Готовый перевод Island Magistrate: Villain Husband is Gentle and Soft / Наместник на острове: как приручить злодея: Глава 9

Продающая за маринованные хурмяные дольки малышня, твою рыбу продаёшь? Если продаёшь, я куплю немного!

Последней задала вопрос та самая дородная тетушка, которая купила у Линь Су тридцать половников маринованного соуса из хурмы, то есть бабушка мальчишки с пучками-хвостиками на голове. Её фамилия была Цзян, семья занималась плотницким делом и водилась с лишней копеечкой, так что и деньгами она сорить привыкла широко.

Осетрина всё ещё отчаянно билась, явно намереваясь сигануть обратно в воду, но Линь Су проявил завидную расторопность: выловив рыбину, он сграбатал лежавшее в лодке весло и врезал ей с размаху четыре-пять раз подряд, пока рыба наконец не унялась.

Подняв тушу за жабры, он прикинул на вес: в ней должно было быть фунтов тридцать пять — тридцать шесть. Для них двоих с таким количеством еды было не справиться, так что продать часть казалось вполне разумным.

— Конечно, матушка Цзян, сколько вам фунтов отвесить? Я прямо при вас разделаю, — Линь Су прикинул на весу, движущиеся сноровисто руки выдавали в нём потомственного рыбака, не один десяток лет промышлявшего речным промыслом.

Тетушка Цзян хохотнала во весь голос, однако, заговорив снова, заметно засомневалась:

— Эх, бабка наживаться на тебе не станет, рыночная цена этой рыбы — двадцать шесть вэней за фунт, так что отвесь-ка мне… парочку фунтов.

После этих слов на её лице отразилось такое страдание, будто от сердца отрывали. Выложить разом пятьдесят два вэня, да прибавить к этому соус из хурмы — сегодня у неё ушло целых восемьдесят два вэня, и это до наступления нового года, а праздничные траты уже изрядно опустошили кошель.

И всё же в глубине души тетушка Цзян считала покупку выгодной: не говоря уже о том, что соуса из хурмы хватило бы на полгода вперед, одно лишь осетровое мясо почиталось за редкостное лакомство.

Такое заявление вовсе не означало, что осетров водилось мало. Напротив, водная сеть в пределах уезда Юйчэн была развита прекрасно: на западной стороне тянулась цепь заснеженных вершин, и реки брали начало прямо у их подножия, бурные потоки мчались вниз, а река у Деревни Сяовань, проделав путь всего в дюжину ли, напрямую впадала в широкую, в добрые полтора десятка чжанов, Реку Линьцзян.

Рыбы в Реке Линьцзян водилось несметное множество — столько, что и не сосчитать.

В разгар летнего сезона изобилия любую рыбу можно было купить всего за несколько вэней за фунт, однако речь шла лишь о костлявой сорной рыбе, которую не составляло труда выловить. Крупная же рыба, отличавшаяся мясистостью и малым количеством костей, стоила, разумеется, дороже.

Мясо же осетра отличалось особой нежностью и жирностью, но поймать его составляло величайший труд. Обычно эти рыбы обитали на самом дне, и лишь изредка сети рыбаков приносили пару экземпляров. Товар выдающийся, да редкий, оттого и цена кусалась.

Линь Су извлек только что купленные разделочную доску и нож, лихо наточил лезвие и принялся за дело: вспатрошил брюхо, и внутренности тут же вывалились на доски лодки.

Попался самец, икры в нем не оказалось. Отложив в сторону лишь плавательный пузырь, он велел Фу Юню выбросить остальной ливер обратно в воду.

Рыба выдалась настолько огромной, что Линь Су решил разделать её как следует уже дома. Отрезав солидный шмат мяса и позаимствовав безмен у Сюй Лэя, он взвесил кусок — вышло три с половиной фунта. Отделив от него полтора фунта, он завернул рыбу в листья и протянул тетушке Цзян.

Кошель Фу Юня разом пополнился на пятьдесят два вэня и снова раздулся. Маленький дурачок улыбался во весь рот, сияя чистой, похожей на весеннее солнце радостью.

Улучив момент, Линь Су ущипнул его за щеку, оставив кровавый отпечаток с запахом сырой рыбы. Капли крови потекли по лицу, а Фу Юнь лишь наморщил нос, глядя на всё происходящее с полным непониманием.

…Черт, да он стал ещё красивее.

Усмирив зачесавшиеся от соблазна руки, парень окинул взглядом толпившихся на берегу зевак, мысленно надеясь, что среди них найдутся ещё парочка зажиточных односельчан.

Увы, больше таковых не нашлось — судя по всему, тетушка Цзян по праву носила звание богатейшей жительницы ярмарки Сяохэ.

Но что же делать с оставшимися несколькими десятками фунтов рыбы, которые им вдвоем никак не осилить за один присест?

Глава 12. Рыбий жир

— Братец Сюй, ту рыбу, что осталась в лодке, забирай домой, себе к столу, а мы пошли!

Опираясь одной рукой на костыль, а другой придерживая распоротую тушу, Линь Су велел Фу Юню взвалить на спину корзину и прибавил шагу, бросив напоследок оклик.

Сюй Лэй был завален работой и никак не мог отлучиться, так что броситься в погоню и отказаться от подарка у него не получилось.

Вернувшись домой, Линь Су сбро поклажу и тут же растянулся на соломенном матрасе. Сквозь прорехи в крыше пробивался раннезимний солнечный свет. Не будь у него сломана нога, он бы непременно свернулся калачиком, перевернулся пару раз с боку на бок и сладко потянулся.

Какая благодать!

Прикрыв глаза, он решил вздремнуть, а Фу Юнь тем временем принялся греметь поблизости, раскладывая сегодняшние покупки. Шум ни капли не раздражал, и вскоре Линь Су провалился в глубокий сон.

Проспав до самого полудня, он неторопливо поднялся, ополоснул лицо и принялся за стряпню.

После нескольких дней рисовой жижи ему нестерпимо захотелось рассыпчатого риса. Сегодня на обед будет вареный рис, похлёбка из рыбьей головы с тофу и немного жареной рыбы.

Рис проварили в котле до полуготовности, слили отвар, установили на деревянные подпорки бамбуковое сито и выложили крупу допариваться на водяной бане. При таком способе приготовления зернышки получались мягкими и отделялись друг от друга.

Затем настала очередь рыбьей головы. Линь Су отрубил её, разрубил пополам, выдрал зубы, тщательно вычистил жабры и смыл запекшуюся кровь.

Голова оказалась слишком велика, чтобы сварить её целиком в одном котле, поэтому он взял лишь половину, порубил её на четыре куска, щедро обсыпал крупной солью, купленной на рынке, размял зеленый лук с имбирем и добавил фирменную абилочную воду тринадцати специй, тщательно обмазав куски и оставив их мариноваться на четверть часа, чтобы отбить речной душок.

Промаринованную голову обсушили, выложили на раскаленную сковороду с небольшим количеством холодного масла и стали томить на медленном огне, пока кожица не подрумянилась, испуская аппетитный дух.

Линь Су только успел плеснуть кипятку для варки, как ему на плечо тут же оперлась чья-то голова. Он ничуть не удивился: в конце концов, этот маленький поросенок всегда сбегался на запах съестного.

Подняв руку, он отпихнул назойливого помощника, сунул ему чашку с густым рисовым отваром, сдобренным сахаром на абилочной воде, и водворил куда подальше, чтобы не крутился под ногами и не мешал.

Суп из рыбьей головы тушился на слабом огне, и чем дольше томилось блюдо, тем насыщеннее становился вкус, так что спешить было некуда — самое время приниматься за жарку рыбы.

Хотя в хозяйстве имелись еще два глиняных горшка, жарить на них Линь Су не собирался.

Его взгляд упал на массивную черную каменную плиту, которую он тщательно отмыл родниковой водой у задней стены дома.

Когда он набирал воду, то обратил внимание, что струи отполировали камень до матового блеска и тот стал похож на гладкий кусок черного нефрита — до чего же хорош.

Притом длина плиты равнялась руке, а ширина — половине, по своим габаритам она подходила для жарки мяса лучше не придумаешь.

Он собирался приготовить жареные ломтики рыбы на каменной плите!

Велев Фу Юню как следует вымыть черную плиту и затащить её в дом, Линь Су принялся колдовать над фирменным соусом для макания, используя приправы с рынка.

Соль, порошок сычуаньского перца и щепотка обжаренного кунжута для аромата — вот и готов простейший сухой соус.

Жаль, в эту эпоху еще не знали молотого перца чили, так что пришлось заменить его горчичным порошком. Впрочем, здешняя горчичная приправа сильно отличалась от той, что Линь Су ел в прошлой жизни: её получали из истолченных семян сарептской горчицы, а не из корневищ васаби.

Порошок требовалось залить горячей водой до получения кашицы и дать настояться, чтобы ускорить ферментацию и активировать фермент мирозиназу, отвечающий за остроту — чем дольше шло брожение, тем ядрёнее получалось блюдо.

У Линь Су, разумеется, не было времени ждать, однако он мог преобразовать абилочную воду в острый перцовый настой, а затем добавить соль, уксус, измельченный чеснок, зеленый лук и кинзу…

Секретный соус для макания готов!

После этого он заготовил еще один вариант — остро-пряный на ароматном масле, отрезал от рыбины шмат мяса, нарезал его довольно толстыми ломтиками. Каменную плиту водрузили на огонь для разогрева, приготовления подошли к концу, можно было начинать жарку.

Смазанная кусочком свиного сала каменная плита блестела от жира. Стоило рыбному ломтику коснуться поверхности, как он тут же сменил алый цвет на белый, испустив густые волны аромата.

Одной рукой подцепив палочками прожаренный кусок, а другой наловчившись отталкивать норовившую угодить в огонь голову, Линь Су пару раз обвалял рыбу в соусе и запихнул её прямо в рот сидевшему рядом поросенку.

Глядя, как у маленького обжоры от удивления округлились глаза и он с минуту не мог вымолвить ни слова, парень усмехнулся:

— Вкусно?

— Угу-угу! Остро, ароматно, объедение! — Фу Юнь отчаянно закивал, вперив в Линь Су умоляющие глаза.

— Нравится — готовь сам, понял? Жарь себе сам.

Бросив эти слова, Линь Су перестал обращать на него внимание и приготовил порцию для себя.

Первым делом язык ощутил властный удар остро-пряного соуса.

Жгучий перцовый привкус, солоноватость и свежие нотки лука с кинзой заполнили рот. При пережевывании нежное осетровое филе, лишенное даже намека на кости, не уступило яркому соусу — едва появившись, оно намертво захватило вкусовые рецепторы. Язык улавливал хрустящую и одновременно мягкую текстуру рыбы, отчего хотелось проглотить собственный язык.

До чего же хорошо!

Благодаря способности камня равномерно распределять тепло, влага внутри рыбы запечаталась идеально, и осетрина сполна оправдала звание элитного деликатеца всех времен!

В полуразрушенной хижине на какое-то время воцарилась тишина: лишь булькало на огне рыбное кушанье, потрескивали языки пламени да шкворчало мясо…

Стоило ломтикам в чашке закончиться, как их тут же обновляли. Между делом Линь Су настрогал и зажарил припасенную свиную грудинку, и на двоих они умяли целых шесть фунтов мяса — впрочем, три с половиной фунта из этого количества благополучно обосновались в желудке Фу Юня.

Этот малый орудовал палочками проворнее самого Линь Су, без остановки отправляя куски в рот. Ел он быстро и удивительно красиво, в вопросах еды проявляя такую сноровку, что впору было усомниться в его слабоумии.

Оба наелись до отвала, и суп из рыбьей головы в них, разумеется, уже не помещался. Линь Су разворошил дрова, оставив кастрюлю доходить на тлеющих углях — пусть потихоньку преет до вечерней трапезы.

Обернувшись, он увидел, что Фу Юнь разбавил водой и подогрел ранее сваренный концентрированный отвар лекарства, после чего в два счета осушил всю миску. Выражение его лица при этом не дрогнуло ни единым мускулом: не знай Линь Су, что в плошке плещется горькое зелье, он бы подумал, что парень пьет обычную воду!

Даже подслащивать пилюлю сахаром больше не требовалось, только… неужели этот дурачок решил утрамбовать еду?

Опустив взгляд на живот Фу Юня, Линь Су мысленно засомневался: а не лопнет ли парень от пережра?

Стерпев пару секунд, он всё же не выдержал, прижал парня к соломе и тщательно всё прощупал, после чего с облегчением выдохнул.

Ладно хоть так, живот хоть и надулся, но до предела еще не дошел.

— В другой раз сначала дай еде улечься, а потом пей лекарство, не боишься лопнуть? — отпустив легкий щелбан по лбу маленького дурачка, поучительно произнес он.

— Но я же не… Ладно-ладно, братец, я запомнил, — Фу Юнь хотел было возразить, но под суровым взглядом Линь Су тут же сменил гнев на милость и послушно согласился.

Пока Фу Юнь собирал и мыл посуду, Линь Су занялся разделкой остатков осетра: провел ножом окружной разрез у хвоста, с усилием вытянул рыбью жилу, содрал шкуру и срезал филе вдоль хребта. Прикинув вес в деревянном тазу, он определил, что мяса осталось фунтов десять. Хребет и шкуру он тоже аккуратно прибрал — в хозяйстве всё пригодится.

Покончив с рыбой и вымыв руки, Линь Су снова лениво развалился на соломе, прикрыв глаза от ласкового солнца.

Внезапно он резко распахнул веки.

Это что еще за чертовщина висит на оконной раме?

Две здоровенные белые штуковины, да еще одна черная крошечная мерзость, от которой в нос ударил отчетливый душок рыбьей требухи.

— …Фу Юнь, какого чёрта ты развесил на окне?

— А? Братец, это же рыбья желчь и рыбья сперма, — помотав головой, словно сгоняя всплывающие в памяти книжные строчки, пояснил Фу Юнь.

— Рыбья желчь, рыбья… что? Сперма? — если с желчью всё понятно, то вот эта вторая штука…

— Угу, вот эти две белые штуки — это рыбья сперма, её еще молоками называют. Очень полезная вещь, сил прибавляет! — выпалив это, Фу Юнь пару секунд пристально разглядывал Линь Су, после чего неожиданно перехватил его запястье, нащупывая пульс.

Выждав мгновение, он изрек с предельной серьезностью на лице:

— Братец, съешь-ка эти молоки!

http://bllate.org/book/38671/4867815