Готовый перевод Fierce Tiger Forbidden Craving / Тигрице вход воспрещен: Маршал, не тронь!: Глава 7

— Произношение нечеткое, потренируйся еще, — Лин Цзюньхань насвистывал мелодию, пребывая в исключительно хорошем расположении духа.

Тренируйся сам, болван несчастный.

Дуань Усинь опустил голову и начал чертить круги на ладони. Глупые людишки, даже когда их оскорбляют, не понимают этого — до чего же низкий интеллект.

Лин Цзюньхань стянул трусы, даже не подумав прикрыться, и беззаботно спросил:

— Почему ты раньше не подавал голоса?

Дуань Усинь не испытывал никакого интереса к обнаженному мужчине. Он лежал, вяло вытянувшись, и ответил раздраженно:

— Не хотел.

Ишь, какой прыткий. Мне, этому королю, совсем не обязательно объясняться перед таким тупоголовым двуногим существом.

Лин Цзюньхань издал неопределенный звук и полушутя-полусерьезно добавил:

— С таким умом тебе стоит быть поосторожнее, а то схватят и утащат на опыты.

— О, понял.

Дуань Усинь ответил без особого энтузиазма, даже перевернулся на другой бок, демонстративно повернувшись к человеку задом.

Лин Цзюньхань не стал продолжать эту тему. Он открыл шкаф, достал чистое белье и, повернув голову, спросил:

— Идем купаться вместе?

— Нет.

На этот раз ответ был еще короче. Вслед за этим послышался звук закрывающейся двери ванной.

Дуань Усинь чувствовал сильнейшее раздражение — такое, которое бывает куда хуже, чем когда тебя посреди ночи будит упавшая люстра. Он все никак не мог забыть недавние подколки. С чего бы это ему, человеку, не имеющему с Лин Цзюньханем ничего общего, бороться с Дуань Юннянем за звание папочки?

Воспользовавшись тем, что Лин Цзюньхань ушел в ванную, он оттолкнулся короткими лапками и запрыгнул на огромную трехметровую кровать посередине комнаты. Одной лапой он прижал подушку Лин Цзюньханя, а вторую сжал в кулак.

— Ао!

— Ао!

— Ао!

Белый тигрёнок опустил голову и принялся яростно колотить по набитой пухом подушке, наконец-то давая выход накопившемуся негодованию. Однако, поскольку в обычной жизни он был окружен сплошь цензурным контентом, в самый ответственный момент он не смог вспомнить даже приличного ругательства. Помучившись, Дуань Усинь лишь тяжело вздохнул и буркнул:

— Дурак!

— У меня отличный слух, — из ванной донесся гулкий голос Лин Цзюньханя, прозвучавший с пугающей четкостью.

Злобное сердце, острые уши.

Дуань Усинь стиснул зубы и, решив больше не издавать ни звука, оскалил клыки и снова врезал по подушке. На этот раз удар вышел сильнее: острые когти порвали ткань, и в воздух полетели клочья пуха.

Подушка испорчена. Вот черт.

Уж в чем он был профессионалом, так это в невезении. Он перевернул подушку другой стороной — завтра свалит вину на тот глупый комок черной шерсти. Дуань Усинь принял невозмутимый вид и поспешил прыгнуть обратно на свою подстилку. Повиливая хвостом, он притворился, будто ничего не произошло.

Лежа на своей маленькой подушке, он то и дело хлопал своими янтарными глазами. Думая о своем нынешнем положении, он все равно хотел узнать, почему его вообще спасли. Ведь все, что он делал, казалось, шло вразрез с интересами этого человека, да и характер у него был не самый приятный.

На душе царил хаос, и ответа не было.

Шум воды в ванной стих. Лин Цзюньхань вышел, обернувшись полотенцем, с обнаженным торсом и каплями воды на кончиках волос. Не обращая на это внимания, он пару раз провел полотенцем по голове и направился к письменному столу, сев в кресло. В этой не самой приличной позе он выдвинул ящик и достал аптечку.

На тыльной стороне его руки красовались свежие следы от укусов — две длинные полосы от запястья до основания большого пальца. На первый взгляд раны выглядели серьезными.

Дуань Усинь хотел было что-то сказать, но промолчал, тихонько пододвинувшись на пару шагов вперед. Это он его только что укусил. Дуань Усинь помедлил, вытянул шею и извинился:

— Прости, больно укусил.

— Мелочь, не болит, — Лин Цзюньхань, опустив голову, ловко нанес мазь на раны и провел несложную дезинфекцию.

— ...Оу, тебя, наверное, часто кусают, раз ты так ловко управляешься с ранами, — Дуань Усинь почесал голову, пытаясь завязать разговор.

Лин Цзюньхань даже не поднял головы и усмехнулся:

— Мне кажется, тебе лучше помолчать.

Дуань Усинь плотно сжал губы и принялся ходить вокруг стола, виляя хвостом, но вопросы так и не давали ему покоя. Раз уж он здесь, надо прояснить границы. Он хотел спросить: Лин Цзюньхань вообще считает его гостем или кем-то иным?

Лин Цзюньхань выбросил ватный тампон в мусорку. Краем глаза заметив подозрительную возню этого белого пушистого комочка, он поднял взгляд и, казалось, прочитал его мысли:

— Хочешь о чем-то спросить?

— Мгм, почему ты меня спас? — Дуань Усинь решил прекратить сопротивление и перейти сразу к сути.

— Откуда столько «почему»?

— Я хочу прояснить, почему.

— Ты что, ходячая энциклопедия с десятью тысячами «почему»?

— Так почему же все-таки?

Диалог напоминал скороговорку, и у Дуань Усиня голова пошла кругом. Разговаривать с этим человеком было слишком утомительно, и он решил выразиться прямо:

— Я ведь тебе отказал, а ты все равно так добр ко мне. У тебя есть какие-то скрытые мотивы?

Лин Цзюньхань перестал мазать рану и поднял глаза, пристально глядя на Белого тигрёнка. Эти янтарные глаза казались ему до боли знакомыми — чистые и ясные, как два стеклянных шарика на солнце, будто он видел их во сне. Но это было невозможно.

Через долгое время он медленно произнес:

— Есть немного корыстных интересов.

— Мгм, и поэтому... — Дуань Усинь стал еще внимательнее, подавшись вперед и вцепившись лапами в пол в ожидании ответа.

Если этот человек, как и остальные фанаты, считает его своим «хозяином-тигром», то он великодушно его примет. Все-таки я человек широкой души, — похвалил себя про себя Дуань Усинь.

Лин Цзюньхань опустил глаза, вспомнив слухи в комментариях о том, что он собирается съесть маленькое животное, и это показалось ему забавным. Он захлопнул аптечку, и в пустой комнате раздался сухой щелчок, прозвучавший зловеще:

— Откормлю тебя, а через пару дней съем.

Дуань Усинь: «...»

Так прямо? Этот разговор просто бесшовно вписывается в тот сон. Белый тигрёнок резко зажмурился, и его воображение тут же нарисовало кровавую сцену. Вот оно что, значит, спасение было лишь ловушкой! Я, конечно, не человек, но ты — самая настоящая собака!

— Испугался? — в голосе зазвучала насмешка.

— Вовсе нет!

Дуань Усинь, не сводя глаз с человека, следил, как тот встает, и тут же прокрался вслед за ним. Не успел он совершить нападение, как его снова легко подхватили и вернули на подушку у пола. Лин Цзюньхань убрал аптечку в ящик, встал, выключил свет и, накрывшись одеялом, лег в постель.

В темноте прозвучали его последние слова:

— Завтра рано вставать, мне некогда с тобой играть, спи давай.

Тон был такой, словно он отчитывал собственного ребенка. Дуань Усинь не смел уснуть, его глаза крутились в темноте. Помучившись полчаса, он наконец прозрел. Если нет возможности, ее нужно создать. Пока ночь темна, лучше нанести удар первым, пока его не съели! Что плохого может замышлять Белый тигрёнок? Всего лишь пытается выжить.

Он на цыпочках прокрался к кровати и, пользуясь лунным светом, бесшумно взобрался на изголовье. В комнате было так тихо, что можно было услышать сильное сердцебиение. Мужчина в кровати дышал ровно, глаза были закрыты — похоже, он быстро заснул.

Дуань Усинь затаил дыхание и, настороженно протянув лапу, примерился к шее мужчины. Острые когти почти коснулись теплой кожи, но, не имея достаточной решимости, он так и не смог нанести удар. Помедлив пару секунд, он переместил лапу выше, прямо к губам Лин Цзюньханя. Похоже, ладонь слишком мала, чтобы перекрыть дыхание. Лапа зависла в воздухе, и Дуань Усинь впал в замешательство.

— Чего ты там возишься? — Лин Цзюньхань, уставший за день, был измотан телом и душой. Он не открыл глаз, а голос его прозвучал хрипло.

Дуань Усинь застыл, слегка помахал лапой перед его веками, чтобы убедиться, что они действительно плотно закрыты. Вот ведь гадство, у него что, третий глаз открыт?

— Я не могу уснуть, у меня «адский» режим сна, — это словцо он подцепил из комментариев, и оно идеально описывало его состояние.

Дуань Усинь нашел оправдание, ни за что не признаваясь, что хотел воспользоваться моментом, чтобы прикончить его. Лин Цзюньхань нахмурился, наконец соизволив открыть глаза, и с остатками терпения спросил:

— Хочешь, чтобы я поиграл с тобой?

— ...Нет, такого не было, — Дуань Усинь почувствовал себя виноватым и забегал глазами по сторонам.

Лин Цзюньхань наконец осознал разницу между видами и не понимал, что эта тварь пытается сделать, шныряя в потемках. Он попытался догадаться:

— Пол слишком твердый, хочешь спать со мной?

— Нет, на полу прекрасно, я всегда сплю на полу, — Дуань Усинь бешено замотал головой, убрал лапы и для приличия присел на тумбочку, выглядя совершенно невинным. Он успокаивающе похлопал Лин Цзюньханя по тыльной стороне ладони и, притворившись заботливым, добавил: — Спи, я буду за тобой присматривать.

Хм, как только ты уснешь... этот король прикончит тебя, чтобы ты не увидел завтрашнего рассвета!

— Ты как привидение, неужели ты думаешь, что я смогу уснуть? — Лин Цзюньханя рассмешил этот абсурд, и он решил сесть, прислонившись к спинке кровати, и в лунном свете оглядел тигрёнка. Белый тигрёнок выглядел бодрым, его янтарные глаза в темноте блестели, выдавая беспокойство. Лин Цзюньхань потер переносицу и тихо вздохнул. Он уже начал жалеть, что пригласил к себе этого «будду».

Дуань Усинь, почувствовав на себе его взгляд, испугался и прошептал:

— Я больше не буду хулиганить, буду сидеть здесь тихо-тихо.

Он поднял правую лапу и с неискренним тоном добавил:

— Клянусь.

На самом деле он только что заметил висевшую прямо над кроватью хрустальную люстру — тяжелую, начищенную до блеска. Согласно его обычному предчувствию невезения, раннее утро было самым опасным временем для неприятностей, и вероятность того, что эта люстра упадет, составляла девяносто девять процентов. Поэтому в ту же секунду он мудро изменил стратегию боя. К чему пачкать лапы, если можно избежать улик? Очевидно, есть способ поумнее. Достаточно просто посидеть рядом и дождаться, пока люстра упадет прямо на Лин Цзюньханя. От такой тяжелой люстры он наверняка будет полукалекой. Дуань Усинь счел свой план идеальным. Он моргнул, и выражение его мордочки стало на редкость кротким.

Лин Цзюньхань кивнул и снова лег, закрыв глаза:

— Ладно, поверю тебе на этот раз.

— Я точно не буду хулиганить, — Дуань Усинь выпятил грудь, повторяясь, как будто это могло что-то доказать.

Сложив лапы на животе, он действительно оставался неподвижным, сидя у края кровати и не отрывая глаз от люстры. Окно было приоткрыто, иногда в комнату прорывался холодный ветер, отчего хрустальная лампа слегка покачивалась. С каждым покачиванием надежды Дуань Усиня крепли. Быстрее, ну же, упади! Но конструкция выглядела слишком надежной — плотно привинченная к потолку, она держалась на удивление крепко.

Часовая стрелка на стене медленно ползла вперед, большая часть ночи была позади. Дуань Усинь опустил голову, кивая, как клюющий зерно цыпленок, и засыпая на ходу. Почему эта люстра не следует сценарию! Уже который час, а она все не падает, чтобы раздавить человека! Дуань Усинь вспомнил множество захватывающих и тревожных ночей, когда с часу до трех были самыми опасными часами для неприятностей. Но эта ночь была на удивление спокойной, даже пугающе спокойной.

Лин Цзюньхань лежал в полуметре от него, его грудь равномерно поднималась и опускалась, дыхание было глубоким. Что ни говори, а рядом с этим человеком от его тепла было очень комфортно — совсем не так, как на холодном воздухе. Дуань Усинь постепенно расслабился, изменил позу, перейдя в положение лежа. Так уютно, хочется спать. Голова начала медленно клониться вниз, касаясь пушистой шеи. Глаза сами собой закрылись, и он провалился в сон.

Когда он пришел в себя, то почувствовал, как чьи-то пальцы массируют его уши, скользя по контуру и нежно перебирая шерсть. Он медленно открыл глаза и неожиданно встретился с парой глубоких синих глаз. В этом взгляде читалась насмешка, и мужчина медленно осматривал его с головы до лап. Взгляд был настолько прямолинейным, что по телу Дуань Усиня пробежала дрожь, будто от легкого прикосновения перышка.

Лин Цзюньхань щелкнул его по кончику уха и спросил с утренней ленцой:

— Разве ты не говорил, что не любишь спать на кровати?

— Конечно! Я и не хочу! — стоило ему договорить, как тяжелая рука придавила одеяло, лишая его возможности пошевелиться.

Дуань Усинь резко дернулся, ощутив мягкое прикосновение к шее, и мгновенно пришел в себя. Как он оказался в одеяле Лин Цзюньханя?! К тому же, этот человек выглядел совсем не так, как предполагал Дуань Усинь: он был бодрым, свежим и абсолютно целым.

Дуань Усинь вытянул передние лапы, пытаясь освободиться из захвата, и случайно наступил лапой на грудную мышцу Лин Цзюньханя. Боже мой, у этого человека еще и привычка спать голышом... Кожа под его ладонью была твердой и упругой, и он не удержался, наступив еще пару раз. Но сейчас не это было главным. Погодите, а где люстра?!

Дуань Усинь резко поднял голову: хрустальная люстра, на которую он возлагал все свои надежды, по-прежнему висела на потолке, даже не шелохнувшись, и под лучами солнца сияла еще ярче. Прошла целая ночь, а ничего не случилось.

Его мировоззрение пошатнулось, и он погрузился в раздумья. Его «божественное» предчувствие невезения впервые дало сбой. Наверное, мозг еще не заработал, как заржавевшая шестеренка, скрипящая и не способная провернуться. Это не по науке, магия перестала работать?

Спустя долгое время до него наконец дошло. Раньше директор музея говорил ему, что мир несправедлив. Одни люди спотыкаются на ровном месте и ломают зубы о холодную воду, а другие — счастливчики, которым благоволит само небо. Дуань Усиня окутывало тепло Лин Цзюньханя, и он с наслаждением потянулся.

Внезапно его осенило. Неужели Лин Цзюньхань не только сам является абсолютным везунчиком, но и может приносить удачу тем, кто рядом? Другого объяснения просто не было. Эта люстра и эта теплая, безопасная атмосфера — лучшее тому доказательство!

Темная жизнь, полная различных неудач, в этот момент, казалось, озарилась светом. Хотя с этим человеком было нелегко, рядом с ним он чувствовал себя в абсолютной безопасности, а это было лучшее, что случалось с ним в жизни. Вчера впервые за долгое время он спал целую ночь напролет. Кровать не развалилась. Люстра не упала. Он не поперхнулся. Ему не снились кошмары. Хотя он и не хотел признавать этого, но Лин Цзюньхань, вероятно, был тем самым маяком в его жизни.

— Я тебя спрашиваю, оглох? — увидев его ошарашенный вид, Лин Цзюньхань дернул его за ухо.

— А? Что ты сказал? — Дуань Усинь поднял голову и впервые посмотрел на Лин Цзюньханя как на спасителя.

Стратегический план был снова изменен: он останется рядом с Лин Цзюньханем. Будет счастлив, в безопасности, останется жив и не позволит себя съесть.

Лин Цзюньхань, набравшись терпения, повторил:

— Я спросил, ты и дальше будешь спать на полу?

Дуань Усиню стало стыдно, и он начал витиевато выражать свою привязанность:

— Я всегда считал, что спать на кровати тоже неплохо, вчера так сладко спалось.

Он не лгал — слаще просто некуда.

Лин Цзюньхань хмыкнул и безжалостно разоблачил его:

— А вчера ты говорил, что любишь пол.

Дуань Усинь спрятал голову в одеяло и глухо ответил:

— Это было вчера.

Какая переменчивая натура, меняет маски быстрее, чем перелистывают страницы книги. Лин Цзюньхань беспомощно вздохнул и вытянул руку, затекшую от того, что на ней лежала тигриная голова:

— Почему у тебя семь пятниц на неделе?

— ...Это неправда! — рефлекторно возразил Дуань Усинь.

Его конечности были скованы, но мозг отдавал рациональные приказы: не будь таким агрессивным, задобри своего бога удачи!

Хорошо, хорошо.

Дуань Усинь моргнул и, преодолев свою обычную холодность, продолжил мягкими подушечками лап топтаться по груди Лин Цзюньханя. В голове промелькнули видео с питомцами, которые он видел в сети, и он начал неуклюже пробовать, как бы понравиться Лин Цзюньханю еще больше. Он извивался то в одну, то в другую сторону, постоянно чувствуя, что поза выглядит глупо. Пушистое тельце почти завязалось в узел. Притворяться милым оказалось так трудно.

Лин Цзюньхань смотрел на него как на сумасшедшего, не понимая, как величественный Белый тигрёнок вдруг превратился в покладистую милую кошечку. Он ткнул пальцем в его мягкий лоб и с усмешкой спросил:

— Ты лекарство перепутал?

Дуань Усинь, пересилив внутреннее сопротивление, потерся головой о свежую, теплую шею Лин Цзюньханя, чувствуя, что от человека исходит святое сияние бога удачи.

— Просто мне кажется, что спать вместе с тобой так здорово!

http://bllate.org/book/38538/4846977