Так как причина была уважительной, в Королевской военной академии Се Чанлю очень быстро согласовали отпуск. Айгэвэнь и вовсе прислал ему сообщение, в котором настоятельно советовал поберечь себя.
Айгэвэнь: [ «Учитывая физическую выносливость боевых самок, тебе стоит поберечь себя»]
Опасаясь, что его совет прозвучит слишком банально, он тут же прислал вдогонку еще одно сообщение:
[ «Не теряй бдительности»]
— И чего тут остерегаться? — подала голос Система спасения злодеев 3055, без зазрения совести ворча под ухом. — Она же твоя законная партнерша. К тому же феромоны самцов действуют на самок как идеальное успокоительное, так что о травмах и речи быть не может.
Этих тонкостей Се Чанлю не знал. Раздел о феромонах самцов входил в курс по облегчению периода гона и шел отдельно от теории ментального очищения, которую он изучал.
В свое время Бессмертный почтенный просто пролистал эту главу, даже не удосужившись в нее вчитаться. Привычка пропускать лишние знания давала о себе знать.
Лишь после замечания Системы он понял, что упустил нечто действительно важное. Не говоря ни слова, Се Чанлю достал оптический терминал и углубился в чтение.
Светящийся металлический шарик тихонько хихикнул и поспешил скрыться в его духовном море, оставив хозяина наедине с конспектами.
Раздался негромкий стук в дверь.
Отложив терминал, в который успел заглянуть лишь мельком, Се Чанлю поднял взгляд. На пороге, нерешительно заглядывая внутрь, стояла Хэпэйси.
Рыжеволосая воительница заговорщически подмигнула ему:
— Достопочтенный супруг, ты не проголодался?
Стрелки часов как раз приближались к ужину.
«Закажи для Хэпэйси то, что ей по вкусу» — мысленно распорядился Се Чанлю, обращаясь к Системе спасения злодеев 3055.
Голос его прозвучал непривычно поспешно.
Система спасения злодеев 3055 послушно закивала. Хотя помощник из нее в боевых миссиях выходил из рук вон плохой, с обязанностями бытового робота-дворецкого она справлялась отменно. Система спасения злодеев 3055 мгновенно связалась с рестораном на первом этаже жилого комплекса и отрапортовала:
— Все готово, Бессмертный почтенный! Заказ оформлен, доставят минут через двадцать.
Се Чанлю перевел взгляд на гостью:
— Я заказал тебе ужин. Возвращайся к себе и отдыхай.
Он сыграл на опережение, разом избавив Хэпэйси от необходимости предлагать свои кулинарные услуги.
Хэпэйси, ухмыльнувшись, шире распахнула дверь и, припадая на одну ногу, подошла ближе:
— Надо же, достопочтенный супруг, какая забота.
Шаг ее все еще оставался неверным. Последствия гона давали о себе знать: тело сковала тяжелая, вязкая слабость, которую, как ни странно, не брал даже терапевтический нанокартридж в медицинской капсуле.
Сама Хэпэйси упрямо списывала это на чистую психосоматику.
Не удостоив ее колкость ответом, Се Чанлю окинул взглядом ее уставшую фигуру и протянул ладонь:
— Будем держать друг друга за руки или обнимемся?
Бессмертный почтенный Линчжоу превыше всего ценил данное слово. И раз уж Хэпэйси пришла к нему сама, единственное, что пришло ему на ум — это их недавнее соглашение о тактильном контакте.
Хэпэйси на секунду растерялась:
— Да я просто хотела...
«Просто хотела спросить, чего бы тебе хотелось на ужин» — подумала она.
Но, встретившись с его невозмутимым взглядом, лишь усмехнулась и решила пойти ва-банк:
— Давай обнимемся.
Шагнув вперед, она широко развела руки и разом порывисто обхватила Се Чанлю за шею.
Се Чанлю замер, на мгновение превратившись в каменное изваяние. Он осторожно приподнял ладони, едва касаясь ее спины, но так и не решился обнять по-настоящему.
Это было их первое прикосновение в абсолютной, звенящей трезвости ума.
Лица коснулись жесткие, растрепанные пряди алых волос. Хэпэйси проснулась совсем недавно, даже не подумав причесаться — лишь набросила свободную домашнюю одежду из мягкой ткани.
Ее горячее, прерывистое дыхание щекотало шею, обжигая непривыкшую к чужому теплу кожу.
Се Чанлю, совершенно не привыкший к столь тесному контакту, инстинктивно отклонил голову назад, стараясь уйти от этого щекочущего жара.
Хэпэйси, грозная воительница, сейчас больше походила на огромную домашнюю кошку — из тех настырных, ленивых созданий, что устраиваются на коленях хозяина всем своим немалым весом, лишая всякой возможности пошевелиться.
Она устроилась прямо у него на коленях, но обнимала бережно — куда мягче, чем в те минуты, когда ее разум разрывало буйство ментальной бури.
Руки Бессмертного почтенного все так же чинно застыли в воздухе за ее спиной, не позволяя себе лишнего.
«И это называется объятия? Я как будто бревно тискаю» — мысленно хмыкнула Хэпэйси.
От этой неловкости ее собственное тело сковало напряжение. Она уже успела трижды пожалеть, что не выбрала обычное рукопожатие.
Да и вообще, стоило уйти сразу, а не лезть со своими дурацкими вопросами про ужин.
Но тут лопаток коснулось едва ощутимое тепло.
Се Чанлю все же опустил руки, неловко, но вполне ощутимо обнимая ее в ответ.
Хэпэйси замерла. Оцепенение сковало ее с новой силой — теперь она боялась сделать даже мимолетный вдох, чтобы не нарушить это хрупкое мгновение.
Вся романтика момента испарилась без следа, уступив место монументальной неловкости. Два сильных тела застыли, словно высеченные из гранита.
Се Чанлю сидел на краю постели прямо, с безупречной осанкой даосского праведника, не шевелясь и не меняя позы.
Прижавшись к нему, Хэпэйси чувствовала, как место их соприкосновения стремительно наливается жаром. Ей казалось, что она уселась на раскаленные угли, и это ощущение заставляло ее мышцы непроизвольно напрягаться все сильнее.
Она только собиралась непринужденно прервать это мучение, как над самым ухом раздался спокойный голос Се Чанлю:
— Достаточно?
Хэпэйси резко вскинула голову, и ее щека скользнула прямо по его губам.
Глаза их встретились. Се Чанлю смотрел на нее сверху вниз, и в глубине его зрачков отчетливо читалось искреннее изумление.
За окном густели сумерки, и монотонно шумел непрекращающийся дождь. В ярком свете ламп точеное, всегда безучастное лицо Се Чанлю сейчас, с такого близкого расстояния, казалось удивительно мягким.
Наткнувшись на случайное прикосновение, он едва заметно нахмурился и тихо произнес:
— Прости.
Хэпэйси молча мотнула головой. Поспешно отстранившись, она поднялась на ноги и натянуто улыбнулась:
— Спасибо, достопочтенный супруг.
В этот момент подоспел заказ.
Хэпэйси была там постоянной гостьей. Стоило ей оказаться дома, как она неизменно заказывала еду только у них, и хозяин заведения частенько баловал ее приятными бонусами от шефа.
Забрав контейнеры у курьера, она удивленно приподняла брови:
— Но здесь же только одна порция?
Робот-доставщик монотонно загудел в ответ:
— Система зарегистрировала только одну единицу товара.
— Привезите еще одну, — распорядилась Хэпэйси. — Только пусть все блюда будут пресными, без специй.
Пусть ее собственные кулинарные шедевры и вышли отвратительными, она успела заметить: Се Чанлю на дух не переносил острую и пряную пищу.
Во время их первой трапезы он притронулся только к самым простым овощным закускам.
Отнеся контейнеры на кухню, она принялась расставлять тарелки на столе.
Все до единого блюда оказались приготовлены в точном соответствии с ее личными кулинарными пристрастиями.
Он запомнил, что она любит. Сердце Хэпэйси пропустило удар. Привычная еда из любимого ресторана вдруг показалась ей какой-то особенной, обретая совершенно иной вкус.
Когда робот доставил второй заказ, она тихо постучала в дверь гостевой комнаты:
— Достопочтенный супруг, ужин подан. Присоединишься?
В гостиной горел лишь мягкий торшер, заливая прихожую теплым янтарным светом. Хэпэйси стояла в проеме двери в просторном темном халате, небрежно собрав непослушные волосы на затылке. В этом простом домашнем облике не осталось и следа от грозного офицера.
Сложно было поверить, что перед ним та самая грозная воительница, которая на службе носит застегнутый на все пуговицы мундир.
Вглядываясь в ее мягкий силуэт, Се Чанлю почувствовал, как в груди шевельнулось странное, прежде незнакомое чувство.
Ночь окончательно вступила в свои права.
— Иду, — негромко отозвался он.
Они ужинали в уютном молчании. Расправившись с едой, Хэпэйси кивнула на пустые тарелки:
— Я заказываю здесь с самого первого дня, как переехала. Ну как тебе, съедобно?
Се Чанлю вежливо наклонил голову:
— Вполне.
— Значит, решено. Будем брать еду здесь, — как бы между прочим обронила Хэпэйси, внимательно наблюдая за его реакцией.
Ее тонкая уловка не укрылась от Се Чанлю. Она говорила так непринужденно, словно их совместное будущее было делом давно решенным.
Как бы они ни старались держать дистанцию, пережитый вместе гон незаметно, но бесповоротно сблизил их.
Подперев подбородок ладонью, Хэпэйси открыто разглядывала собеседника. В неверном золотистом свете ее резкие, хищные черты лица казались мягче, а во взгляде больше не читалось привычного вызова.
Се Чанлю сохранял полную невозмутимость. Не торопясь, он доел порцию и лишь затем негромко согласился:
— Хорошо.
Бессмертный почтенный Линчжоу был крайне неприхотлив в быту. Ему подходило любое земное блюдо — лишь бы Хэпэйси снова не вздумала сотворить кулинарное оружие массового поражения.
Да и за стол он садился скорее из вежливости, нежели от реального голода.
Хэпэйси довольно прищурилась, не скрывая торжествующей улыбки.
В ее холостяцком жилище не водилось роботов-уборщиков. Обычно Хэпэйси бралась за тряпку и веник только в моменты крайнего душевного смятения — монотонный труд помогал ей утихомирить бушующие эмоции.
Впрочем, из равновесия ее вывести было трудно: при малейших признаках стресса она мастерски перекладывала все проблемы на плечи подчиненных, избавляясь от внутреннего напряжения за чужой счет.
Так что в ее квартире чаще всего царил живописный беспорядок.
Закончив с ужином, она принялась быстро протирать стол, пока Се Чанлю молча собирал мусор.
Узлы на пакетах выходили на удивление аккуратными и симметричными.
Засмотревшись на эти безупречные узлы, Хэпэйси поймала себя на мысли, что даже мусор ее супруг упаковывает изящно. Спустя секунду она мысленно дала себе по лбу, обзывая себя последними словами за столь глупые восторги.
Рядом с этим мужчиной в ее голове вечно проносился целый рой нелепых мыслей, а на лице отражалась такая сложная гамма чувств, что любой проницательный наблюдатель без труда прочел бы ее как открытую книгу.
Затянув последний узел, Се Чанлю поднял голову и обнаружил, что Хэпэйси со странным благоговением созерцает мешки для отходов.
Он молча отвел взгляд. Пытаться постичь логику местных жителей было выше его сил.
Огромная разница в возрасте между ним и его вынужденной спутницей жизни накладывала свой отпечаток — их разделяла непреодолимая ментальная пропасть.
Вот и сейчас тысячелетний старец, Бессмертный почтенный Линчжоу, искренне не понимал, почему его двадцатишестилетняя партнерша смотрит на мусорные пакеты с таким нежным, эстетическим упоением.
Это ведь были всего лишь пакеты с объедками.
Когда с делами на кухне было покончено, они замерли посреди коридора, не зная, что делать дальше. Поколебавшись, оба сочли за лучшее разойтись по своим углам.
Се Чанлю по натуре своей напоминал безмолвную скалу, из которой и слова не вытянешь, а Хэпэйси, уставшая после приступа, не находила в себе сил поддерживать пустую беседу. Сидеть плечом к плечу на диване и мучительно выжимать из себя реплики не хотелось обоим.
Бегство в спальни казалось самым разумным спасением от неловкости.
Пожелав супругу спокойной ночи, Хэпэйси стремительно скрылась за дверью своей комнаты.
Се Чанлю вернулся в гостевые покои, готовясь к привычному затворничеству длинной ночи.
Едва защелкнулся замок, Система спасения злодеев 3055 радостным вихрем вырвалась из его сознания и принялась весело кувыркаться по ковру.
— Ну что, Бессмертный почтенный, делитесь ощущениями! — весело пискнул шарик, взмывая к потолку.
Се Чанлю одарил его прохладным взглядом.
— Каково это — первый день семейной жизни под одной крышей? — с самым серьезным видом уточнила Система спасения злодеев 3055.
Се Чанлю прикрыл глаза, погружаясь в медитацию и игнорируя глупые расспросы.
Привыкшая к его ледяному безразличию Система спасения злодеев 3055 ничуть не расстроилась. Развернувшись в воздухе, она зависла в углу и принялась увлеченно скроллить Галонет.
Ей нужно было срочно дописать свежую главу своего любовного романа на местном форуме!
Разумеется, строгий и консервативный даосский мастер даже не подозревал, какими глупостями занимается его личный проводник. Его это попросту не волновало.
***
Часы мерно тикали под усыпляющий шелест капель за стеклом. Внезапно Се Чанлю открыл глаза. Его пальцы едва заметно дрогнули, словно потревоженные невидимой нитью.
Кончики пальцев покалывало от мягкого тепла, которое настойчиво, но нежно тянуло его за собой, увлекая прочь из комнаты.
Через ментальную связь донеслась едва уловимая, отчаянная мольба о помощи.
Бесшумно отворив дверь, он скользнул в полумрак соседней спальни.
Зов чужого разума становился все отчетливее, направляя его шаги к широкой постели.
Под мягким свечением ночника он увидел Хэпэйси. Ее лицо исказила гримаса боли, а между идеальными бровями залегла глубокая складка.
Ее ментальный океан вновь штормило.
Разовая процедура очищения не могла сотворить чуда. Ментальный резерв высшего офицера зергов был слишком глубок и хаотичен. Чтобы усмирить эту бурю, требовался долгий, кропотливый труд — только регулярное вмешательство могло уберечь ее разум от саморазрушения.
Алые пряди взмокших волос облепили бледное лицо. Се Чанлю бережно протянул руку и убрал их со лба воительницы.
Сейчас, лишенная своей дневной брони и колючей иронии, она казалась уязвимой и беззащитной. Похоже, введенная ранее доза блокаторов все же понемногу брала верх над природой.
Даже полураскрытые за ее спиной костяные крылья лишились угрожающих шипов, лениво опустив тяжелые глянцевые пластины на шелковые простыни.
В полумраке комнаты эти багровые крылья отливали глубоким, почти интимным блеском. Се Чанлю склонился над ней и тихо позвал:
— Хэпэйси.
Он собирался начать привычный сеанс медитативного очищения, но быстро понял, что состояние женщины отличается от обычного.
В памяти всплыли обрывки пропущенной им главы о физиологии самцов.
Он ведь принадлежал к человеческому роду, а не к зергам.
У него не было особых желез, способных выделять феромоны, способные унять эту сладкую, мучительную лихорадку.
Он наклонился еще ниже, заглядывая в полузакрытые глаза:
— Хэпэйси.
— Где твои блокаторы...
Вопрос оборвался на полуслове. Его губ коснулось нечто невероятно нежное и теплое.
Это был невесомый, мимолетный поцелуй — едва ощутимое касание, подобное дрожанию крыльев бабочки.
Словно ночной мотылек на мгновение опустился на его губы.
За окном медленно затихал дождь.
http://bllate.org/book/38509/5177084
Сказал спасибо 1 читатель