэн Цзилин поддразнил его:

— А ну-ка, улыбнись мне, дай посмотреть.

Цзян Ши опустил взгляд на Мэн Цзилина и снова повторил:

— Назови мужем.

Мэн Цзилин закатил глаза и предупреждающим тоном заявил:

— Мы сошлись, но запомни: никаких жена, хозяюшка и прочей чепухи! Так баб называют. Я такой же мужчина, как и ты, поэтому мужем называть тебя не стану, уяснил?

Цзян Ши снова посмотрел на Мэн Цзилина, ничего не ответил и шагнул в общественную баню.

Мэн Цзилин остался недоволен и повысил голос:

— Цзян Ши, ты меня слышал?

Не успел он договорить, как раздался голос Гу Цинцин:

— Я слышала, ха-ха!

В бане находились Гу Цинцин и Гу Лэйцзы. Гу Лэйцзы сидел на низком табурете, облицованном белой плиткой, а Гу Цинцин стояла у него между ног, держа в руках опасную бритву. Половина лица Гу Лэйцзы всё ещё была покрыта густой белой пеной.

Кроме них двоих, в бане никого не было.

Гу Лэйцзы скосил глаза на Мэн Цзилина, затем перевёл взгляд на Цзян Ши и безэмоционально бросил:

— Каменный.

Цзян Ши усадил Мэн Цзилина неподалёку от Гу Лэйцзы и с тем же беспристрастным видом отозвался:

— Лэй Цзы.

— Пфф! — прыснула Гу Цинцин и захлопала ресницами, глядя на Мэн Цзилина. — Вы только послушайте, как они здороваются, обхохочешься!

Впрочем, внимание Мэн Цзилина привлекли вовсе не приветствия Цзян Ши и Гу Лэйцзы. Его куда сильнее заинтриговала та близость, с которой держались Гу Цинцин и Гу Лэйцзы.

Хотя, если подумать, в этом не было ничего удивительного: не будь между ними столь близких отношений, Гу Лэйцзы не стал бы так отчаянно защищать Гу Цинцин, а Гу Цинцин в минуты отчаяния не звала бы его снова и снова на помощь лишь одним словом: «брат».

Цзян Ши сунул в руки Мэн Цзилина бритвенные принадлежности, подхватил его самого и усадил себе на колени. Подбородком он указал на Гу Цинцин, которая с улыбкой брила Гу Лэйцзы, и потребовал:

— Бретари и мне!

Гу Цинцин расхохоталась, размахивая бритвой:

— Братец Цзилин, братец Каменный завидует тому, как мы с братцем ладим, уже столько лет! Вы уж уважьте его желание, а не то он так и останется дикарём!

Мэн Цзилин встретился взглядом с сияющими глазами Цзян Ши — ему одновременно стало и досадно, и забавно. Невзначай смачивая щетину на лице Цзян Ши водой, он спросил Гу Цинцин:

— Сколько лет? С каких это пор он может вам завидовать? Разве он раньше не покупал себе нескольких мужчин? К тому же, Цинцин, сколько тебе вообще лет...

В глазах Гу Цинцин мелькнул испуг, но она тут же хихикнула:

— Да много лет! Всё, что он покупал раньше, не в счёт. Разве всякая убогая рвань сравнится с братцем Цзилином? Какая бы ни была внешность, фигура или манеры — эти второсортные шмотки не стоят и мизинца на твоей ноге!

Цзян Ши тоже с трепетом глядел на Мэн Цзилина и кивнул:

— Ты красивейший!

Мэн Цзилин швырнул в лицо Цзян Ши полотенце со словами:

— Сам ты красивейший!

Вид у Цзян Ши был несколько смущённый, но глаза сияли мягким светом. Мэн Цзилину вдруг жутко захотелось узнать, как же он выглядит на самом деле, без этой бороды.

Мэн Цзилин щедро нанёс крем для бритья на всю бороду Цзян Ши. Всё это время Цзян Ши не сводил с него глаз, отчего у Мэн Цзилина мурашки бежали по коже и покраснели кончики ушей. Он сердито зыркнул на него:

— На что пялишься?

Цзян Ши на полном серьёзе ответил:

— Ты прекрасен!

— Хи-хи... — хихикала в сторонке Гу Цинцин. Под её рукой борода Гу Лэйцзы была уже полностью сбрита, и она протирала его лицо полотенцем.

Мэн Цзилин находил всё это чересчур сентиментальным. Бреешь ему бороду — ладно, терпишь его пристальный взгляд — пускай, можно списать на флирт. Но когда за этим процессом со стороны наблюдает маленькая девочка, Мэн Цзилин чувствовал, что подобное поведение граничит с бесстыдством.

Он нахмурился и строго приказал:

— А ну убери глаза!

Цзян Ши обиженно посмотрел на Мэн Цзилина. Тот грозно глянул на него в ответ, и Цзян Ши послушно опустил взгляд, сделавшись кротким, как задремавший длинногривый лев.

Мэн Цзилин с чувством выполненного долга потянулся за бритвой, но периферическим зрением уловил резкое движение — Гу Цинцин стремительно подалась вперёд. С ошеломлённым видом Мэн Цзилин повернулся к ней.

Гу Цинцин приложила обе ладони к щекам Гу Лэйцзы, скосила глаза на Мэн Цзилина и воинственно бросила:

— Чего уставился? Тоже нам завидуешь?

Мэн Цзилин натянуто улыбнулся, решив, что ему наверняка показалось. С чего бы Гу Цинцин целовать Гу Лэйцзы? В конце концов...

Бритва сбривала одну за другой полоски белой пены с лица Цзян Ши. Лицо, так долго скрывавшееся под бородой, наконец должно было открыться миру, и Мэн Цзилин испытывал смесь возбуждения и волнения.

Цзян Ши уродился на редкость крупным — голова даже казалась массивнее, чем у обычных мужчин, да и черты лица были под стать: высокий гребень носа, пухлые губы, глубокие контуры. Во всём его облике сквозила суровая мужественность и острый нрав, но пара персиковых глаз, которые должны были источать мягкую поволоку и соблазн, смягчала эту жесткость и резкость на лице Цзян Ши, придавая ему необычайную мягкость и делая запоминающимся с первого же взгляда.

http://bllate.org/book/38745/4878315