Нельзя не признать, Юлайя — умный ребёнок.
С первого же взгляда он понял, чего именно тот добивается.
Только вот он ещё и ужасно глуп, раз не умеет сдерживать и скрывать свои эмоции.
Что толку полагаться на любовь к нему госпожи? Он всего лишь плод связи с другим мужчиной, а в будущем у госпожи появится ещё больше детей — и это будут дети от него и госпожи.
Одиссей легкомысленно скользнул взглядом по лицу Юлайи, переполненному негодованием, затем повернулся к Арно и мягко спросил:
— Госпожа, у вас какие-то трудности? Вам нужна моя помощь?
Услышав слова Одиссея, Арно мгновенно почувствовал себя так, будто подоспело спасение, и поспешно поднялся, всунув пиалу с имбирным отваром прямо в руки Одиссею.
— Тогда большое спасибо вам, будьте добры, помогите напоить Юлайю.
Столкнувшись с растерянным взглядом Одиссея, Арно чуть изогнул брови и улыбнулся ему.
Удар этого великолепия на мгновение вогнал мозг Одиссея в ступор, и он тут же протянул руки, принимая отвар.
Когда он пришёл в себя и перевёл взгляд на полные отвращения глаза Юлайи, то с ужасом осознал, что уже сидит на краешке кровати, держа в руках старую фарфоровую пиалу, а в его руке занесена ложка с имбирным отваром, которую он уже собирался поднести к губам Юлайи.
Рука, сжимавшая ложку, невольно задрожала, и капли жидкости случайно брызнули на пальцы, сжимающие пиалу, обжечь так сильно, что он чуть не выронил посуду.
До того ли она горячая?!
В голове Одиссея промелькнула эта мысль.
Через толстые стенки пиалы поначалу было ничего не разобрать, но стоило каплям случайно упасть на руку, как он внезапно понял, что отвар ещё даже не остыл.
Если вот так сразу залить его Юлайе в рот, пожалуй, можно и горло ошпарить.
При этой мысли Одиссей невольно покосился на шею Юлайи, представляя, как тот будет истошно вопить.
Как бы в таком случае не потревожить Арно, не испугать его?
Подумав об этом, Одиссей с сожалением отложил ложку в сторону и поставил пиалу неподалёку, чтобы она немного остыла.
Арно никогда никому не помогал есть, не говоря уж об имбирном отваре.
Да и этот отвар варил вовсе не он.
Прошлой ночью Юлайя изрекал свои громкие речи, а Арно, на редкость внимательно прислушивался, но кто же знал, что на полуслове Юлайя вдруг качнётся и рухнет без чувств, едва закрыв глаза, напугав Арно до смерти.
Протянув руку и проверив пульс, он понял: тот просто простудился и у него жар.
Однако внезапный обморок Юлайи изрядно перепугал Арно.
С тех пор как они прибыли в Городок Черного Тумана, Арно выходил из дома считанные разы, и если бы не то, что сегодня Одиссей уже преградил путь у дверей, он бы и вовсе не вышел.
В прошлый раз, когда Юлайя заболел, Арно едва успел выйти из дома, как сразу столкнулся с Одиссеем, так и не уйдя далеко.
Поэтому он понятия не имел, где живёт местный лекарь.
К счастью, пока он метался в нерешительности, в деревянную дверь постучали.
Это оказался Одиссей, принёсший тёплую одежду...
Вообще-то Одиссей уже спал, но его разбудил внезапный раскат грома за окном.
Он вспомнил о тонких одеждах господина, а днём, заглядывая в дом, он так и не заметил там никаких тёплых вещей. Опасаясь, что ночью госпожа замёрзнет, он в спешке собрал вещи и помчался сквозь проливной дождь к дому госпожи.
Вот только Одиссей никак не ожидал, что ту самую деревянную дверь, которую в обычные дни достучаться невозможно, распахнут мгновенно, явив его взору перепуганное лицо госпожи.
Юлайя, Юлайя... Юлайя заболел...
Он бессознательно ухватился за одежду Одиссея, тревожно заглядывая ему в глаза.
А Одиссей, глядя лишь на озябшие до красноты пальцы госпожи, слегка нахмурился. Забыв обо всём остальном, он шагнул вперед, взял руки госпожи в свои и принялся бережно их согревать.
Затем он поднял взгляд, встретившись с испуганными глазами госпожи, и его захлестнуло такое сладкое волнение от этого полного зависимости взгляда, что он был готов ради него пойти на любые муки.
Он тут же дал твёрдое обещание:
— Госпожа! Не переживайте, я во всём разберусь!
Арно, конечно же, был спокоен: если уж Одиссей бессилен, то Юлайе, должно быть, оставалось только ждать конца.
Раз уж Юлайю можно спасти, Арно сразу успокоился, перестал суетиться и просто последовал за Одиссеем, наблюдая за его действиями.
И практика показала, что Одиссей действительно надёжен: в два счёта он поднял лекаря прямо из постели и притащил в эту глухую избушку лечить Юлайю.
Единственным минусом было то, что Одиссей просидел вместе с Арно всю ночь, карауля Юлайю.
Если бы Одиссей не сидел рядом, Арно давно бы уже уснул.
— Госпожа, вы в порядке?
За спиной раздался мягкий голос.
Одиссей неторопливо подошёл к Арно, и его встревоженный взгляд упал на тени под глазами.
Он протянул руку, но замер, не дотронувшись до щеки Арно.
Будто спохватившись своего неуместного жеста, Одиссей торопливо отдёрнул руку и с извиняющимся видом произнёс:
— Простите, госпожа, это было бестактно с моей стороны.
Арно замер, слегка закусив губу, и чуть покачал головой:
— Ничего...
Он чуть приподнял взгляд, и серо-зелёные глаза подёрнулись дымкой, словно окутанные лёгкой меланхолией.
— Большое спасибо вам за прошлую ночь... — проговорил он, на мгновение замявшись, и его взгляд смягчился. — Если бы не вы, я даже не знал бы, что и делать.Одиссей уловил смягчение в отношении госпожи, и бушующее в груди ликование чуть не выплесреалось наружу, однако напускная сдержанность помогла ему сохранить мягкую и вежливую улыбку.
— Это пустяки, госпожа, для меня честь помочь вам.
От этих слов у Арно перехватило дыхание, и он смущённо отвёл взгляд, кутаясь в принесённую Одиссеем одежду, не смея больше смотреть на него.
А Одиссей, прекрасно зная меру во всём и понимая, что хорошего понемножку, сделал шаг назад, оставляя достаточно личного пространства.
— Госпожа, имбирный отвар, должно быть, остыл, я пойду напою Юлайю.
С этими словами Одиссей без малейших колебаний развернулся и направился вглубь комнаты.
Раз...
Два...
Три...
— Спасибо...
Сзади донёсся едва различимый голос госпожи, и у Одиссея, стоявшего к нему спиной, уголки губ поползли вверх, а настроение стало ещё более приподнятым.
Он знал: пройдёт совсем немного времени, и госпожа станет его женой.
— Скрип...
Старая деревянная дверь издала противный звук.
Юлайя, изо всех сил цеплявшийся за остатки бодрости и не позволявший себе уснуть, широко открыл глаза и бросил на вошедшего косой, полный злобы взгляд.
Это был Одиссей.
Брови и глаза его лучились радостью, уголки рта были приподняты — любой бы заметил переполняющее его ликование.
От этого Юлайя почувствовал недоброе, и сердце его тревожно ёкнуло.
Он с трудом оперся руками о постель, пытаясь приподняться, однако ночная лихорадка отняла у тела все силы, и спустя мгновение он рухнул обратно.
И всё же Юлайя продолжал упорно смотреть на приближающегося Одиссея.
Под бдительным взглядом Юлайи Одиссей уверенно опустился на табурет у кровати.
Он взял стоявшую у изголовья пиалу: отвар к этому моменту уже остыл настолько, что его можно было пить без риска.
Одиссей холодно бросил:
— Сам выпьешь или мне тебя покормить?
Во взгляде Юлайи мгновенно вспыхнула ярость.
— Держись подальше от моей мамы!
Одиссею эти слова пришлись совсем не по душе.
Он ожесточил взгляд, лицо его помрачнело, а в сочетании с бледно-зелёными глазами это делало его ещё более зловещим.
Одиссей поднял глаза и неторопливо посмотрел на сидевшего перед ним Юлайю — некогда его впечатления о Юлайе сводились к образу полезного и дешёвого чужака, но после встречи с Арно этот образ сменился на единственного ребёнка госпожи.
Но как бы ни менялись впечатления, в душе Одиссей ни капли не дорожил Юлайей.
Всего лишь сопляк, не достигший совершеннолетия. Когда он женится на госпоже, у них появятся другие дети, а ребёнок госпожи от другого мужчины съедет сразу после того, как станет взрослым.
Предвкушая будущую совместную жизнь с госпожой, Одиссей почувствовал, как настроение заметно улучшилось, и ему вовсе не хотелось препираться с этим сопляком.
В конце концов, перед ним несовершеннолетний мальчишка, разве взрослому человеку стоит с ним спорить?
Одиссей смягчил выражение лица, отставил пиалу в сторону и жестом велел:
— Быстро допивай имбирный отвар, скоро госпоже нужно будет отдохнуть.
Однако Юлайя и не подумал проявить благодарность — он взмахнул рукой и смахнул пиалу с отваром. Кипяток обжёг тыльную сторону его ладони, но Юлайя, казалось, вовсе не чувствовал боли, свирепо таращась на Одиссея.
Одиссей холодно наблюдал за этим, оставаясь совершенно равнодушным.
Громкий звук привлёк внимание Арно. Приоткрытая деревянная дверь распахнулась, Одиссей поднялся на ноги и повернулся к Арно, как вдруг сбоку послышалось полное обиды всхлипывание:
— Мама...
— Госпожа... — Одиссей уже собирался было что-то сказать, напустив на себя самую красивую и мягкую улыбку, однако госпожа прошла прямо мимо него, с тревожным выражением лица бросаясь к Юлайе, сидевшему у него за спиной.
— Юлайя, ты в порядке?
Бледно-зелёные глаза расширились от удивления, Одиссей резко обернулся: госпожа склонилась над кроватью, с тревогой разглядывая заплаканного Юлайю.
Под взглядом Одиссея Юлайя с покрасневшими глазами жалобно глянул на Одиссея, после чего уткнулся носом Арно в грудь и, теребя его одежду, тихо захныкал:
— Мама...
— Господин Одиссей тут ни при чём, это я сам не удержал пиалу.
Глядя на эту сцену, Одиссей почувствовал, как его взгляд мгновенно леденеет — если бы взгляды умели резать, от Юлайи давно бы остались одни лоскутки.
Однако стоило ему заметить обернувшегося Арно, как Одиссей в панике засуетился и поспешно принялся оправдываться:
— Нет, погодите... я ничего...
Не успел Одиссей договорить, как Арно извиняющеся улыбнулся ему, отвёл взгляд и принялся мягко утешать Юлайю:
— Всё хорошо, давай-ка я посмотрю, где ты обжёгся...
— Вот... здесь, на тыльной стороне правой руки...
Юлайя шмыгнул носом и протянул руку, не сводя глаз с находившегося так близко Арно, а в тот момент, когда Арно поднял на него глаза, состроил жалостливую мордашку.
Одиссей, наблюдавший за всем этим цирком, скрежетал зубами от злости, с опозданием осознавая, что его бессовестно обвёл вокруг пальца какой-то сопляк.
http://bllate.org/book/38598/4856421
Сказали спасибо 0 читателей