Готовый перевод Capturing Your Heart / Пленник сердца: Одинокий фонарь: Глава 8

На следующий день ранним утром, когда небо ещё не успело полностью посветлеть, Сяо Чэнъе вышел из спальни, ощущая в чертах лица лёгкую усталость. Он потратил немало времени, чтобы привести в порядок собственные чувства, и, прикинув время, когда Чу Ци вернётся с утреннего доклада, направился в резиденцию наследного принца.

Подойдя к воротам резиденции, он поднял руку и постучал в створки, однако привратник не стал, как обычно, уходить с докладом, а вместо этого широко распахнул ворота и почтительно поклонился:

— Прошу вас, наследный сын, входите.

Сяо Чэнъе замер, слегка нахмурил брови и с недоумением спросил:

— Это ещё что?

Привратник опустил голову и ответил:

— Отвечаю наследному сыну: Его Высочество изволил приказать, раз вы прибыли по устному повелению самого Сына Неба, впредь вам не нужно дожидаться доклада, можете входить прямо на территорию резиденции.

Услышав это, Сяо Чэнъе почувствовал, как в его сердце невольно зарождается капелька радости, и вчерашний мрачный осадок словно немного рассеялся.

Он легко кивнул, переступил через порог, сам того не замечая, сделал шаг более лёгким и привычным путём направился к знакомому небольшому дворику.

Дверь во дворик по-прежнему была приоткрыта, а царившая за ней тишина заставила его на мгновение замереть. Бесчисленные догадки пронеслись в его голове, но, сделав глубокий вдóх, он протянул руку и толкнул дверь.

Увиденное заставило его на миг остоленеть.

Сегодня Чу Ци вовсе не предавался хмельному веселью и вину, не было рядом с ним и прекрасных дев.

Он стоял посреди двора с кистью в руке, полуразвернувшись к воротам; утренний свет вытянул его фигуру, отбросив тень на раскинутый лист рисовой бумаги. На стоящем перед ним столом из сандалового дерева покоились тушечница и подставка для кистей, а на бумаге уже проступило несколько штрихов туши. Опустив взгляд, он сосредоточенно и с усердием выводил линии, изредка останавливаясь, чтобы поразмыслить, а несколько прядей чёрных волос падали ему на щёку, но он даже не замечал этого.

Сяо Чэнъе на мгновение остановился, на его губах заиграла лёгкая улыбка, нарушившая царившее вокруг безмолвие:

— Не ожидал, что у Вашего Высочества найдётся столь утончённое и праздное хобби.

Чу Ци приподнял кисть, повернул голову и, заметив его, наигранно-удивлённо произродил:

— О? Наследный сын снова пожаловал? Вчерашнего представления ещё не хватило для зрелища? Или, может быть, наследный сын желает увидеть… кое-что поярче?

При этих словах перед глазами Сяо Чэнъе вновь пронеслись вчерашние картины, вызвав на душе неприятное тягостное чувство. Однако он быстро справился с эмоциями, чуть улыбнулся и пояснил:

— Ваше Высочество меня неверно поняли. Чэнъе прибыл исключительно по высочайшему повелению, и если я в чём-то помешал, то смею надеяться на снисхождение Вашего Высочества.

Чу Ци не ответил; лишь опустил голову и продолжил выводить линии на рисовой бумаге, казалось, вовсе не обращая на него внимания.

Сяо Чэнъе сам подошёл к каменному столу у входа, налил себе чашку чаю и, ничем не выдавая своих мыслей, окинул взглядом весь двор, но так и не обнаружил поблизости Линь И.

Подняв чашку, он делал небольшие глотки и издалека наблюдал за тем, как Чу Ци предаётся живописи, а затем как бы невзначай поинтересовался:

— Куда же делась та красавица, что была при Вашем Высочестве вчера? Почему сегодня её нет рядом, чтобы прислуживать? Надоела, или же…

Кисть в руке Чу Ци на секунду замерла, и он небрежно бросил:

— Красавицам тоже нужен отдых.

Сяо Чэнъе легко усмехнулся:

— Вот как, оказывается. Выходит, это моё невежество. Впрочем… — с явным намёком произнёс он, — когда прекрасных дев нет рядом и Ваше Высочество рисует в одиночестве, это выглядит куда более сосредоточенно.

Чу Ци даже не поднял головы, а кисть в его руке продолжала плавно скользить по бумаге:

— Лишь чередуя напряжение и расслабление, можно обрести истинную лёгкость и покой.

Сяо Чэнъе улыбнулся с утончённой вежливостью, но в словах его таился глубокий смысл:

— Ваше Высочество изволили выразиться абсолютно верно, вот только много ли на свете тех, кто способен соблюдать баланс между напряжением и отдыхом?

Словно не заметив скрытого подтекста в его вопросе, Чу Ци ответил чисто по существу дела:

— Этого я уже не знаю.

— Вашему Высочеству и не нужно знать, — Сяо Чэнъе опустил взгляд на плавающие в чашке чайные листья, и голос его стал глуше. — В конце концов, далеко не каждый столь же удачлив, как Ваше Высочество, способный занимать столь высокое положение и при этом жить столь вольно и беззаботно…

Услышав это, Чу Ци бросил на него короткий взгляд и с улыбкой, в которой читалась насмешка, произнёс:

— Разве наследный сын не таков? Ты уже не раз приходил в резиденцию наследного принца столь же вольно и беззаботно.

Сяо Чэнъе чуть запнулся от такого ответа, но лишь с лёгкой улыбкой покачал головой:

— Ваше Высочество поистине не упустит своего ни в чём. Только я — совсем не то же самое, что Ваше Высочество, во многих вещах я не властен над собственной судьбой, просто… — не договорив до конца, он помрачнел лицом.

Кончик кисти Чу Ци на мгновение замер, и он равнодушным тоном изрёк:

— Каждый чиновник, которого ведут на казнь у городской плахи, говорит, что не властен над своей судьбой.

Эта холодная насмешка позабавила Сяо Чэнъе, и он, покачав головой, легко вздохнул:

— Неужели Ваше Высочество сравнил меня с теми преступниками? Впрочем, в той тюрьме мне довелось побывать немало раз, вот только, к сожалению, всех остальных туда отправлял именно я.

Чу Ци слабо улыбнулся:

— Разумеется, наследный сын у нас человек особый.

Сяо Чэнъе уловил в его словах насмешку, но ничуть не обиделся и прямо ответил:

— По сравнению с теми лицемерными ханжами я просто веду себя много честнее.

Чу Ци не стал продолжать разговор, лишь тронул губы усмешкой и продолжил рисовать.

Взгляд Сяо Чэнъе скользнул по бумаге, и, наконец не в силах побороть любопытство, он отставил чашку и подошёл ближе. На рисовой бумаге предстала ветвь сливы мэйхуа, стойко противостоящая холоду; косые тени перекрещивались, а цветы гордо и дерзко распускались на ветру.

Не удержавшись, он восхищённо произнёс:

— Какая великолепная картина гордой сливы на снегу! Сучья мощны и крепки, а цветы словно живые, и эта несгибаемая кость… — он перевёл взгляд на Чу Ци и испытующе проговорил: — Пожалуй, в чём-то схоже с характером Вашего Высочества.

Выслушав столь натянутую лесть, Чу Ци отложил кисть, выпрямился, встретился с ним взглядом и с безвыходной ноткой в голосе произнёс:

— Кажется, у тебя сложилось превратное представление обо мне.

Сяо Чэнъе приподнял брови и наигранно удивился:

— Превратное? Неужели Ваше Высочество считает, что лишён благородной чистоты и одинокой гордости цветка сливы? — он легко улыбнулся, слегка подался вперёд, и в словах его явственно проступила двусмысленность. — Или… просто не желаете признавать это при мне?

По мере того как он приближался, нотки кедровой свежести коснулись дыхания. Чу Ци не удержался, поднял руку и указательным пальцем легко приподнял его за подбородок, внимательно разглядывая утончённые черты его лица, после чего негромко спросил:

— Наследный сын, разве за эти дни ты так и не понял, какой я человек?

Вынужденный смотреть прямо в глаза собеседнику, Сяо Чэнъе на мгновение затаил дыхание, но тут же взял себя в руки и с напускным спокойствием произнёс:

— Каков Ваше Высочество на самом деле, разве осмелюсь я выносить суждения. — Он отвёл взгляд от Чу Ци, посмотрел куда-то вдаль, и голос его прозвучал тихо, с едва уловимой надеждой, которую он и сам не осознавал: — И всё же, мне думается, Ваше Высочество вовсе не так распущен и необуздан, как кажется на первый взгляд.

— Тогда поведай же, какой я человек на самом деле? — глаза Чу Ци лучились улыбкой.

Сяо Чэнъе опустил ресницы, на миг задумался и медленно проговорил:

— Все вокруг твердят, что Ваше Высочество — законченный гуляка, утопающий в плотских утехах и забросивший государственные дела. То, как Ваше Высочество вёл себя перед Чэнъе последние дни, казалось бы, лишь подтверждает это. Однако…

Тут он поднял глаза, прямо глядя на Чу Ци, словно пытаясь выведать что-то по выражению его лица:

— В этом мире — чем сильнее кто-то пытается что-то скрыть, тем скорее проступают следы. Ваше Высочество погружены в хмель и разврат, но при этом остаётесь абсолютно равнодушны к Чэнъе, разве это не величайший изъян? Хотя Чэнъе и запятнан грязью, но себя-то я знаю: много ли в Подлинной Поднебесной тех, кто способен оставаться совершенно равнодушным к моей внешности?

Улыбка постепенно исчезла с лица Чу Ци, взгляд стал серьёзным и сосредоточенным; чуть прищурившись, он принялся внимательно изучать Сяо Чэнъе.

Спустя мгновение он неторопливо убрал руку, повернулся к картине с мэйхуа и беззаботным тоном спросил:

— И кто же, по-твоему, мой главный враг на сегодняшний день?

Сердце Сяо Чэнъе дрогнуло. Поняв, что собеседник наконец готов перейти к сути, он силой подавил охватившее его волнение и произнёс низким голосом:

— Главный враг Вашего Высочества на сегодняшний день… — он проследил за взглядом Чу Ци, устремлённым на свиток, и продолжил: — Разумеется, само ваше величество.

Чу Ци повернулся к нему, в упор глядя на собеседника, и с полуулыбкой произнёс:

— Ошибаешься. — Он нарочно сделал паузу, тщательно наблюдая за выражением лица Сяо Чэнъе и не упуская ни единого малейшего признака замешательства, после чего тихо добавил: — Это ваше Поместье маркиза Гуанлин.

Наследник маркиза Гуанлина вздрогнул, опустил глаза, чтобы скрыть волнение, и с изящной улыбкой произнёс:

— С чего Ваше Высочество это взяло? Наше Поместье маркиза Гуанлин беззаветно предано императорскому двору, а к Вашему Высочеству и вовсе питает чистейшие помыслы.

Чу Ци легко улыбнулся, снова протянул руку и кончиками пальцев нежно погладил Сяо Чэнъе по подбородку; голос его звучал мягко, но от слов веяло холодом:

— А до меня доходили слухи, что Поместье маркиза Гуанлин поддерживает весьма тесные связи с Третьим принцем…

Сяо Чэнъе замер на вдохе, его сердце словно пропустило удар, а руки и ноги вмиг стали ледяными. Собрав все силы, он постарался унять волнение и с напускным спокойствием произнёс:

— Подумать только, даже столь нелепые слухи добрались до Восточного дворца… Впрочем, слышать о чём-то впопыхах и видеть всё своими глазами — вещи разные. Что думает об этом Ваше Высочество?

Заметив скрываемое им напряжение, Чу Ци отдёрнул руку и холодно бросил:

— Правда это или ложь, но в душе наследный сын знаешь всё куда лучше меня. А потому… зачем же ты столько раз приближался ко мне под предлогом сотрудничества, чего ты от меня добиваешься?

Пальцы в рукаве слегка сжались, но на лице Сяо Чэнъе появилась лишь беспомощная улыбка:

— Похоже, Ваше Высочество и впрямь давно уже держит меня под стражей сомнений. Однако к Вашему Высочеству у меня нет ни малейшего зла.

Понизив голос, Чу Ци потребовал:

— И как же мне поверить, что стоящее за Третьим принцем Поместье маркиза Гуанлин, в лице его наследного сына, не питает ко мне зла?

Сяо Чэнъе горько усмехнулся, брови его омрачились печалью, а голос прозвучал глухо:

— Если я скажу… что всего лишь не властен над собственной судьбой, поверит ли Ваше Высочество?

С этими словами он легко вздохнул и с обречённой безысходностью добавил:

— Позиция Поместья маркиза Гуанлин — вовсе не то, что я в силах решать. Моё положение… это лишь роль пешки. Не я управляю этой доской, и всё, что мне остаётся в этом тесном мирке — лишь пытаться отыскать хоть малейший шанс на выживание.

Услышав это, Чу Ци сузил свои подобные фениксу глаза, подался вперёд, приблизившись ещё на шаг, и продолжил допытываться:

— Раз уж шансы на выживание столь призрачны, то как ты заставишь меня поверить, что ради этого самого призрачного шанса ты не продашь меня?

Сяо Чэнъе поднял глаза, не отводя взгляда от его лица, и твёрдо произнёс:

— Я предоставлю Вашему Высочеству залог верности, которого будет более чем достаточно для доказательства моей искренности.

Посмотрев на него ещё мгновение, Чу Ци неожиданно рассмеялся, выпрямился всем корпусом и негромко произнёс:

— Что ж, тогда я буду ждать залога верности от наследного сына.

Сяо Чэнъе слегка поклонился, отдал знак уважения и повернулся, чтобы уйти.

Чу Ци остался стоять на прежнем месте, провожая взглядом его удаляющуюся спину; в его глазах промелькнула едва уловимая нежность.

На следующий день, вернувшись с утреннего доклада, Чу Ци не стал, как в предыдущие дни, отправляться отдыхать во дворик, а уселся в кабинете, раскрыв книгу и углубившись в чтение.

Лёгкий стук в дверь нарушил тишину, после чего раздался почтительный голос Нянь Цзю:

— Ваше Высочество, прибыл наследный сын Поместья маркиза Гуанлин.

Перевернув страницу, Чу Ци даже не поднял головы:

— Впустить.

Дверь кабинета медленно отворилась, и под руководством Нянь Цзю вошёл Сяо Чэнъе. На его губах играла мягкая улыбка, он отвесил поклон:

— Чэнъе приветствует Его Высочество наследного принца.

Нянь Цзю тут же удалился, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Окинув Сяо Чэнъе беглым взглядом, Чу Ци спокойно произнёс:

— Раз наследный сын пожаловал сегодня, то, надо полагать, уже всё подготовил?

http://bllate.org/book/38721/4874934