Готовый перевод Lord of the Underworld / Владыка Аида: Нежданный роман с олимпийцем: Глава 9

Зевс прожил в Храме Аида полмесяца, и, судя по всему, собирался оставаться там и дальше.

Близнецы-боги, узнавшие об этом нововведении, были крайне раздосадованы; чиновники Подземного царства, еще не посвященные в детали, тревожились пуще прежнего. Их Владыка Подземного Царства почти каждый день выкраивал время, чтобы навестить покои, что казалось совершенно немыслимым для столь преданного работе монарха! В конце концов, сами того не замечая, чиновники то и дело принялись сплоченно курсировать мимо Храма Аида в надежде хоть краем глаза увидеть истинный облик той особой персоны, что скрывалась в спальне.

Вскоре после этого Аид призвал к себе одного из Близнецов-богов — Гипноса, а обратно Гипнос вышел с лицом цвета зелени.

Он так отчаянно хотел отказаться.

Вот только божественное величие Владыки Подземного Царства стало еще на несколько оттенков гуще.

Причиной столь тяжелых раздумий для него послужило то обстоятельство, что Владыке потребовалось создать видимость бурных любовных похождений Зевса. Полномочиями доверия обладал лишь узкий круг лиц, и потому Владыка изъявил желание, чтобы именно Гипнос сыграл роль того самого несуществующего преследуемого объекта. Когда он поведал о случившемся своему брату, Танатос широко раскрыл серебристо-серые глаза и в изумлении воскликнул:

— Ухаживания со стороны Зевса? Ты точно уверен, что не боишься быть порубленным на кусочки Герой?

— Ничего не поделаешь, в худшем случае просто спрячусь в Подземном царстве.

Гипнос смахнул холодный пот: некогда он и Гера состояли в союзе, но теперь, судя по всему, им предстояло схлестнуться друг с другом в междоусобной борьбе.

Стоило слухам просочиться наружу, как среди богов Олимпа поднялся шум, полный вздохов и пересудов, и в то же время исчезло недоумение по поводу того, почему Зевс последние дни отсиживался дома. Ухаживать за Гипносом? Не смешите их: матушкой и батюшкой Гипноса приходились Богиня Ночи и бог тьмы, так что Зевс уж точно не мог позволить себе действовать напролом.

Поразмыслив как следует, боги сошлись на мнении, что Зевс наверняка затеял это ради мести Гипносу. Как-ведомо каждому, Царь Богов превыше всего ценил любовь с первого взгляда и никогда не возвращался к пройденному дважды.

— Благодарю за труды, Гипнос.

В Храме Аида, заметив, что слухи успешно перетянули на себя всё внимание олимпийских божеств, Аид даровал Гипносу целых полсекунды сочувствия.

Впрочем...

Что такое безупречная репутация? Богам она была абсолютно ни к чему.

Дописав к послужному списку человека, некогда облапошившего Царя Богов, еще один славный штрих под названием добивался внимания Царя Богов, Гипнос с лучезарной улыбкой завершил доклад. Разделивший с ним участь соучастника Бог Смерти тоже тихонько ухмыльнулся. Раз уж выпал шанс в открытую очернить Царя Богов, потерять толику былого достоинства казалось сущим пустяком.

Прежде чем Близнецы-боги с легким сердцем удалились, Гипнос не преминул задать вопрос, мучивший его сильнее всего:

— Ваше Величество, раны Зевса стали заживать лучше?

— Раны почти затянулись.

Скользя пальцами по судебным свиткам Подземного царства за последние дни, Аид отвечал ровным тоном, в котором не было и намека на колебания — казалось, состояние Зевса не имеет к нему никакого отношения. Мысленно Гипнос отметил: что-то здесь нечисто, с какой стати Зевсу продолжать здесь жить? Их Владыка вовсе не отличался особой мягкостью сердечной, и стоило бы ранам Зевса зарубцеваться, как Владыка тут же выставил бы его за дверь.

— Остальное узнаешь со временем. — Аид взял в руку кисть и погрузился в государственные дела, не оставив гостям времени на дальнейшие расспросы о здоровье больного. Его слова прозвучали как недвусмысленное доказательство того, что Близнецы-боги обязаны были исчезнуть самовольно.

Лишившись уединенного пространства для приватных бесед, Храм Аида вновь заполнился снующими туда-сюда чиновниками. В главном зале все передвигались на цыпочках, спеша удалиться сразу же по завершении дел. Быстро разобравшись с сегодняшними задачами, Аид сгреб оставшуюся стопку нерассмотренных документов в угол стола — эти бумаги предстояло отправить слугам, чтобы те разделили бремя между Гипносом и Богом Смерти.

Длинные черные одежды, волочившиеся по полу, скользнули по камню, и Аид, неизменно холодный и суровый, покинул зал. Стоило ему ступить на какую-то тропу, как чиновники инстинктивно выпрямляли спины, но в следующую секунду, вспоминая, кто именно проходит мимо, их хребты бесславно размягчались и они почтительно отвешивали поклон со словами:

— Доброго пути, Ваше Величество.

Он не удостоил их ответом, да тот и не требовался.

Черный силуэт постепенно растворился в коридоре, ведущем во внутренние покои, и вместе с ним рассеялось давящее присутствие, нависшее над чиновниками.

Толкнув створки дверей спальни, Аид с первого взгляда не обнаружил резвящегося Зевса. Нахмурив брови, он быстрым шагом направился к постели, отдернул мешающие пологи и увидел лежащего на кровати златокудрого юношу с крепко закрытыми глазами. Не в силах разобрать, находится ли тот в обмороке или просто погрузился в сон, Аид наклонился, чтобы проверить его состояние.

Стоило ему приблизиться, как ярко сиявшие озорным весельем голубые глаза распахнулись.

Аид: «……»

Словно затеяв какую-то проделку, Зевс протянул руку и позвал:

— Аид.

Его руки обвились вокруг шеи Владыки Подземного Царства; события последних дней уже помогли ему осознать их братское родство. Вот только... Зевс совершенно не отдавал себе отчета в том, насколько дерзко выглядел со стороны. Жалобным тоном он произнес:

— Как же скучно целыми днями сидеть в спальне! Когда уже заживут мои раны?

Оставшись глух к ласкам, Аид бесстрастно осведомился:

— Книги, которые я тебе дал, ты уже прочел?

— Ты про те длинные и занудные мифы о богах? Я их пролистал. — Даже обладая великолепной памятью, свойственной божествам, Зевс невольно испытывал головную боль при одном лишь воспоминании. Единственное, что вызывало у него хоть какой-то интерес в этих сказаниях, — это хитросплетения страстей и обид, особенно те, что касались его собственных грехов прошлого. С живостью во взоре Зевс протянул: — Не думал я, что стану таким ветреным: мало того что завел семь жен, так еще и столько детей наплодил.

— Раз ты всё дочитал, завтра я пришлю одного из твоих вестников, чтобы освежить в твоей памяти то, что касается тебя самого.

Элегантным движением пальцев Аид разомкнул объятия Зевса и сел на краешек кровати. Его голос звучал холодно и здраво, в нем не таилось ни малейшего намерения удерживать Зевса. Услышав, что после возвращения памяти ему придется уйти, живые голубые глаза Зевса лукаво блеснули, и он решительно перевел тему на другое:

— Ты и этой ночью будешь сидеть на стуле?

Жестоким ответом Аид разрушил все его иллюзии:

— Как только ты уйдешь, я сразу же вернусь спать на кровать.

В конце концов, небожителям не требовалось восстанавливать силы во сне, сидя на стуле они чувствовали себя точно так же.

Проигнорировав унылое выражение лица Зевса, он поднялся и направился в сторону купальни. Зевс проводил его взглядом, тут же загоревшись энтузиазмом, и, выждав для приличия короткую паузу, украдкой последовал следом. В просторной квадратной купальне, выложенной камнем, журчали воды горячих источников, проведенных из внешнего мира, и теплый пар окутывал гладкие нефритовые плиты пола тончайшей пеленой тумана.

Аид полулежа примостился на своем привычном месте, слегка прикрыв глаза в полудреме. Его изумрудные глаза были закрыты, длинные черные волосы распустились в воде, и даже леденящее до костей величие смягчилось. Окружающие потоки воды текли плавно и безмятежно, в купальне раздавалось лишь ровное дыхание Аида — казалось, даже самый горячий источник не осмеливался потревожить покой этого Владыки.

Быть может, он и не принадлежал к числу любимцев среди божеств мужского пола, но в этот самый момент являл собой образ совершенно иной красоты, отличной от его обычной холодной суровости.

Словно тихая, затаившаяся в тени гладь изумрудного озера.

Понаблюдав за ним какое-то время через щель в дверях, Зевс осторожно притворил створку купальни.

Прислонившись спиной к узорчатой двери зала, он почувствовал, что ладони от пережитого напряжения слегка вспотели. Однако приблизиться он не смел, страшась лишиться даже того привилегированного положения, что позволяло ему обитать в покоях владыки. Вернувшись в постель прежней дорогой, Зевс тяжело рухнул на матрас, с горьким замиранием прислушиваясь к дикому стуку собственного сердца.

Подумаешь, подглядывание — в конце концов, ему доводилось встречать и единственную на Крите нимфу, но ни одна из них не вызывала у него столь мощного отклика. Даже те физические соприкосновения, что случались из-за его собственных проказ, опьяняли его пуще крепкого вина, пробуждая неукротимое желание сделать еще один шаг вперед...

— Бац! — увесистый фолиант угодил прямо по голове Зевса, отправив того в нокаут.

Совершивший омовение Аид вошел в спальню, убирая руку с книжной полки, и в его мыслях не было ни малейшего намека на угрызения совести за то, что он только что вырубил Зевса. Не думайте, будто он не чувствовал, как Зевс шастал к купальне; раньше ему просто было лень с этим разбираться, но стоило вернуться и застать Зевса в столь непотребном мечтательном состоянии с глупой улыбкой на лице, как у него отчаянно зачесались руки.

Устроившись на стуле в углу, Аид зажег у стола классическую масляную лампу и погрузился в ежедневное чтение.

Будь то смертный или бог, каждый заполнял пустоту бытия по-своему.

Зевс и Посейдон до определенной степени страдали одним и тем же недугом: пока Посейдон изнурял себя удержанием власти над морями, слава Зевса гремела по всей Земле, и в его буднях не было недостатка ни в вине, ни в утехах, что неизменно взращивало в людских сердцах восторженный трепет перед богами — только поглядите, Царь Богов и Владыка Морей живут столь беззаботно, получая абсолютно всё, чего ни пожелают.

Но на самом деле...

Зевсу доводилось немало натерпеться, когда Гера отчитывала его, ухватив за уши, а Посейдона морская царица несколько раз выметала вон из дворца — богам тоже свойственны свои горькие заботы.

При воспоминании о событиях, последовавших за божественными войнами, настроение Аида слегка приподнялось. Что с того, что Кронос исчез? Он и его братья с сестрами прочно держали в кулаке все три мира, и это была их эпоха. Вдруг у самых его ног раздался тоненький кошачий писк. Взгляд Аида замер, а затем он увидел, как эта бесстыдная дикая кошка прыгнула прямо к нему на колени.

Встряхнув шерсткой, она с напускной истомой улеглась, свернувшись клубочком, и ее синие кошачьи глаза таинственно мерцали в ночной темноте.

Посмотрев на нее с полминуты, Аид задался лишь одним вопросом: «Разве на Крите водятся кошки?» Независимо от ответа, сейчас Зевс вовсю превратился в кота, пытаясь подобраться к нему поближе. Двумя пальцами Аид ухватил котенка за загривок, но Зевс ловко раскинул все четыре лапы и намертво вцепился в его рукав.

— Мя-а-у... — кончик кошачьего мяуканья взмыл вверх тонким завиушком, звуча до невероятного приторно.

Пальцы Аида дрогнули, и в памяти помимо его воли всплыл один недавний слух: Царь Богов обычно предпочитал обращаться в зверей, чтобы сближаться с красавицами и таким путем добиваться их расположения. И хотя ему страшно хотелось отлупить Зевса так, чтобы у того прочистились мозги, глядя на это крошечное создание размером с ладонь, Аид умолк.

Если судить по темпам взросления рода богов, память Зевса откатилась примерно до столь младенческого состояния.

Смягчившись в душе, Аид на время забыл о темных делишках взрослого Зевса и аккуратно опустил котенка на стол. Выбрав местечко поудобнее, Зевс пристроился прямо возле книг, свесив изогнутый кончик хвоста на уголок страницы. Его глаза встретились со взглядом Аида, словно говоря: «Я буду смотреть только на тебя».

— Закрой глаза и спи.

Аид вытащил другую книгу, заслонив ею кошачьи глаза, и отдал холодный приказ.

Кота сдуло.

http://bllate.org/book/38547/4848760