Готовый перевод The Grand Eunuch of the Noble Consort / Великий евнух императорской наложницы: Игры в Запретном городе: Глава 11

Алые лакированные колонны и белый питоний халат казались двумя крайностями, настолько яркими были их цвета.

Санжэнь только вернулась из Дворца Чанчунь, выполнив поручение, и увидела, что чангун стоит здесь. Она поднялась по ступеням и спросила:

— Идет весенний дождь, зачем взрослый стоит здесь?

Фань Чжаоюй опустил взгляд на нее, и крошечная фигурка держала для него зонт:

— Достаешь?

Санжэнь честно ответила:

— Если встану на цыпочки, достану.

Чжаоюй поднял голову, глядя на похожие на паутину нити дождя, и пробормотал:

— Да, стоит только встать на цыпочки, и сможешь достать.

— Береги себя, возвращайся. Не простудись.

— Зонт вам. Я пойду.

Санжэнь зажала ручку зонта и протянула Фань Чжаоюю, но, не дожидаясь, пока он возьмет его, подобрала подол и шагнула в дождевую воду, прикрывая ладонями лоб, и каждый ее шаг оставлял маленькую лужицу.

Фань Чжаоюй поднял взгляд и увидел, что маленький евнух под пеленой дождя уже скрылся из виду. Уголки его губ слегка приподнялись, и он пробормотал:

— А сообразительный малец, только вот интересно, сколько он сможет продержаться рядом с Ву Инжоу.

Директория ритуалов пылала неугасимыми огнями, евнухи, занятые делами, входили и выходили в полном молчании.

Под строгим надзором Фань Чжаоюя и в Восточном заводе, и в Директории ритуалов неукоснительно соблюдали правило говорить меньше и проявлять осторожность. Никто не смел чинить препятствий или проявлять неуважение; если же кто-то нарушал правила, на следующий день он исчезал из дворца, завернутый в циновку, и отправлялся коротать вечность наемным кладбищем.

Янь Бин, придерживая рукоять Сабли с пером дикого гуся, вошел в залу, отдал должное по правилам, доложил о новостях за последние дни и снова осведомился:

— Взрослый, что Ваше Величество ответило на тот доклад?

Фань Чжаоюй отставил пиалу с чаем и произнес:

— Нельзя сказать, что он лишен ума.

Янь Бин с облегчением выдохнул и тихо проговорил:

— Правда о тех событиях непременно всплывет наружу. После казни Ву Чжуна ваша семья на девятом селении сможет обрести покой.

— Поручи паре людей приглядывать за Лу Фанцином. Если люди из клана У пронюхают об этом, они непременно расправятся с этим честным и неподкупным чиновником, нужно проявить предельную осторожность. — Взгляд Фань Чжаоюя оставался холодным, а в голосе нельзя было расслышать никаких эмоций. Во мраке глубокого дворца семнадцать лет пронзающей до пеленок боли давно обратились в смертоносное лезвие мести. Только абсолютное бесчувствие позволяло надеяться на возмездие.

Янь Бин склонил голову:

— Этот слуга понимает, я уже отправил людей из Цзиньивей охранять господина Лу. — И добавил: — Есть еще одно дело: благородная супруга затребовала Санжэнь к себе во Дворец Юньшоу.

— Отправь туда побольше одежды от холода, сейчас идут дожди, пусть он не мерзнет. В будущем от него еще будет немало пользы.

— Слушаюсь.

— А в Министерстве ритуалов все улажено?

— Все уже готово, Вдовствующая императрица любит послушать мелодии, люди из Палаты музыки обучаются весьма неплохо.

Дремота обожгла глаза колющей болью, Фань Чжаоюй потер переносицу, набросил на плечи оленью накидку, закрыл глаза и произнес:

— Поздно уже, я утомился.

Янь Бин слегка закусил губу и, немного поколебавшись, осторожно осведомился:

— Доклад, поданный У Чунем, касается выделения серебра под предлогом нужд армии. Одобрит ли взрослый его своей кистью?

Фань Чжаоюй лениво приоткрыл глаза, его лицо у светильника наполовину тонуло в тени:

— Ваше Величество пока не даровал мне столь великой власти, так что доклад У Чуня я, разумеется, одобрить не могу. Его все равно придется представлять самому Вашему Величеству. Так называемая императорская власть принадлежит Императору. Сколько власти мне дарует Император, столько ее у меня и есть. Император прилежен в государственных делах и все делает сам, что избавляет меня от множества хлопот.

Янь Бин отвесил поклон, и его сердце слегка затрепетало:

— Слова взрослого этот слуга будет помнить крепко.

Во дворце полно правил, а находиться рядом с Сыном Неба — испытание еще более трудное; ему казалось, что он постиг все дворцовые порядки и изучил нынешнего Ваше Величество. Но на деле замыслы Вашего Величества были столь искусно сокрыты, разве мог кто-то запросто их разгадать? Слова Фань Чжаоюя послужили для него хорошим напоминанием.

***

В эти дни у Санжэнь были женские дни, и Янь Бин прислал ей одежды — она была бесконечно благодарна, согревшись телом, она чувствовала себя намного легче.

С тех пор как она начала служить во Дворце Юньшоу, благородная супруга проявляла крайнюю придирчивость, и Санжэнь словно ступала по лезвию ножа — это оказалось куда труднее, чем дежурить в Зале Янсинь. Особенно тяжелым был нрав благородной супруги, чей гнев и милость невозможно было предугадать. Однако Лю Фу отлично во всем разбирался, и Санжэнь знала: именно поэтому Лю Фу и пользовался благосклонностью благородной супруги. Обладая такой проницательностью, всюду будешь желанным гостем.

В одно мгновение Санжэнь превратилась в лакомый кусочек, за который боролись все дворцы, что неизбежно навлекла на себя зависть других евнухов.

Во главе с Лю Фу эти мелкие евнухи целыми днями издевались над Санжэнь: стоило той смениться с дежурства, как они принимались дразнить ее и заставляли стирать их грязную одежду. Санжэнь отказывалась, за что в ответ ее осыпали градом ударов кулаками и ногами. Евнухи знали, что Санжэнь служит при особе госпожи-супруги, поэтому не смели бить по лицу, а лишь пинали в живот и ожесточенно щипали за бока.

Санжэнь с ее нежной кожей разве могла вынести такое? Ей приходилось одновременно и защищать самые уязвимые места, и умолять обидчиков бить чуть мягче. Несмотря на то, что теперь она работала во дворце благородной супруги, несмотря на расположение Фань Чжаоюя, в конце концов она оставалась всего лишь служащим евнухом. О какой власти могла идти речь — ей даже командовать младшим евнухом не дозволялось.

Лю Фу взмахнул рукой, и остальные евнухи прекратили побои. Он подошел ближе, ухватил Санжэнь за подбородок и произнес свирепым тоном:

— Запомни на будущее: поменьше крути хвостом перед благородной супругой! И больше ни слова при госпоже-супруге о цветах стерколии!

Санжэнь обессиленно кивнула, прижимая руки к ноющему животу — там пекло так сильно, будто открылось кровотечение. Боль пронизывала все тело Санжэнь мелкой дрожью, а на лбу выступили капельки холодного пота. Наступит день, и она растопчет головы всех этих евнухов! Больше она не станет терпеть подобные унижения даром! И заставит каждого из них вернуть долг сполна.

Когда Лю Фу со своими прихвостнями удалился, Санжэнь тяжело перевела дыхание.

Она открыла сундучок, достала мазь, оставленную приемным отцом, и прислонилась к спинке стула. Едва она приподняла одежду, собираясь нанести целебный состав, как снаружи раздался стук:

— Братец Сань, как ты?

— Я в порядке. — Санжэнь быстро втерла мазь и опустила забранный край одежды; на месте ушибов ощущался прохладный холодок, сменявшийся волнами жгучей боли.

— Заходи.

Услышав разрешение изнутри, Шуньгуй отворил дверь. Ему исполнилось одиннадцать, черты лица и рост еще не окончательно сформировались, но уже угадывалось, что мальчик растет красивым. Он попал во дворец только в прошлом году, намного позже Санжэнь, и сейчас служил в Шляпной палате. Говорили, что ее приемный отец приложил кое-какие усилия и перевел Шуньгуя туда, избавив того от подобных издевательств.

http://bllate.org/book/38692/4870669