Тан Кайчжо просто наблюдал за тем, как Чу Лин готовит кофе. Тот действительно взбил молочную пену в точном соответствии с его требованиями, а затем аккуратно выдавил три нажатия сиропа. Когда эту чашку кофе поставили перед ним, если говорить на чистоту, Тан Кайчжо был слегка удивлен.
Хотя они были знакомы с Чу Лином всего пару дней, уже по манере их общения можно было заметить: Чу Лин отнюдь не обладал мягким характером или добрым нравом. Стоило Тан Кайчжо хоть немного его задеть, как этот человек тут же давал отпор.
Попивая кофе, Тан Кайчжо погрузился в раздумья: какова же цель Чу Лина?
Деньги? В них тот не нуждался.
Власть? У него она тоже была.
Что же касалось внешности и фигуры, то, хотя Тан Кайчжо и был чрезвычайно уверен в своих природных данных, он еще не страдал таким нарциссизмом, чтобы воображать, будто способен влюбить в себя кого-то с первого, второго или третьего взгляда — так безумно, одержимо и до смертельного исступления.
Так чего же добивался Чу Лин?!
Тан Кайчжо ломал голову и никак не мог найти ответ, его так и подмывало всё выяснить.
В ушах снова прозвучал голос Чу Лин:
— Что хочешь на обед?
Тан Кайчжо перевел взгляд на кухню — там было абсолютно пусто.
— Ты будешь готовить?
Чу Лин ответил:
— Да.
Тан Кайчжо посмотрел на Чу Лина так, словно перед ним преданная улитка-волшебница превратилась в человека.
Чу Лин проигнорировал его взгляд:
— Я учился за границей и умел готовить, а во время отдыха всегда сам встаю к плите.
Он предложил Тан Кайчжо сделать выбор:
— Каким вкусам отдаешь предпочтение: кислым, сладким, горьким, острым или соленым?
— Сладкое и острое!
И правда, взгляд Чу Лина скользнул по его кофе с добавленным сахаром, и он мысленно отметил: ожидаемо.
— Мясное или овощное любишь?
— Мясо! Я терпеть не могу зелень.
— Есть ли нелюбимые продукты?
— Никакого зеленого лука и кинзы, черемшу и репчатый лук не ем, и чтобы имбиря я здесь не видел.
Чу Лин уточнил:
— Какое мясо любишь больше всего?
Тан Кайчжо замер. Он в упор пялился на Чу Лина добрых несколько секунд, а затем выпалил всё разом:
— Люблю говядину и креветки, рыбу ем нечасто, к морепродуктам отношусь нейтрально, обычно предпочитаю еду с ярким вкусом. Рис, лапша или фунчоза — неважно, явных предпочтений нет.
Тан Кайчжо шумно вздохнул и с улыбкой произнес:
— Будет вкусно — съем всё.
Чу Лин кивнул. Информация физиологического характера, касающаяся еды, в основном была собрана, а результаты по части жилья станут известны уже сегодня вечером.
Чу Лин остался доволен таким прогрессом.
С неплохим настроением он бросил взгляд на Тан Кайчжо и вошел на кухню. Кухня оказалась светлой и просторной, со всей необходимой утварью и приправами — она была бесконечно далека от тех выставочных макетов, что рисовались в его воображении. При этом нарезка продуктов у Чу Лина выглядела на редкость профессионально.
Тан Кайчжо погладил себя по подбородку и не удержался от реплики:
— У тебя, должно быть, нет гастрита. — Только представьте: стоит проголодаться, как сразу закатываешь рукава и шустро обжариваешь пару блюд — у кого тут вообще может возникнуть гастрит?
— Разумеется, у меня нет гастрита. — Стоило Чу Лину произнести это, как он вспомнил день своего медицинского обследования. Он тогда дважды переспросил врача, точно ли со здоровьем всё в порядке, и теперь, пожалуй, доктор испытывал к нему те же чувства, что он сам к стоящему рядом человеку.
Если выражаться точнее, это было чувство беспомощности оттого, что совершенно непонятно, о чем вообще думает этот парень.
Тан Кайчжо продолжал маячить перед глазами, и Чу Лин спросил:
— Умеешь варить рис?
— ...Умею, — с заминкой ответил Тан Кайчжо.
— Так умеешь или нет? — Чу Лин уловил неуверенность в его голосе.
— Умею.
Полноте, какой взрослый человек не умеет варить рис? Всего три шага: промыть крупу, засыпать в чашу, залить водой. Он не просто умел варить рис, он даже был способен состряпать четыре блюда и один суп.
Чу Лин скомандовал:
— Засыпь рис в кастрюлю.
— ...Ладно, — отозвался Тан Кайчжо.
Он все еще чувствовал себя несколько неуверенно, поэтому даже когда взял ведерко с рисом и стал пересыпать крупу, вид у него был рассеянный.
Тан Кайчжо казалось, что в происходящем есть какой-то подвох. По его разумению, их отношения с Чу Лином должны были строиться на взаимных колкостях и словесных перепалках, на худой конец — притворном мире, а в случае необходимости они могли бы и подраться (он уже подготовился к драке и даже тайком ждал ее). Но стоило им оказаться в усадьбе, как Чу Лин то варил кофе, то готовил обед, а сейчас они и вовсе вдвоем хлопотали на кухне над полуденной трапезой.
Мало того, этот человек только что расспрашивал его о вкусовых предпочтениях.
Атмосфера была непринужденной, а общение — гармоничным.
Просто до жути.
Тан Кайчжо, разрываясь между противоречивыми мыслями, отсыпал риса, долил воды, а напоследок по старой привычке опустил палец, чтобы проверить уровень воды. Закрыв крышку кастрюли, он посмотрел вверх и подумал про себя: до чего же страшна привычка — сколько лет он не готовил, а навык измерять уровень воды указательным пальцем никуда не делся.
#то, что высечено в ДНК#
Блюда, приготовленные Чу Лином, оказались простыми: тушеная зелень, бланшированная цветная капуста, обжаренная говядина в довершение ко всему и миска супа.
Каждый из них взял свою тарелку и уселся за обеденный стол, после чего они принялись молча есть.
Молчание Чу Лина было делом привычным, а Тан Кайчжо молчал лишь потому, что молчал его сосед по столу.
До чего же странно.
Тан Кайчжо не удержался от мысленных жалоб: собеседник время от времени бросал на него мимолетный взгляд — касался взглядом словно стрекоза водой — после чего продолжал есть, как будто использовал его... для аппетита?
Тан Кайчжо закинул в рот порцию риса и коснулся собственной щеки.
Чу Лин, продолжая трапезу, попутно делал пометки в Системе.
[Пищевые привычки: предпочитает мясо, овощи не жалует.]
Озвученные собеседником выводы совпадали с его реальным поведением, слова не расходились с делом. Исходя из этого, можно было заключить, что в вопросах одежды и передвижения результаты тоже удастся выяснить путем обычного опроса.
[Манера поведения за столом: сначала белки, затем овощи, в конце — углеводы, манеры цивилизованные, темп умеренный.]
[Частые мелкие движения во время еды: касается лица, опускает взгляд, погружается в раздумья.]
[Размер порции средний, соответствует аппетиту взрослого мужчины.]
Пока Чу Лин оставался вполне доволен результатами записей, сидевший напротив Тан Кайчжо уже доел свой рис.
Он легко опустил палочки на дымчато-серую керамическую пиалу, откинулся спиной назад, зажал в губах сигарету и достал из кармана серебряную зажигалку. Раздался шорох колесика, он прикрыл ладонью язычок теплого пламени, наклонил голову и придвинулся ближе. Огонек ярко вспыхнул и погас, а с его губ поднялся бледный дымок.
Знакомый жест.
На корпусе зажигалки виднелись царапины — было очевидно, что ею пользуются постоянно.
Почти так же, как во время их прошлого разговора: этот человек казался отчаянно привязанным к сигаретам, у него вошло в привычку дымить после еды.
Взгляд Чу Лина, словно туман, задержался на нем на пару секунд, а в голосе не прозвучало никаких эмоций:
— В помещении не курят.
Тан Кайчжо протяжно выдал «м-м», его мысли были далеко и он явно витал где-то в облаках. Он даже протянул Чу Лину пачку сигарет торцом вверх, демонстрируя готовность щедро поделиться.
http://bllate.org/book/38555/4849572
Сказали спасибо 0 читателей