Готовый перевод Reborn Seductive Uke / Искушение судьбы: Вторая жизнь: Глава 9

Весенний дождь только что закончился, в свежем ветерке разливался легкий аромат молодой травы, а на горизонте постепенно показывалось солнце.

Шу Лунъинь прижимал к себе дремавшего Шу Мобая и сидел на кушетке, стоявшей на балконе, который вел прямо в спальню. Кушетка была поставлена поперек балкона, откуда открывался прекрасный обзор — как раз на цветочную оранжерею в заднем дворе поместья. Вокруг оранжереи росли густые заросли разноцветных роз, невероятно красивые. За оранжереей неизменно ухаживал один старик по имени Ту Су; ему было за семьдесят, но здоровье у него было отменное.

Шезлонг на балконе то и дело покачивался.

Шу Мобай, одетый в очаровательный младенческий костюмчик, тихонько прижался к груди Шу Лунъиня.

Шу Лунъинь, сидя на кушетке, как обычно, одной рукой держал книгу, а другой поддерживал Шу Мобая, чтобы тот случайно не выскользнул из рук.

Дул легкий весенний ветерок. Шу Лунъинь опустил голову, глядя на лениво устроившегося у него на груди ребенка, отложил книгу и осторожно вытащил крошечные ручки малыша из-под него, чтобы тому было удобнее спать.

В этот момент раздался стук в дверь, и вскоре вошел Чжун Цзихой.

Сегодня Чжун Цзихой выглядел несколько необычно: верх на нем составляла белая футболка с надписью в защиту природы, а низ — уставные армейские брюки и военные ботинки. На первый взгляд его вполне можно было принять за военного.

Остановившись меньше чем в метре от Шу Лунъиня, Чжун Цзихой заговорил:

— Островной Владыка, Организация Объединенных Наций прислала новую партию ТФ.

ТФ — талантливые преступники.

— Разберись с ними по своему усмотрению, — прохладно ответил Шу Лунъинь.

Чжун Цзихой спросил:

— Не желаете взглянуть?

Шу Лунъинь уже собирался пренебрежительно махнуть рукой, отпуская Чжун Цзихова, как вдруг Шу Мобай неизвестно когда открыл глаза, приподнял свое крошечное тельце, простодушно улыбнулся Чжун Цзихою и протянул к нему маленькие ручки.

— А... а...

Детский лепет никто не мог понять, но по движениям Шу Мобая всё было очевидно.

— Ого! Малыш хочет, чтобы дядя подержал его!

Внезапно в разговор вмешался Доктор Цзя. Обладая типичным зычным голосом, он всегда заявлял о своем появлении задолго до того, как показывался сам.

Едва войдя в спальню и наткнувшись на эту картину, он тут же с ехидной улыбкой принялся поддразнивать:

— Сяо Инь-Инь, малыш больше не хочет с тобой сюсюкаться! Похоже, он больше привязан к нашему Хуэй-Хуэй, отдай-ка его нам на воспитание, отдай нам! — причитая, Доктор Цзя протянул руки, намереваясь взять Шу Мобая.

Стоило Шу Мобаю увидеть Доктора Цзя, как его глазки сузились, маленький ротик недовольно надулся, и пухленькое тельце тут же развернулось, прямо-таки бросаясь в объятия Шу Лунъиня. Ручки-лотосы намертво обвили шею Шу Лунъиня, а Доктору Цзя малыш демонстративно показал свою попку.

Доктор Цзя, несмотря на свою седую шевелюру и статус взрослого мужика за двадцать, на редкость сохранил детскую наивность — прямо скажем, был уникальным чудаком, у которого возраст шел вспять.

Решительное движение Шу Мобая, спрятавшегося в объятиях Шу Лунъиня, глубоко ранило детскую невинность Доктора Цзя. Тот незамедлительно ответил тем же: с размаху набросился на стоявшего рядом Чжун Цзихова, вцепился руками ему в шею и фальшиво завыл:

— Так нечестно!

С таким уникальным персонажем, как Доктор Цзя, у которого годы текли в обратную сторону, действительно трудно было в чем-то согласиться.

Шу Лунъинь закрыл глаза Шу Мобая ладонью и прошел прямо мимо Доктора Цзя. Вид у него был точь-в-точь как у наседки, защищающей птенца, — он до смерти боялся, что его ребенок научится чему-то дурному у этого негодника.

Наблюдая за этой сценой, Доктор Цзя только дергал уголком глаза — без единой паузы.

Спустившись вниз с Шу Мобаем на руках, Шу Лунъинь увидел пятерых человек, присланных со стороны ООН.

Лю Цин передал Шу Лунъиню досье на всех пятерых. Шу Лунъинь не стал их брать, лишь холодным взглядом окинул прибывших.

Двое европеоидов, двое негроидов и один монголоид.

Шу Лунъинь подошел к монголоиду:

— Китаец?

Тот помолчал немного и лишь затем медленно ответил:

— Шанхай, Китай.

Шу Лунъинь не стал расспрашивать, каких именно преступлений эти люди натворили в застенках внешнего мира, и не пытался узнать, какими заслугами они обладали, раз их родная страна не решилась их расстрелять, а вместо этого отправила на Остров Скрытого Дракона.

Своими нынешними масштабами Остров Скрытого Дракона был обязан именно таким талантливым преступникам, которых здесь называли ТЗ.

До эпохи правления Цинь Эртая Остров Скрытого Дракона представлял собой лишь крупный необитаемый клочок суши.

А семья Шу происходила из числа тех самых людей, которых Цинь Шихуанди некогда отправил на поиски эликсира бессмертия.

В семейных хрониках клана Шу было записано, что изначально они не носили фамилию Шу. Император Цинь Шихуанди тогда произнес: Я повелеваю вам волей Сына Небесного отправиться на поиски эликсира высших божеств; плывите по течению, не страшась тысяч ли, а возвращаясь тем же путем, вы непременно обретете свои корни.

Шло время. Те, кто отправлся на поиски эликсира, гибли один за другим; из тысяч ушедших вернулись лишь сотни.

Больше всего их потрясло то, что любимая страна, о которой они беспрестанно грезили, стояла на краю гибели.

Вернувшись, эти люди попросту не смогли найти свои дома и, столкнувшись с бесконечным пламенем войны, возжелали уединения.

Этот остров они обнаружили, когда возвращались к побережью.

Чтобы потомки не забывали свои корни, заводила рода сменил фамилию на Шу.

Они поселились на необитаемом острове, и так из поколения в поколение прошли несколько тысяч лет.

Поскольку остров располагался в глуши и был окутан густыми туманами, ни одно государство никогда не подвергало его масштабному нападению.

Благодаря этому — будь то благодаря выдающимся способностям предков семьи Шу или по какой-то иной причине — к сегодняшнему дню этот клочок суши не подчинялся юрисдикции ни одной из держав.

Позже, неизвестно по чьей инициативе, сюда начали отправлять преступных гениев, которых государства не решались казнить, но и расставаться с ними не хотели.

Семья Шу принимала всех подряд, пуская отходы в дело.

Постепенно мощь острова возрастала.

Например: Разве ты не врач? Разве тебе не нравится сдирать с людей кожу и убивать их? Вот тебе решение: на острове полно кур, уток, коров и баранов, которых никто не режет — приступай! Также известны как Мясники.

Далее: Разве ты не любишь изобретать всякое оружие? Так изобретай! Устраивай испытания прямо на острове и выплескивай свои потаенные наклонности на тех ежегодных смельчаков, что пытаются тайком проникнуть на остров.

Далее: Разве ты не обожаешь подшучивать над людьми? У семьи Шу множество предприятий, и никто не может разобраться с этими планами проектов — бросим-ка их им.

Разве ты не любишь хакерство? Тогда я отыщу еще одного первоклассного хакера. Сразитесь в сети, посмотрим, кто кого взломает; проигравший целый месяц будет драить туалеты на острове.

Остров Скрытого Дракона никогда не обижал таких людей. Дурная слава росла, слухи разносились со скоростью лесного пожара, и в конце концов многие преступники, лишенные всякого выбора, сами стремились попасть на Остров Скрытого Дракона ради убежища.

Можно сказать, что Остров Скрытого Дракона представлял собой общую для всех стран супер-роскошную тюрьму.

Их кормили досыта, поили на славу, обеспечивали отличным жильем, да еще и игрушки находились.

Естественно, временное пребывание сменялось долгим проживанием, а затем и окончательным оседлым умом. Стоило ли удивляться, что у тех, чей разум был в порядке, пропадала тяга к убийствам? Во всем была виновата лишь превратность судьбы да безвыходность положения.

Разумеется, если среди них действительно попадались закоренелые маньяки, на этот случай тоже находились методы решения проблемы.Лю Цин всегда надеялся, что на остров пожалует какой-нибудь маньяк-убийца, ведь повар постоянно жаловался ему, что людей для чистки рыбы катастрофически не хватает.

Стоя в главном зале, Лю Цин какое-то время с наблюдением разглядывал стоявших перед ним пятерых человек, после чего опустил голову и принялся изучать документы в своих руках. Его взгляд задержался на анкетных данных человека желтой расы.

Лю Сюэ, тридцать шесть лет. Психологический триггер: заставил более двадцати девушек покончить с собой, выпрыгнув из окна во сне...

Глядя на это досье, Лю Цин невольно бросил на Лю Сюэ еще несколько долгих взглядов.

Непонятно почему, но от этого человека веяло чем-то зловещим.

Следующие полмесяца Лю Цин время от времени лично приглядывал за ним, а убедившись, что ничего подозрительного не происходит, приказал своему доверенному лицу понаблюдать за ним еще полмесяца.

Только тогда он наконец успокоился.

За прошедший же месяц Шу Мобай уже научился кое-как выговаривать по несколько слов, к тому же обходился без посторонней помощи — малыш даже смог сделать пару шагов на собственных ногах.

Теперь Шу Мобай уже вовсю щебетал такие простые слова, как «обнимашки», «есть», «голоден», «писи-каки», «дядя», «дядюшка». Однако было одно слово, которое он упорно отказывался произносить — «папа».

И это несмотря на то, что кое-кто, будучи занят до потемнения в глазах, ежедневно выкраивал по полчаса, чтобы учить Шу Мобай называть себя папой.

Голосовые связки ребенка в возрасте чуть более девяти месяцев уже полностью сформировались, и то, как открывать рот или издавать звуки, являлось чистым инстинктом — этому не нужно было учить, все получалось само собой.

Однако, чтобы соответствовать своему девятимесячному младенческому телу, Шу Мобай проявлял сугубую осторожность и изъяснялся исключительно односложными звуками.

Но вот слово «папа»... Шу Мобай твердо решил: какими бы угрозами на него ни давили, да хоть убейте — произносить его он не станет.

Чтобы он снова назвал Шу Лунъинь папой? Мечтать не вредно!

В прошлой жизни тот уже добрый десяток лет пользовался его мягкотелостью и извлекал из этого выгоду.

И в этой жизни снова за то же самое?

Тут не то что двери — даже форточки не осталось.

Так, под неустанные старания Шу Лунъинь и при полном игнорировании со стороны Шу Мобай, прошел еще один месяц.

В кабинете Доктор Цзя и Лю Цин посмотрели на Шу Лунъинь и заговорили:

— Хозяин, заставлять Второго молодого господина становиться вашим сыном крайне опрометчиво, просим вас подумать трижды.

— Именно, именно! Этот малыш и так всем дорог, он же не заслуживает такого обращения! А что, если в будущем у вас появится собственный ребенок?

Они заговорили вдвоем, подхватывая и дополняя друг друга. Сидевший перед ними Шу Лунъинь был полностью поглощен чтением книги в своих руках.

Долгое время спустя, дождавшись, пока оба замолчат, Шу Лунъинь закрыл книгу своими изящными пальцами и перевел взгляд на сидевшего все это время в стороне и хранившего молчание Чжун Цзихой:

— А что думаешь ты?

Чжун Цзихой ответил:

— Я во всем подчиняюсь приказам руководства.

— Чушь собачья, не слушай его! Лучше отдайте малыша мне в сыновья! — Доктор Цзя раздраженно бросил косой взгляд на Чжун Цзихой.

Шу Лунъинь раскрыл книгу и, опустив голову, продолжил вникать в ее содержание, полностью проигнорировав рвавшихся от нетерпения подчиненных.

Потому что он прекрасно понимал: эти двое просто хотели защитить ребенка.

В этот момент из спальни послышалось детское невнятное бормотание, и спустя мгновение маленький пухлый малыш, покачиваясь из стороны в сторону, вышел из комнаты.

Не успели четверо мужчин в кабинете удивиться этой картине, как Шу Мобай уже шлепнулся на пол, и его крошечные ручонки с громким звуком хлопнули по ковру.

Разумеется, сам пушистый ковер звука издать не мог, а этот шлепок сымитировал ртом сидевший рядом Доктор Цзя, которому явно было нечем заняться.

Еще с тех пор, как два дня назад Шу Мобай впервые попробовал ходить, Шу Лунъинь велел слугам устелить коврами весь особняк, а его собственную спальню и кабинет — так и вовсе покрыть двухслойными шерстяными коврами.

Стоило Шу Мобай выйти из спальни, как Шу Лунъинь тут же поднялся с места и подхватил ребенка на руки.

Наклонившись, чтобы поднять Шу Мобай, он бросил мимолетный взгляд на стоявших у письменного стола Доктора Цзя и Лю Цина. В его прекрасных миндалевидных глазах не было ни единой ряби, однако от этого взгляда по спинам Лю Цина и Доктора Цзя пробежал леденящий душу холодок.Лю Цин и Доктор Цзя смотрели на удаляющуюся спину Шу Лунъиня, который нёс Шу Мобай на руках, только что вышедшего из кабинета, и их лица были весьма помрачневыми.

Взгляд Доктора Цзя и вовсе таил в себе нотку раздражения.

На следующий день Шу Лунъинь рано выполнил все дела. Спустившись вниз, он увидел, что о Шу Мобай заботятся нянюшка Линь и Лю Цин, которые кормили малыша рисовой кашей.

Малышу сейчас исполнилось девять месяцев, и он уже умел капризничать.

Люди поговаривали, что ребёнок очень смышлёный и его умственное развитие шло гораздо быстрее, чем у обычных детей.

Шу Лунъинь подошёл, забрал Шу Мобай из рук Лю Цин, затем взял у нянюшки Линь миску с кашей и мягко принялся уговаривать ребёнка на руках:

— Малыш, скажи «папа», и я дам тебе поесть.

Опять двадцать пять.

Шу Мобай так и подмывало выплюнуть кашу, желательно прямо в нос и лицо стоявшему за спиной мужчине.

С тех пор как он впервые произнёс хоть слово, подобное повторялось каждое утро и вечер.

Шу Лунъинь не догадывался о подавленном и горьком настроении Шу Мобай. Он развернул ребёнка к себе лицом и принялся наставлять:

— Малыш, скажи «папа». Повторяй за мной: па-па.

Шу Мобай посмотрел на эти двигающиеся губы, в глубине души что-то дрогнуло, и его пухленькое тельце стремглав подалось вперёд — прямо к этому рту, оставив громкий чмокающий поцелуй.

Извлекая выгоду из ситуации, малыш уютно устроился на руках у Шу Лунъиня и звонко рассмеялся.

Остальные, наблюдая за выходкой ребёнка, тоже невольно улыбнулись.

Шу Лунъинь же на мгновение замер. Его рука коснулась собственных губ, уголки рта слегка приподнялись в лёгкой улыбке, и на душе внезапно стало легко и радостно.

Прильнувший к груди Шу Лунъиня Шу Мобай смотрел на этого скрытного с пелёнок человека и видел его едва заметную улыбку. Сердце Шу Мобай тут же сладко защемило, он обнял Шу Лунъиня за шею и цапнул зубами за щеку.

У Шу Мобай уже прорезались зубки, на нижней челюсти белели два маленьких рисовых зубика. От этого укуса на щеке Шу Лунъиня мгновенно остался красный след.

Шу Лунъинь посмотрел на радостного малыша на руках: его пухленькое тельце подрагивало, вишнёвый ротик широко улыбался, обнажая крошечные зубки.

Услышав заливистый смех ребёнка, Шу Лунъинь прижал его к себе и с головой уткнулся носом в шейку малыша, шутливо посасывая и покусывая её.

Шу Мобай боялся щекотки, и в следующее мгновение по всей гостиной разнёсся звонкий детский смех.

Повозившись какое-то время, Шу Лунъинь вынес Шу Мобай на лужайку за поместьем. Он опустил малыша на траву и стал наблюдать, как тот неуверенно перебирает ножками, шажок за шажком продвигаясь вперёд.

Шу Лунъинь чувствовал глубокое умиротворение. Хотя они были вместе всего чуть больше двух месяцев, но видеть, как ребёнок растет день за днём, капля за каплей… это чувство Шу Лунъинь не мог выразить словами.

— Малыш, не уходи далеко.

Заметив, что пухленький карапуз уселся прямо на траву и, обернувшись, бросил на него взгляд, Шу Лунъинь улыбнулся — его улыбка была такой безмятежной и счастливой.

— Хозяин, ваш обед готов.

Услышав слова Лю Цин, Шу Лунъинь кивнул и посмотрел на обеденный стол, стоявший менее чем в десяти шагах от них.

— И ещё, старший господин просил вас найти время перезвонить ему.

Старший господин, старший кузен Шу Лунъиня, был приёмным сыном, которого усыновил дедушка Шу Лунъиня. Его звали Хао Тянь, и отличался он преданным и честным нравом.

Шу Лунъинь слегка повернул голову на Лю Цин и, помедлив несколько секунд, посмотрел на Шу Мобай, который сидел на лужайке, опустив голову и играя с травой, после чего направился к обеденному столу.

За столом нянюшка Линь с улыбкой принялась рассказывать Шу Лунъиню о сегодняшних блюдах.

В это же время сидевший на лужайке и теребивший травинки Шу Мобай вдруг уловил слабый тонкий аромат, и его сердце испуганно ёкнуло.

Плохо.

Последнее, что промелькнуло в голове Шу Мобай, были именно эти два слова. А следом на него накатила кромешная тьма.

http://bllate.org/book/38534/4846525