Готовый перевод The Abused Protagonist Reborn / Возрождение главного героя: конец эпохи страданий: Глава 6

— Тяжело ранен? — Цинсюань Чжэньжэнь наконец нашёл повод дать выход накопившемуся гневу. — Пострадала всего лишь половина лица — и это стало поводом пренебречь младшим соучеником и прогнать его?! Лу Чжоу, твоя дерзость переходит все границы!

Его упрёки звучали веско и уверенно, но Линь Чуцзи, пользуясь моментом, перевёл дух, отступил за спину Цинсюань Чжэньжэню и принялся подливать масла в огонь:

— Учитель, умерьте гнев. Старший соученик, должно быть, всё ещё слишком переживает из-за своей внешности, вот и потерял рассудок...

Услышав это, Цинсюань Чжэньжэнь разъярился ещё сильнее. Сгустив духовную силу на ладони, он сотворил образ дисциплинарной линейки и выбросил её в воздух:

— Лу Чжоу! Проси о наказании!

Линейка величественно зависла в пустоте, и в зале воцарилась мёртвая тишина.

Виновен Лу Чжоу или нет, под гневным взором главы секты ему в любом случае пришлось бы принять этот удар.

Лу Чжоу слегка поднял взгляд, и в глубине его глаз заледенел холод.

В этот момент из угла донёсся холодный смешок.

Усмехнулся не кто иной, как Чи Гуйянь.

Цинсюань Чжэньжэнь вовсе не был прямым наставником Чи Гуйяня и никак не ожидал, что тот, кто вечно держался мрачно и незаметно, словно пустое место, вдруг подаст голос. От неожиданности глава секты растерял добрую половину своего грозного пыла.

Чи Гуйяню давно надоела вся эта воззня, и он вовсе не собирался смотреть на их взаимные упрёки. Хмыкнув, он бросил:

— У его Золотого Ядра разбиты все осколки, неужели никто из вас этого так и не разглядел?

Сказав это, он счел, что они лишь понапрасну крадут время, предназначенное для его культивации, и, выругавшись сквозь зубы, добавил:

— Давно не следовало тратить своё время ради какого-то калеки. Учитель-дядя, ученик удаляется.

Лу Чжоу безмолвно усмехнулся про себя.

Эту драму с жалостью к себе вообще-то должен был разыгрывать он сам.

— Что... — Цинсюань Чжэньжэнь всё ещё пребывал в оцепенении. Лишь после ухода Лу Чжоу он впервые обратил на него своё духовное восприятие.

Столкновение потоков духовной силы, заблокированные меридианы, жгучая боль во всём теле, словно от тысяч лезвий — всё это находилось на волосок от гибели из-за разрыва тела.

Он и не подозревал, что Лу Чжоу вовсе не слишком-то полагался на своё Золотое Ядро. В глазах наставника то, что Лу Чжоу смог на ногах добраться до Зала Совета, уже говорило об избытке несгибаемой воли, превосходящей любые человеческие пределы.

Даже в самой суровой секте не существовало правила подвергать телесным наказаниям ученика, получившего столь тяжёлые раны.

Цинсюань Чжэньжэнь в неловкости попытался отозвать линейку обратно, но Лу Чжоу уже поднял руку. Хрупкие пальцы юноши слабо перехватили символ беспристрастного правосудия, сделав невозможным возвращение реликвии — точно так же, как и те жестокие слова, что Цинсюань Чжэньжэнь бросил всего мгновение назад.

— Раньше я знал лишь то, что Учитель не слишком меня жаловал, — его голос звучал пугающе спокойно, но в каждом слове сквозили смертельная усталость и горечь. — Но я никак не думал, что даже когда я буду при смерти, едва ли найдется хоть кто-то, кто это заметит.

Цинсюань Чжэньжэнь попытался оправдаться, но Лу Чжоу вдруг зашёлся в надрывном кашле.

Сгорбившись, молодой человек выглядел так, будто груз чужого предательства ломал его пополам:

— С тех пор как я стал старшим соучеником секты, я дни и ночи думал лишь о её благополучии. Собственную долю еды я вечно недоедал, отдавая всё наставникам и младшим соученикам. Ради удобства я ютился в тесной хижине на Главном Пике. На своём родном Пике Сяояо я не появлялся уже двадцать лет, и он давно зарос сорняками. Когда младшие братья и сестры могли позволить себе праздность и спускались с гор отдохнуть, я, исполняя долг старшего брата, запирал себя у горных врат и не мог выкроить и двух часов на развлечения.

Ещё несколько дней назад Цинсюань Чжэньжэнь вместе с Линь Чуцзи гостил в влиятельном клане заклинателей, и теперь, услышав это, невольно почувствовал укол совести.

Но то, что Лу Чжоу изливал ему свои обиды, всё ещё казалось хорошим знаком — Цинсюань Чжэньжэнь в этот момент предавался несбыточным грёзам о том, что стоит ему лишь немного смягчить Лу Чжоу ласковыми речами, как тот снова с радостью возьмёт на себя всю рутинную работу секты.

— Пусть было тяжело, я никогда не роптал на секту. Раз уж младшие росли в Секте Чэнфэн, мой долг — оберегать их безмятежность до конца дней. — Произнося эти слова с искренним выражением лица, Лу Чжоу чувствовал внутри лишь ледяное равнодушие. Ему уже с трудом верилось, что когда-то он и впрямь так думал. — Только я никак не ожидал, что на меня вдруг обрушится такая беда.

Юноша выглядело до предела измученным и сломленным, словно застарелая боль переполнила его сердце, и он внезапно вырвал полный рот крови, запятнав подол одежд Цинсюань Чжэньжэня.

С усилием приподняв руку, Лу Чжоу заговорил вновь:

— Мое Золотое Ядро разрушено до основания, а тело отравлено ядом демонов, из-за чего разум и рассудительность уже не те, что прежде. В деле Чу Шаня Учитель и младший соученик сошлись на том, что я действовал неверно и обошлся несправедливо с невиновным. Раз так, значит, моих сил и вправду недостаточно, и я не оправдал доверия Учителя и дяди.

— У Лу Чжоу нет тяжбы в крови, я никогда не желал и не умел соперничать с другими, и по-хорошему мой удел — тихо доживать век в тишине Пика Сяояо. Этот удар линейки должен наказать меня за самонадеянность и глупую мечту в одиночку окружить заботой всю секту, из-за чего моё больное и увечное тело дошло до нынешнего плачевного состояния. Но после этого удара я смею просить Учителя лишь об одном:

— Отныне Лу Чжоу не смеет больше носить звание старшего соученика Секты Чэнфэн.

Бежать, скорее бежать. — думал Лу Чжоу.

Он не собирался оставаться в этой больной обители на Главном Пике ни единого дня.

Лу Чжоу легко отпустил линейку, и инструмент правосудия задрожал, предвкушая заслуженную кару.

Юноша закрыл глаза:

— Прошу Чжэньжэня найти кого-нибудь более достойного.

Лу Чжоу и без того тяжело ранен, если нанести удар сейчас, он в лучшем случае потеряет полжизни!

— Стой! — взревел Цинсюань Чжэньжэнь, но было поздно: решительный жест Лу Чжоу опередил его окрик.

Линейка со свистом обрушилась прямо на грудь Лу Чжоу, и Цинсюань Чжэньжэню послышался жуткий хруст ломающихся костей.

Лу Чжоу изо рта хлынул поток крови, и его тело безвольно рухнуло вниз. Не обращая внимания на перемазанные кровью одежды, Цинсюань Чжэньжэнь подхватил падающего парня, судорожно пытаясь остановить кровотечение и направить целебную силу.

Это он слишком долго не обращал внимания на собственного старшего ученика, это он довёл его до такого состояния, это он, наставник, совершил непростительную ошибку...

Разум Цинсюань Чжэньжэня погрузился в полный хаос, и он даже не заметил, как тот, кто должен был лежать в его объятиях без чувств, украдкой выплюнул изо рта ещё не до конца растаявшую целебную траву.

Наклонив голову, юноша молча позволил распуститься своим волосам, чья чёрная прядь надёжно скрыла неестественно бледную щёку:

— ...

Чуть было не прокололся.

Всё же эти высокоуровневые травы для восполнения крови и ускорения её притока чертовски горчили.

Знал бы — выбрал что-нибудь повкуснее.

Автор пишет:

Лу Чжоу (зажав за щекой целебную траву в ожидании момента для кровавой сцены): жуй-жуй, жую-жую.

Глава 4. К чему всё это?

Раны на теле Лу Чжоу на самом деле были не так уж страшны, но его дух слишком долго пребывал на пределе напряжения. В удушливой суете он провалился в глубокий сон.

Даже сквозь пелену беспамятства до него доносился голос младшего соученика, который капризно выпрашивал у Цинсюань Чжэньжэня прощения для Чу Шаня.

http://bllate.org/book/38573/4852862

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь