Готовый перевод Transmigrated to Another World, Family Law, Marrying a Husband / Хозяйка новой жизни: Законы дома, строптивый муж и тайны прошлого: Глава 12

Лин Ваньцю тоже начал вдвое усерднее тренироваться в ходьбе. Пролежав больше полугода без движения, даже после исцеления ран приходилось тратить время на тренировки, чтобы снова научиться свободно ходить.

И без того переживая за ребенка, они вдобавок столкнулись с тем, что кто-то пришел устраивать беспорядки прямо у их порога, отчего на душе стало еще тревожнее.

Из Семьи Сюй явились люди с требованием, чтобы Сюй Саньму и остальные вернулись и помогли с похоронами нескольких старейшин рода, при этом прямо и намеками вымогая у них деньги.

У тех старейшин за душой не было ни гроша, так что они даже приличный гроб купить не могли, — разве это не означало, что они снова положили глаз на свадебные дары, принесенные Сюй Хуайсы?

Денег у Сюй Саньму не было, да и помогать им совершенно не хотелось, поэтому они просто притворились приболевшими и остались работать в Семье Линь.

Ван Руи прогнал их, но стоило ему перешагнуть порог дома Семьи Линь, как Сюй Саньму и Дин Момэй схватились за животы, рухнули на землю и принялись кататься, притворяясь больными и причитая.

Ван Руи изначально ни во что их не ставил, поэтому с твердым сердцем захлопнул дверь, оставив их кричать и барабанить снаружи.

На самом деле они вовсе не притворялись: Сюй Хуайсы перед уходом оставил частицу Сяо Лэя присматривать за ними.

Он пообещал им, что если они будут честно трудиться в Семье Линь, то все обойдется, но стоило им помыслить о побеге, как та сородича внутри их тел тотчас даст о себе знать.

Поэтому, когда Лин Цзинъюнь и остальные вернулись, они застали этих двоих в совершенно измученном виде.

Сюй Хуайсы, посчитав, что они преграждают дорогу, вдобавок отвесил каждому по пинку, после чего те окончательно потеряли сознание.

С тех пор как Лин Цзинъюнь узнал, что Сюй Хуайсы — пришелец из эпохи конца света, он ни разу не воспринимал их как тестя и тещу.

Они сами довели до смерти прежнего Сюй Хуайсы, так что теперь получали по заслугам, и винить в этом было некого.

Вы наконец-то вернулись! — услышав шум, Ван Руи быстрыми шагами вышел им навстречу, а в его голосе сквозило крайнее нетерпение. — Как всё распродали? Никто не чинил препятствий?

Лин Цзинъюнь позволил тому себя осмотреть:

— Никаких проблем не возникло, к тому же всё раскупили еще до полудня.

С этими словами он протянул Ван Руи кошель с деньгами.

Ван Руи заглянул внутрь и изумленно воскликнул:

— Надо же, сколько заработали!

Лин Ваньцю тоже подошел ближе и с улыбкой хлопнул его по плечу:

— Не зацикливайся на одной лишь радости, дай ребенку присесть и отдохнуть. Из этих денег еще нужно вычесть расходы на покупку ингредиентов.

— И всё равно сумма немалая! — тихо пробормотал Ван Руи, и в его голосе зазвучала нескрываемая гордость. — Мой сын просто молодец, ничуть не хуже любого крепкого мужчины!

Немного отдохнув, они вновь принялись за работу, чтобы подготовить всё необходимое на завтра.

Прежде потроха мыл тот, кто сейчас лежал без сознания, поэтому Сюй Хуайсы натаскал воды и велел Сюй Буфаню вымыть их вместо матери.

Из-за жалости, проявленной супругами из Семьи Линь, мальчишка в обед досыта наелся, и теперь работал с воодушевлением, не издав ни единой жалобы.

За разговором оба также узнали от Ван Руи о том, что люди из Семьи Сюй приходили к их дому.

В сердце Сюй Хуайсы вспыхнуло убийственное намерение: похоже, прошлое предупреждение оказалось недостаточно сильным.

К часу ужина небо постепенно помрачнело, и грозовые тучи пролились на землю, словно густая тушь.

Едва настала первая стража ночи, как вспышка белого света внезапно расколола ночное небо, за ней последовал оглушительный раскат грома, и с неба мгновенно хлынули огромные, размером с фасолину, капли дождя.

Лин Цзинъюнь ворочался на кровати, не в силах уснуть, затем встал, подошел к окну и, глядя на бушующий за стенами ливневый дождь, почувствовал необъяснимую тревогу.

В то же время Сюй Хуайсы, укутавшись в плащ из тростника, стоял на крыше родового храма Семьи Сюй.

По мановению его руки Сяо Лэй вытянулся ровно настолько, чтобы соединиться с разрядом молнии, и вслед за движением Сюй Хуайсы обрушил удар на родовой храм Семьи Сюй.

Точно такая же картина происходила и в домах тех старейшин.

— Небеса, за какие грехи даже после смерти людям нет покоя!

— А-а! Дом, мой дом с синей черепицей и кирпичными стенами!

— Что ты натворил на старости лет, старый хрыч? То предки являют знамения, то молния бьет! Я же говорила — делим имущество, так нет, не соглашался! И вот дождался, где теперь твой дом?!

— Ай, храм, родовой храм тоже молнией разнесло!

— Мы обязаны разделиться, иначе я требую развода! Кто знает, какую скверну накликала ваша Семья Сюй, а вдруг следующими окажемся мы?

— Не хочу, не хочу! Я уеду к родителям, я не останусь в Семье Сюй!

Плач и проклятия перекрывали друг друга в дождливую ночи, но все они тонули в грохоте грозы и шуме дождя.

Соседи, жившие поблизости, было подорвались на шум, собираясь посмотреть, в чем дело, но их тут же остановили собственные жены. Те семьи творили такое, на что даже небеса смотреть не могут, так что лучше держаться от них подальше.

Сюй Хуайсы окинул взглядом лежавшие в руинах окрестности, на дне его глаз не дрогнуло ни единой эмоции, и он повернулся, собираясь вернуться в Семью Линь.

Однако в тот самый миг, когда он развернулся, с небес внезапно сорвался новый разряд молнии и устремился прямо на него.

Не успевший увернуться Сюй Хуайсы принял удар на себя; хотя большая часть энергии была поглощена Сяо Лэем, некоторую долю Сюй Хуайсы все же прочувствовал на себе.

Лин Цзинъюнь, который вышел на поиски в дождевике, как раз стал свидетелем того, как в Сюй Хуайсы ударила молния, и с отчаянным криком бросился к нему.

— Не подходи! — рявкнул Сюй Хуайсы, заставив Линь Цзинъюня замереть на месте.

Ни один человек не смог бы остаться равнодушным, видя, как молния поражает любимого.

Дождевая вода, смешиваясь со слезами, заливала лицо Лин Цзинъюня:

— Хуайсы, Сюй Хуайсы, смей только пострадать!

Услышав призыв возлюбленного, Сюй Хуайсы сжал зубы и принудительно пустил в ход внутреннюю способность, принимаясь поглощать остаточную силу молнии.

Он никак не ожидал, что здесь удастся развивать способность стихии молнии подобным образом.

Завершив преобразование энергии молнии, Сюй Хуайсы посмотрел на тревожно замершего в стороне Линь Цзинъюня, прервал дальнейшее прорыв-совершенствование и бросился к нему.

— Цзинъюнь, смотри, со мной всё в порядке.

Лин Цзинъюнь вскинул голову, его глаза покраснели, и, глядя на стоящего перед ним человека, он стремительно подался вперед, впившись в его губы поцелуем и крепко обнимая.

Глаза Сюй Хуайсы ярко вспыхнули, и, прижимая к себе юношу, он углубил поцелуй.

Сяо Лэй завис в воздухе, повертев головой из стороны в сторону, а затем тоже прильнул к щеке Линь Цзинъюня, целуя ее.

Уж такую-то мягкую щечку он непременно должен поцеловать! И сколь бы самодовольным ни выглядел сейчас этот маленький Сяо Лэй, участь его вскоре будет незавидной.

Линь Цзинъюнь слегка обмяк от поцелуя, и тогда Сюй Хуайсы отпустил его, но, заметив, что Сяо Лэй все еще посасывает щеку Линь Цзинъюня, воспылал дикой ревностью.

Одним взмахом руки он отбросил древесный росток прочь, и тот как раз угодил под удар молнии.

Сюй Хуайсы даже не взглянул в ту сторону, крепко обняв Линь Цзинъюня, и пошел домой.

В доме Семьи Линь: Лин Цзинъюнь еще перед уходом поставил греться воду, и теперь она пришлась как нельзя кстати.

Они умылись по отдельности, а затем легли на постель Линь Цзинъюня.

— Что это вообще было? Сегодня ты обязан мне всё подробно объяснить, — Лин Цзинъюнь легонько ударил Сюй Хуайсы кулаком в грудь, вымещая накопленное недовольство и страх за него. Ишь ты, заставил его так переживать!

Сюй Хуайсы перехватил его руку, и его голос звучал непривычно мягко:

— Я же говорил тебе раньше, что обладаю особыми способностями. Когда я попал сюда, способности стихии молнии иссякли почти до самого дна, а Сяо Лэй — это грозовое дерево, он изначально не боится молний, поэтому сегодня я использовал его, чтобы привлечь грозовые разряды и разрушить дома Семьи Сюй.

Но эта штука по воле случая перенаправила разряд на меня, что как раз подстегнуло развитие моих способностей стихии молнии. Так что со мной всё в порядке, напротив, стихия молнии продвинулась вперед.

— Ты меня до смерти напугал, — Линь Цзинъюнь перевел дух и тут же допытался: — Так что же такого натворила Семья Сюй, что ты так разозлился?

— Ты помнишь мать прежнего Сюй Хуайсы? — Сюй Хуайсы достал из пространственного хранилища шкатулку, открыл ее и протянул Линь Цзинъюню. — Если говорить коротко, те бесстыдные негодяи из Семьи Сюй шантажом заставили женщину сколотить состояние, а когда она умерла и денежный поток иссяк, они нарушили данные ей некогда обещания. Мало того, что они не стали заботиться об оставленном ею ребенке, так еще и довели его до смерти.

Дочитав то письмо и просмотрев записи с перечислением долгов в небольшой тетради, Линь Цзинъюнь наконец понял: вот почему в деревне Сюй те несколько семей жили в богатстве — оказывается, всё это было добыто вот такими вымогательствами у несчастной женщины, какая низость!

— Выходит, ты... то есть нет, прежний Сюй Хуайсы — разве он не был тогда наследным принцем, сыном нынешнего императора? Настоящий императорский сын!

— Угу, — кивнул Сюй Хуайсы, отвечая совершенно безразличным тоном. — Но раз все они мертвы, признавать этого дармового отца я не собираюсь. Здесь очень хорошо, у меня есть ты, и этого вполне достаточно.

Заметив, что Сюй Хуайсы неожиданно опустил голову, Линь Цзинъюнь вспомнил недавний горячий поцелуй, и его лицо мгновенно запылало.

— Ты... не подбирайся ко мне так близко.

— Разве близко? Не ближе, чем только что.

С этими словами Сюй Хуайсы припал к тем мягким губам.

До чего же они мягкие, стоило отведать их вкуса, как мысль о них не отпускала ни на секунду.

В соприкосновении губ и зубов Линь Цзинъюнь отчетливо ощущал нежность Сюй Хуайсы, и прежняя тревога вместе со страхом постепенно растворялись, сменяясь глубинным теплом.

Дождь за окном все еще продолжался, но оба человека под крышей чувствовали лишь абсолютное умиротворение в душе.

В тысячах ли отсюда, в императорской столице, на роскошной кушетке лежала женщина, наслаждаясь заботой нескольких служанок.

Какая-то пожилая нянька-экономка вбежала в покои с тревожным видом и взмахом руки разогнала всех слуг.

Подойдя к кушетке с наложницей, она тихо произнесла:

— Ваша светлость, от Хун Мэй пришло письмо.

Услышав это, Благородная супруга Ли распахнула глаза и знаком велела няньке вскрыть послание.

Два дня назад она получила голубиную почту от того самого человека и узнала, что отродье этой шлюхи тоже сгихло, чему она радовалась долгие годы.

Но стоило ей вникнуть в содержание записки, как ее лицо исказилось. Скомкав бумагу до боли в пальцах, она приказала:

— Пусть Хун Мэй сама отправится в Шаньян и выяснит истинную причину гибели Сяо Фэя и старого Цуя.

Если уж ее люди должны умереть, то только от ее собственных рук — лишь тогда она сможет успокоиться.

Нянька низко поклонилась, попятилась и удалилась, чтобы передать приказ, а Благородная супруга Ли прошипела сквозь зубы:

— Чжао Чжижоу, даже умерев, твой ребенок не смеет жить!

Ливень не унимался всю ночь и стих лишь к самому рассвету.

Изначально они не планировали открывать лавку, но Сюй Хуайсы сказал, что в городе дождя не было, к тому же день обещал выдаться на редкость солнечным.

Лин Цзинъюнь поверил ему и решительно выбрал продолжение торговли на сегодня.

Упустить деньги — значит уподобиться черепахе-засранцу.

— Эх, А-ру, ночью был такой сильный ливень, на улице лужи по колено, а в доме — удивительное дело — ни одна крыша не протекла, — Лин Ваньцю водил глазами то вверх, то по сторонам, находя это странным.

Ван Руи тоже заметил неладное:

— И правда. При таком количестве осадков внутри никак не могло остаться сухо, я уж думал, сегодня придется звать кого-то на починку крыши.

Лин Цзинъюнь, хлопотавший на кухне с укладкой мяса, прекрасно знал истинную причину, но поведать о ней не мог. Он отрезал порядочный кусок мяса и швырнул его Сяо Лэю, обвившемуся вокруг запястья, в качестве награды за ночную охрану кровли.

— Смотри мне, сегодня не вздумай тащить его в пасть и есть на ходу, потом одежду не отстираешь, ну-ка послушайся.

— Юнь-эр, с кем это ты разговариваешь? Всё уже уложили?

— Сейчас закончу, папа.

Когда снедь полностью погрузили на тачку и надежно закрепили веревками, вернулся Сюй Хуайсы.

Рано утром он обнаружил нечто странное на горе и поднялся туда проверить. К его собственному удивлению, прошедший ливень принес с собой неожиданную удачу.

http://bllate.org/book/38698/4871779