Готовый перевод The Ascetic Tycoon's Forced Tenderness / Пленник аскетичного босса: Принудительная нежность: Глава 1

Не надо... Линь Чжэн, я умоляю тебя, не подходи...

Стоило только услышать звяканье ключа в замке подвальной двери, как Су Няньань инстинктивно сжался в комок в углу кровати, не в силах унять дрожь во всем теле.

Но Линь Чжэн оставался абсолютно непреклонным.

— Няньань, стоит тебе лишь перестать бежать и произнести хотя бы одно слово о том, что ты готов подчиниться мне по собственной воле, искренне и добровольно, как все это немедленно прекратится.

Много раз после этого Су Няньань мысленно возвращался к тому дню, задаваясь вопросом: если бы тогда он не пошел с друзьями в ресторан праздновать победу и не забрел в тот переполненный лекторий, сложилась бы его жизнь иначе?

Лишь под конец он понял: с того самого момента, как на него обратил внимание Линь Чжэн, у этой обреченной на побег в никуда темницы был заранее предрешен конец.

Стоило донестись звуку поворачивающегося в замке ключа, как его затрясло еще сильнее, и он резко вжался в угол кровати.

Тонкое одеяло было добела зажато в побелевших пальцах, укутывая обнаженное тело, а все его существо неконтролируемо била дрожь.

С того дня, как его сюда затащили, на нем не было ни единой прикрывающей тело вещи — во всем мире у него оставалось лишь это одеяло, способное хоть как-то защитить остатки жалкой человеческой гордости.

И каждое отпирание этой двери означало новый круг мучений, означало, что ему придется снова уронить все свое достоинство и умолять пленившего его мужчину о пощаде.

Дверь отворилась.

Вошел Линь Чжэн. Прямая осанка, темный халат — он совершенно не вписывался в эту давящую атмосферу подвала.

Он направился прямо к кровати, опуская взгляд на съежившегося, полного ужаса юношу.

— Н-нет... не надо... — слезы Су Няньаня брызнули мгновенно, голос неузнаваемо дрожал, а сам он отчаянно забился назад, так что цепи на щиколотках натянулись струной, издав холодный и резкий металлический звон. — Линь Чжэн, я умоляю тебя, перестань меня наказывать... Я правда буду слушаться, я больше никогда не побегу, я сделаю все, что ты скажешь...

Линь Чжэн посмотрел на его залитое слезами лицо и медленно наклонился.

Одеяло соскользнуло, и его бледное хрупкое тело полностью обнажилось в свете лампы — кожа была сплошь покрыта синяками и багровыми следами разной степени свежести, служившими доказательством его приручения.

Су Няньань покорно прижался к его груди, закрыв глаза, позволяя опрокинуть себя на кровать.

Слезы бесшумно скатывались вниз, капая на простыню.

Внезапно он вспомнил то далёкое-далёкое майское вечернее время.

Тогда на нем еще была чистая белая толстовка, он смеялся и дурачился с друзьями, а в его глазах отражались звезды летней ночи.

Он и не подозревал, что его будущая жизнь будет навечно заперта в этом лишенном солнца и луны подвале, где он станет единственной ручной игрушкой Линь Чжэня.

Все эти трагедии начались с того самого вечера.

Майский ветерок уже повеял настоящим летом.

Линь Чжэн сидел в отдельном кабинете, перед ним на вращающемся круглом столе красовались изысканные блюда: сашими из лобстера было выложено павлиньим хвостом, а фуа-гра таяла на зубах, оставляя чуть прохладное послевкусие.

Напротив какой-то директор пространно распинался о прогнозируемой прибыли нового проекта, и морщинки от улыбки на его лице подрагивали в такт словам.

Линь Чжэн не слушал.

Он откинулся на спинку стула, бездумно вертя в длинных пальцах стеклянный бокал.

Он даже не обращал внимания на то, что выступившие на стенках бокала капли влаги уже намочили подушечки пальцев.

Подобные застолья никогда не вызывали у него интереса. Но при его нынешнем положении приходилось посещать определенные мероприятия, выслушивать нужные речи и демонстрировать дежурные улыбки. Это была цена, это были ставки.

— ...Что думает господин Линь?

Неизвестно когда разговор переключился на него.

Линь Чжэн приподнял веки, губы изогнулись в идеальной пропорции, а голос звучал ровно и неторопливо:

— План директора Чжана весьма продуман, вернувшись, я попрошу команду еще раз детализировать бюджет.

Эта фраза одновременно польстила собеседнику и позволила отложить принятие решения на потом.

Собеседник тут же довольно закивал и продолжил свои высокопарные речи.

Линь Чжэн опустил глаза: на стеклянном бокале собралась новая капля и медленно покатилась вниз.

Внезапно он почувствовал легкое раздражение.

Кондиционер в кабинете работал на совесть, но Линь Чжэню захотелось выкурить сигарету.

Он поднялся и кивнул собравшимся:

— Прошу меня извинить.

В коридоре было намного тише, а теплый желтый свет бра заливал мраморный пол мягким сиянием. Не спеша выходить наружу, Линь Чжэн остановился у панорамного окна в конце коридора и извлек из нагрудного кармана пиджака пачку сигарет.

Чирк зажигалки, легкий звук, и тонкая струйка сизого дыма расплылась неясной тенью на стекле.

За окном простирался ночной город, а автомобильный поток внизу сливался в текучую реку света. Глядя на мелькавшие красные огоньки задних фар, Линь Чжэн вдруг вспомнил слово: возвращение в гнездо.

Но у него не было гнезда.

Двухуровневая квартира на верхнем, двадцать седьмом этаже пустовала, комната отдыха в офисе тоже пустула. Он жил во многих местах, но ни одно из них не вызывало желания сказать: я иду домой.

Выкурив сигарету наполовину, он собрался потушить ее и вернуться.

Именно в этот момент его взгляд случайно скользнул по вестибюлю этажом ниже.

Ресторанный зал располагался на первом этаже, и высокие панорамные окна позволяли видеть все происходящее внутри как на ладони.

Изначально Линь Чжэн бросил туда лишь случайный взгляд, но в следующее мгновение замер.

В углу за шестиместным столом сидела компания молодежи. На столе стояло несколько бутылок пива, тарелки с нехитрой закуской и уже разрезанный торт.

Видимо, они что-то праздновали.

Но внимание Линь Чжэня привлекли не торт и не повод для праздника.

А сидевший у окна парень.

На нем была белая толстовка с капюшоном, рукава слегка подвернуты, обнажая узкие запястья. Капюшон прикрывал часть челки, открывая безупречно чистое лицо.

Он смеялся.

Кто-то из соседей по столу что-то сказал, и он от смеха уткнулся лицом в столешницу, а плечи его подрагивали.

Затем он поднял голову, ответив что-то собеседнику, за что в него полетела салфетка. Он с улыбкой увернулся, после чего схватил бутылку пива и наполнил бокал обидчика, а наполнив, протянул его обеими руками с на редкость послушным видом.

Линь Чжэн неотрывно смотрел на эти руки.

Десять тонких пальцев, отчетливые суставы, отливающие в теплом свете легким розовым румянцем.

Мгновенно вспыхнули неоновые вывески за окном, и разноцветные огни скользнули по его лицу, исчезнув в ту же секунду. Но именно в этот миг Линь Чжэн разглядел его глаза — чистые, как еще не тронутые пылью стеклянные шарики.

Пепел упал, обжегнув кончик пальца.

Линь Чжэн опустил взгляд и затушил сигарету в пепельнице на подоконнике.

Он развернулся и, не возвращаясь в кабинет, направился к лифту.

Лифт открылся, и в лицо ударил шум вестибюля.

Звук звенящей посуды, веселые голоса гостей, шаги снующих официантов. Стоя у лифта, Линь Чжэн перевел взгляд через ряды столиков в тот самый угол.

Компания все еще была на месте.

Парень в белой толстовке склонил голову, пытаясь что-то распаковать, сосед попытался заглянуть, но он закрыл предмет руками, и они снова затеяли шутливую возню.

В конце концов он сдался и продемонстрировал всем трофей — брелок для ключей, небольшую угловато-милую куклу.

Снова поднялся шум и смех.

Линь Чжэн стоял на месте, наблюдая за этим довольно долго.

— Господин Линь?

Позади раздался голос ассистента, видимо, последовавшего за ним из кабинета.

Не оборачиваясь, Линь Чжэн холодно бросил:

— В чем дело?

— Директор Чжан и остальные вас ждут.

— Я понял.

Бросив на тот угол прощальный взгляд, он повернулся и ушел.

Проходя мимо их столика, он замедлил шаг на секунду.

Парень как раз запрокинул голову, допивая пиво, и его кадык плавно двигался при глотке.

Наверное, пил слишком быстро, потому что капля алкоголя сорвалась с уголка губ и покатилась по подбородку. Сам он ничего не заметив, поставил бокал и снова заговорил с соседом, а в разгар разговора его глаза сияли так, будто в них спрятались звезды.

Линь Чжэн прошел мимо него.

Та капля в конце концов скользнула за воротник толстовки и исчезла.

Застолье в кабинете продолжалось.

Линь Чжэн снова занял свое место, поднял бокал и перевернул страницу этого короткого перерыва.

Но неожиданно для себя он обнаружил, что запомнил слишком многое.

Рукава белой толстовки были закатаны в два оборота. Его руки неловко возились с брелоком. Когда он улыбался, на правой щеке появлялась неглубокая ямочка. Пивные глотки сопровождались едва заметным хмурым движением бровей. А спутники называли его Нянь-нянь.

Нянь-нянь.

Линь Чжэн мысленно повторил это имя, не произнося вслух, словно пробуя на вкус кончиком языка.

Банкет закончился за полночь. Линь Чжэн уселся в машину, и водитель осведомился, куда направляться. Тот помолчал пару секунд и приказал:

— Подожди еще немного.

Автомобиль остановился у входа в ресторан, двигатель заглушили, и внутри воцарилась тишина.

Вскоре из вращающейся двери показалась та компания молодежи. Потоптавшись у крыльца и перекинувшись парами фраз, они разошлись в разные стороны.

Парень по прозвищу Нянь-нянь в сопровождении паренька в очках направился в сторону автобусной остановки.

Линь Чжэн проводил взглядом его спину.

Капюшон толстовки раздувало ночным ветром, и у пешеходного перехода парень протянул руку, чтобы поправить его край.

Зажегся зеленый свет, и он быстрым шагом пересек «зебру».

А затем скрылся за углом улицы.

— Поехали, — произнес Линь Чжэн.

Машина плавно тронулась с места, вливаясь в ночной мрак.

Откинувшись на спинку сиденья, Линь Чжэн закрыл глаза.

В памяти снова всплыла та картина: он, уткнувшись лицом в стол, смеется, а плечи мелко дрожат. И поднимая голову, все еще светится влажным блеском смеха в глазах.

Ему вдруг стало интересно, как этот человек выглядит, когда плачет.

Эта мысль возникла совершенно внезапно, но вонзилась в сердце острой иглой.

Су Няньань понятия не имел, что произошло мгновение назад.

Добравшись с соседями по комнате на автобусе до школьных ворот, они по пути в общежитие продолжали обсуждать сегодняшнюю встречу.

http://bllate.org/book/38695/4871189