Готовый перевод Rebirth of the Peerless Merchant / Возрождение великого торговца: Путь к вершине и любви: Глава 15

Лавка с шелками

Услышав это, хозяин лавки расплылся в счастливой улыбке и поспешно велел подмастерьям упаковать весь шелк. Чжуан Или почувствовал, как у него внутри все сжалось, и, глядя на Хуа Вэйцина, процедил:

— Ты…

Хуа Вэйцин сложил руки в приветственном жесте:

— Хозяин Чжуан, прошу вас, не забывайте о том, на что только что согласились.

Чжуан Или скрипел зубами, а в груди у него разгорался огонь — этот негодяй его просто надул! Глядя на снующих туда-сюда подмастерьев, упаковывающих шелк для Хуа Вэйцина, и на сияющего от масляной улыбки лавочника, Чжуан Или в упор посмотрел на Хуа Вэйцина и произнес:

— А молодой господин Хуа мастер вести расчеты. Только вот если сложить весь шелк в этой лавке вместе, пожалуй, наберется больше тысячи лянов серебра.

Хуа Вэйцин сложил руки:

— Если сумма превысит эту цифру, значит, я, Хуа, сам навлек на себя неприятности.

В душе же он злорадно усмехался: в этой лавке действовали четкие правила — товар можно вернуть в течение одного дня. Если выйдет больше тысячи лянов, он просто тут же оформит возврат, так что в убытке он не останется.

Чжуан Или тяжело выдохнул, заложил руки за спину и встал в стороне, наблюдая, как старый лавочник сверяет цены за каждый рулон ткани на прилавке. Голова у пожилого лавочника соображала еще неплохо, его покрытые морщинами пальцы задорно щелкали костяшками счетов, и не прошло и четверти часа, как общая сумма была подсчитана.

Старик с улыбкой протянул счеты Хуа Вэйцину:

— Молодой господин, всего выходит шестьсот восемьдесят лянов серебра.

Хуа Вэйцин бросил беглый взгляд на счеты, а затем перевел его на гору рулонов, громоздившуюся на прилавке:

— Весь ли нераспроданный товар из лавки сейчас здесь?

Старик кивнул:

— Все здесь, ни единого рулона не осталось.

Услышав это, Чжуан Или со злостью зыркнул на лавочника. Тот наткнулся на взгляд хозяина, от которого так и везло смертоубийством, и его старые кости даже задрожали — он никак не мог взять в толк, в чем же перед ним провинился хозяин.

Хуа Вэйцин тронул губы усмешкой, достал серебряные билеты и расплатился, а затем повернулся к Чжуану Или:

— Хозяин Чжуан, раз с этим покончено, теперь настала наша очередь рассчитаться за саму лавку.

Чжуан Или с явной неохотой извлек на свет закладную. Хуа Вэйцин отсчитал из-за пазухи две тысячи лянов серебра в билетах и протянул Чжуан Или: из рук в руки — закладную за серебро, как говорится, расчет полон и чист.

Хуа Вэйцин внимательно изучил все пункты закладной, на его лице заиграла улыбка. Он аккуратно сложил документ и поднял взгляд на Чжуан Или:

— Вести дела с хозяином Чжуаном — одно удовольствие. Надеюсь на вашу поддержку в Цичжоу в будущем.

На потемневшем лице Чжуан Или с трудом проступила подобие улыбки:

— Молодой господин Хуа, нет, пожалуй, теперь уже хозяин Хуа, дни еще длинные, нам предстоит с вами помериться силами.

Хуа Вэйцин раскатисто рассмеялся:

— Лишь бы такая мелкая сорная рыбешка, как я, вообще стоила внимания хозяина Чжуана.

Чжуан Или сложил руки в знак приветствия и бросил:

— У меня дела, я вынужден откланяться.

— Счастливой дороги, хозяин Чжуан.

Подмастерья и лавочник уставились друг на друга во все глаза, глядя на Хуа Вэйцина. Тот вытащил закладную и встряхнул ее над холмистой горой шелковых рулонов:

— С сего дня эта лавка принадлежит мне. Если кто-то хочет остаться и работать дальше, отправляйтесь к Чжуанам за своим жалованьем, а после возвращайтесь сюда.

В конце концов старый лавочник вместе с подмастерьями покинули лавку — неизвестно еще, вернутся ли.

Устроившись за прилавком, Хуа Вэйцин окинул взглядом лавку шелка туда и обратно. Можно сказать, он впервые за долгое время вздохнул полной грудью. Сэкономил триста двадцать лянов серебра да еще как следует разозлил Чжуан Или — оно того стоило. К тому же теперь он исподтишка нажил в лице Чжуан Или врага, и их противостояние только начиналось.

— Хозяин, почем эта ткань?

Хуа Вэйцин очнулся от мыслей: в лавку зашла женщина и положила глаз на один из рулонов. Хуа Вэйцин понятия не имел, сколько должна стоить ткань такого качества, но, подумав немного, решил, что раз это его самая первая сделка, можно и уступить:

— Матушка, как по-вашему, сколько может стоить этот кусок?

Женщина провела пальцем по материи и произнесла:

— На мой взгляд, красная цена ему — два ляна серебра.

Хуа Вэйцин ответил:

— Раз он вам приглянулся, я отдам эту ткань за два ляна.

В глазах женщины мелькнула радость, она торопливо вытащила из рукава две серебряные монетки, вложила их в руки Хуа Вэйцина, а затем подхватила отрез ткани и вышла.

Глядя на мелкое серебро на ладони, Хуа Вэйцин испытал странное волнение — это были первые деньги, заработанные им на собственном деле. Раньше он умел лишь швырять золото налево и направо, сорить пачками серебряных билетов и понятия не имел, сколь тяжким трудом добывается монета.

Прибравшись в лавке, Хуа Вэйцин затворил двери. Наверху, в помещении для хранения шелка, была отгорожена небольшая комната, где вполне можно было жить, и он решил перетащить сюда все свои вещи из постоялого двора. А завтра — нанять еще одного подмастерья: пусть кто-то присматривает за лавкой, пока он сам отправится за новым товаром в другие края.

Вернувшись на постоялый двор, Хуа Вэйцин расплатился за комнату, подтянул коня и вышел наружу со своими пожитками. Проходя мимо крупного ресторанчика, он вспомнил, что из-за сегодняшней суматохи так и не успел пообедать.

Оставив коня сяоэру, Хуа Вэйцин вошел внутрь. К нему тут же проворно подскочил услужливый сяоэр и с порога осведомился:

— Уважаемый гость, чего изволите заказать?

Хуа Вэйцин уловил знакомые до боли нотки в голосе, вскинул голову и увидел хорошо знакомое лицо. Перед ним стоял Сяо Цзю, его собственный слуга из прошлой жизни. Хуа Вэйцин вытаращил на него глаза. Даже для мужчины было неловко ловить на себе такой пристальный взгляд столь привлекательного человека, и Сяо Цзю, поскребывая затылок, заикаясь, произнес:

— Гость… вы… чего желаете?

Хуа Вэйцин пришел в себя и велел:

— Подайте по порции каждого фирменного блюда вашего заведения и еще кувшин Цюйнюйхун.

— Сию минуту!

Сяо Цзю уже собрался было бежать, но Хуа Вэйцин окликнул его:

— Стой.

Сяо Цзю обернулся и, согнувшись в полупоклоне, спросил:

— У гостя будут еще какие-то указания?

Хуа Вэйцин смотрел на него. Человек перед ним много лет был его верным слугой, следовал за ним по пятам с десятилетнего возраста, а теперь вот скатился до простого полового в таверне. Хуа Вэйцин спросил:

— Насколько я помню, ты был слугой старшего молодого господина из клана Чжуан. Как вышло, что ты подаешь здесь еду?

Сяо Цзю оглядел сидевшего перед ним молодого господина — в памяти тот словно бы не отпечатался, откуда же он знает, что он был слугой старшего господина Чжуана?

— Господин, вы меня знаете?

Хуа Вэйцин небрежно обронил:

— Мы с твоим господином были близкими друзьями, я встречал тебя раньше, просто ты не запомнил.

Сяо Цзю и впрямь поверил. Стоило зайти речи о Чжуан Мухане, как слезы сами собой хлынули из его глаз:

— Но… мой господин… его больше нет, он уже скончался.

Хуа Вэйцин позволил ему выплакаться какое-то время, пока из дальнего конца зала не раздался зычный окрик хозяина:

— Сяо Цзю, опять лентяйничаешь! Иди обслужи гостей, чего стоишь столбом!

Сяо Цзю рукавом кое-как смахнул слезы и виноватым голосом отозвался:

— Сейчас иду!

Хуа Вэйцин перехватил его за руку. Сяо Цзю растерянно обернулся. Хуа Вэйцин посмотрел на него в упор:

— Сегодня же получай свой расчет. В моей лавке как раз не хватает работника, приходи ко мне.

В этих словах не было вопроса — это звучало как приказ. Сяо Цзю все еще ничего не понимал и хлопал заплаканными глазами. Хуа Вэйцин выудил из-за пазухи серебряный слиток:

— Это жалованье за месяц вперед. До заката солнца приходи на улицу Сюйчан в дом номер девять.

Сяо Цзю уставился на серебряный слиток в своей руке:

— Это…

Хуа Вэйцин плеснул себе чаю и промочил горло:

— Оставь серебро себе, а теперь ступай обслуживай гостей.

Сяо Цзю спрятал слиток за пазуху и поспешил к входу встречать новых посетителей.

Прислушиваясь к звонкому голосу Сяо Цзю, зазывающего гостей, Хуа Вэйцин ощутил в груди глухую тоску. Сяо Цзю был его товарищем с малых лет: стоило Хуа Вэйцину отправиться в Веселый дом — тот шел следом с кошельком, отправлялся в игорный дом — тот следовал с бумажным веером, отправлялся любоваться пейзажами — тот тащил позади узелок с пожитками. Их отношения как господина и слуги были по-настоящему крепкими.

После смерти Чжуан Мухана Чжуан Или выгнал на улицу всех, кто прислуживал брату прежде. Сяо Цзю с детства рос сиротой, податься ему было некуда, вот он и устроился половым в эту таверну.

Пообедав, Хуа Вэйцин перед уходом еще раз напомнил Сяо Цзю, чтобы тот непременно приходил. Сяо Цзю бросил опасливый взгляд на лицо хозяина таверны, его круглые щеки порозовели, и он утвердительно кивнул Хуа Вэйцину.

К сумеркам Сяо Цзю явился вовремя. Парадная дверь лавки была заперта, так что он просто стоял и ждал на пороге — до чего же послушным он был. Хуа Вэйцин выглянул со второго этажа:

— Заходи через заднюю дверь.

Сяо Цзю поднял голову, узнал дневного господина, обрадовался и, подхватив узелок, обошел здание с тыла. Хуа Вэйцин отпер дверь, пропуская его внутрь, и, поднимаясь по лестнице, бросил:

— Отныне будешь помогать мне присматривать за лавкой и убираться, платить стану по пять лянов серебра в месяц.

Сяо Цзю кивнул:

— Маленький понимает, хозяин.

Поднявшись наверх, Хуа Вэйцин распахнул дверь в отгороженную комнатку:

— Места здесь мало, придется потесниться со мной вдвоем.

— Слушаюсь, хозяин.

В каморке стояли две деревянные кровати — их Хуа Вэйцин приготовил еще днем.

На следующий день Хуа Вэйцин спозаранку отправился к плотнику, заказал за два ляна вывеску с названием Цзюйюаньфан, а после заглянул в чужие лавки шелка, расспросил о ценах на каждый товар, вернулся и расписал ценники на собственные рулоны, велев Сяо Цзю все тщательно записать.

Закончив с мелкими хлопотами по лавке и оставив Сяо Цзю караулить хозяйство, Хуа Вэйцин прихватил с собой оставшуюся тысячу с лишним лянов, оседлал коня и отправился в Чанчжоу за новым товаром — на дорогу туда и обратно ушло бы дня четыре.

Оставлять лавку на попечение Сяо Цзю он мог со спокойным сердцем — пусть он и рос на его глазах, но нравом обладал самым что ни на есть честным и прямым, совсем не то что Чжуан Или, у которого на уме одно, а на языке другое.

На третий день Хуа Вэйцин вернулся, везя за собой две телеги с тканями, и по пути нанял поденщика в помощь кучеру. С лихим свистом размахивая хлыстом и правя подводами, он влетел в Цичжоу, и прохожие на улице поспешно шарахались в стороны, уступая дорогу.

Не успели они доехать до улицы Сюйчан, как издалека донесся грохот петард.

Подъехав ближе, они увидели, что напротив открылась какая-то новая лавка. Прежняя чайная лавка куда-то подевалась, а на ее месте красовалось пышное заведение с кричащими ярко-красными парными надписями на дверях. Петарды гремели одна за другой, казалось, хозяин совершенно не жалел денег.

Хуа Вэйцин загнал телеги к заднему входу, велел разгружать товар и тащить его наверх, а сам вышел на улицу посмотреть на шум. Сяо Цзю замялся неподалеку и неуверенно пробормотал:

— Хозяин, они ведь тоже открыли лавку шелка.

Хуа Вэйцин на миг замер. Стоя у порога собственного магазина, он дождался, пока рассеется едкий дым от петард, и разглядел витрины заведения напротив — там пестрели разнообразнейшие шелка и ткани, а в новооткрытой лавке яблоку было негде упасть от наплыва покупателей, торговля шла бойко. Оглянувшись на собственный магазин, он лишь при сравнении осознал всю степень своего запустения.

Когда получасовой грохот петард наконец стих, из соседней лавки вышел мужчина в роскошных шелковых одеждах. Сияя улыбкой, он направился прямо к нему и, приветственно сложив руки, произнес:

— Рад видеть хозяина Хуа в добром здравии.

http://bllate.org/book/38673/4868173