Готовый перевод Son of God's Football Strategy Guide / Футбол: Руководство по завоеванию Сына Божьего: Глава 5

Но стоило ему вспомнить о своем нынешнем положении, как на душе вновь скребли кошки. Он лишь потер нос и с горькой усмешкой перевел тему, заодно поддразнив своего приятеля:

— Почему ради каждого своего клуба? Крис, неужели ты не хочешь играть со мной в одном клубе?

Услышав это обвинение, тот едва не покраснел от досады. Кто сказал, что он не хочет играть с этим человеком в одном клубе? Если бы представилась возможность, он бы, пожалуй, прирос к нему, старался изо всех сил, разделяя под одним небом общие восторги и свист трибун. Но если он появится перед этим человеком сейчас, кто знает, сумеет ли сдержаться... Тот пользуется слишком бешеным успехом, особенно после перехода в Милан, где болельщики Сан-Сиро возвели его в ранг принца, все партнеры по команде балуют и оберегают его из-за юного возраста, а их веселая шуточная перепалка с Шевченко образует лучшую связку нападающих...

Кто знает, не оборвутся ли его нервы, если он появится там с нынешними тайными мыслями в сердце.

Конечно, нельзя было так открыто заявлять Кака о подобной причине, к тому же с его стилем игры он абсолютно не смог бы адаптироваться в Серии А. Что же касается Манчестер Юнайтед, то полусфера красных дьяволов и без того сильна до предела, и для еще зеленого Кака там просто не нашлось бы места. Он вовсе не желал, чтобы Кака растратил свою жизнь на скамейке запасных, поэтому мог лишь пожать плечами и лукаво усмехнуться:

— Конечно, хочу, но я знаю, что пока мы еще недостаточно хороши, так что приходится воевать в одиночку.

Подумав немного, он добавил:

— Разве не здорово: дождаться, пока каждый из нас окажется на вершине футбольного олимпа, завоюет высшие награды, а потом вместе перейти в лучший клуб и сражаться за него?

Чем больше он говорил, тем сильнее убеждался, что идея поистине великолепна, и даже пришел в восторг:

— Только представь: со временем у каждого из нас будет по Золотому мячу, по титулу лучшего игрока мира, по Золотой бутсе! Ссобрав полный комплект индивидуальных наград, мы вместе станем биться за один клуб — ради трофеев чемпионата, ради Лиги чемпионов, ради клубного чемпионата мира, разделяя всю славу, взлеты и падения! Кака, что ты думаешь об этом? Кака...

Он не мог вымолвить больше ни слова, лишь завороженно глядя на стоящего перед ним человека.Кака плачет. За всю свою жизнь, за обе прожитые жизни, он видел, как этот человек роняет слёзы всего дважды: первый раз — на чемпионате мира 2010 года, а второй — прямо сейчас. Слёзы беззвучно скатывались по его красивым щекам и падали вниз, делая глаза ещё более чистыми и сияющими. То, что отражалось в этом взгляде, было настолько глубоким, что он не смел вникать и лишь жалко отворачивался, не в силах больше смотреть ему в глаза, до смерти боясь поддаться ложным надеждам и причинить человеку лишние хлопоты. И всё же в следующее мгновение его рука сама поднялась, чтобы вытереть слёзы с этого лица.

— Ну ты, ты не плачь, я...

Кака посмотрел на растерянного парня перед собой и невольно улыбнулся.

Откуда у него вообще бралась такая уверенность, чтобы утверждать всё с такой железной непоколебимостью? Ведь сейчас существовала огромная вероятность того, что он останется прикованным к постели, неспособным пошевелить ни единым суставом во всём теле, кроме глаз. И всё же этот человек по-прежнему свято верил, что он сможет встать, сможет вернуться на поле и даже с полнейшей уверенностью предсказывал их будущее.

— Крис, ты всегда был таким самоуверенным? — произнеся это, Кака сам обнял парня, который был чуть ниже его ростом. — Но всё же спасибо тебе. Что бы ни случилось после этой операции, я буду жить стойко. Как ни крути, у меня ведь есть ты, с кем можно поговорить? — Он с улыбкой похлопал по спине прижавшегося к нему человека. — Только смотри потом не жалуйся, что я тебе надоел.— Я вовсе не считаю тебя назойливой, если бы ты принадлежала только мне одному, было бы еще лучше... — голос становился всё тише и тише. Кака так и не расслышала последнюю фразу, хотя они находились совсем близко. Но когда она попыталась попросить мальчика повторить то, что он только что сказал, тот уже мягко оттолкнул ее, и на его лице вновь появилось привычное выражение серьезности.

— Я исцелю тебя.

Конечно же, он исцелит Каку. В прошлом, когда его еще не было рядом, Кака справлялась сама, а теперь, когда появился он, ее выздоровление было гарантировано на сто процентов.

Открыв систему пары Авокадо, он отклонил лечебный набор, предложенный Какой. Кака, которая только что приблизилась с любопытством, желая посмотреть, как выглядит вторая половина, связанная с ее собственной системой, на мгновение замерла от изумления. Похоже, до нее дошло уведомление об отклонении дара.

— Крис, ты...

Он лишь крепко сжал ее руку.

— Доверься мне, Кака.

— Дзынь! Синтез индексных карт... Индекс карт успешно создан, проверка условий использования... Запрос на доступ к системе пары Авокадо... Запрос одобрен... Проверка наличия лечебных наборов... Общими силами обеих систем наличествует девятнадцать лечебных наборов среднего уровня и двадцать три лечебных набора начального уровня, условия синтеза соблюдены... Активация эффекта карты...Кака воочию видел, как по руке системы, всё ещё касавшейся мальчика, змейкой поползли побеги. Подобно дикому вьюну, они расширяли свои владения, буйно разрастаясь и распуская листву, но в следующее же мгновение все до единого увядали, превращаясь в сияющие кристаллы, и бесследно таяли. Вся зелень сосредоточилась на кончиках пальцев, и наконец —

родился хрупкий, прозрачный бутон. Наклонившись, мальчик легко коснулся его губами, а затем с улыбкой посмотрел на Каку.

— Мы вместе станем лучше и поднимемся на самую вершину этого мира.

Последним образом, пришедшим из сознания Каки, было то, как мальчик приложил ладонь к его сердцу, а затем цветок распустился, вспыхнув ослепительным, подобно алмазу, светом.

Израсходовав все лечебные наборы, имевшиеся у них обоих, чтобы синтезировать один продвинутый лечебный набор, он собственными руками влил его в тело Каки. И лишь когда Кака, погруженный в глубокий сон, вернулся в своё собственное тело, он наконец смог облегчённо выдохнуть. Теперь, даже без помощи длани Божьей, Кака обязательно поправится, и ему больше не о чем беспокоиться.

— Динь-дон, системное уведомление: у вас остался один базовый лечебный набор, желаете использовать?

Запоздало вспомнив, что его собственное тело тоже только что перенесло операцию, он на миг замер, но, руководствуясь принципом не разбрасываться добром даже в мелочах, с тяжёлым сердцем кивнул:

— Используй...

На самом деле он был на сто процентов уверен в восстановлении своего организма. Впоследствии его сердце ещё целый век благополучно билось в груди, пока он не скончался от старости. Оно было настолько здоровым, что он даже забыл об этой крошечной операции. Поэтому, когда неделю спустя ему сообщили о полном выздоровлении и выписке из больницы, его бесстрастное выражение лица привело всех в крайнее изумление. Мать даже утирала слёзы, пытаясь буквально утопить его в своих объятиях:

— Мой дорогой Криш, всё позади, всё позади, не бойся, мама здесь, мама всегда будет поддерживать тебя...

Ему показалось, что он сейчас рухнет.

В тот же день во второй половине дня, сразу после выписки, он вернулся на тренировочную базу. Физиотерапевт Бруно смотрел на него с изумлением, а главный тренер Пауло с предельно суровым видом велел ему отправляться обратно отдыхать. Вместо этого Кака легко подбросил носком футбольный мяч и с беззаботной улыбкой принялся выписывать жонглёрские трюки. От этой пестрой круговерти у обоих наставников зарябило в глазах, как вдруг он резко замер и изо всех сил вколотил мяч точно в створ ворот — это был мощнейший дальний удар. Жаль только, что траектория пришлась прямо по центру, и первый вратарь Лиссабона легко забрал мяч в руки. Кака отбросил мяч, показал язык, отмахнулся и крикнул стоявшему рядом главному тренеру:

— Тренер, что бы вы там ни думали, а я верю, что он здоров! Этот парень силён как бык, просто богатырь! У меня аж руки и грудь онемели!

Услышав это, Пауло обернулся и посмотрел на стоявшего рядом мальчика. Лицо того озарялось лучезарной улыбкой — он выглядел таким довольным, словно владел целым миром.

Этот ребёнок, чистой душой любящий футбол, — с умилением подумал Пауло и кивнул:

— Понял. Присоединяйся к командным тренировкам.

Стоило ему прийти в себя, как прозвучали эти слова. Улыбнувшись, он кивнул:

— Хорошо, тренер.

Он снова бросил взгляд на систему перед собой, и уголки его губ растянулись еще шире.

На экран системы было выведено крупное сообщение.

Кака: Операция прошла успешно, я чувствую, как восстанавливаюсь с каждым днём. Наше завтра обязательно станет лучше, сияя на краю неба алмазным светом. Глава 8. Кака в Стране чудес

Каке приснился долгий и причудливый сон.

Он стоял на перекрестке, и каждое из уходящих вдаль направлений казалось туманным и неопределенным. Поморгав, он устремил взгляд на одну из дорог и робко сделал шаг вперед. В тот же миг окружающая дымка рассеялась, и он обнаружил себя в больничной палате. Удивленно оглядевшись, он понял, что это действительно его палата — даже на больничной койке лежал он сам.

Что происходит? Неужели его душа снова покинула тело?

Не успел Кака прийти в себя, как до его слуха донеслись тяжелые слова врача, доносившиеся снаружи:

— Простите, мы сделали всё, что было в наших силах...

Он услышал всхлипывания матери, вздохи отца и тихий голос Дигана:

— Мама, братишка больше никогда не сможет встать, да?

Услышав этот диалог, Кака тяжело вздохнул. Неужели ему так и не удалось исцелить себя до конца?

Поддавшись порыву, он подошел к кровати и с замиранием сердца посмотрел на собственное лицо, а затем беспомощно вздохнул. Похоже, вся его дальнейшая жизнь пойдет под откос.

Двери тихо отворились, и вошли родители вместе с Диганом. Они непрерывно плакали у его постели, осеняя себя крестным знамением и моля Бога о чуде. Кака мог лишь с горечью стоять в стороне, наблюдая за молчаливыми слезами самых близких людей.

Неужели это и есть его будущее?Стук в дверь был очень тихим, будто гость боялся потревожить того, кто находился внутри. Кака всё же обратил на него внимание. Заметив, что никто из его родных не собирается открывать, он направился к двери — так, словно и впрямь мог дотронуться до дверной ручки.

Но, словно по чуду, его рука коснулась металла, и дверь успешно отворилась.

Разве такое возможно?

Просто стоявший за дверью человек сам толкнул её.

На пороге стоял Криштиану, чьи глаза были полны слёз и отчаяния, а на лице, обычно источавшем упрямство, залегла глубокая скорбь.

Это Криш. На мгновение Кака растерялся и уже собрался заговорить, но парень прошёл сквозь него — так, будто и не заметил его здесь. Неужели Криштиану больше не видит его? Кака охватила паника, он машинально глянул на своё правое запястье, но цветок, который должен был тихонько покоиться там, бесследно исчез.

— Здравствуйте, — с трудом поднимая голову, произнес Криштиану. Его фигура казалась хрупкой и едва держалась на ногах, но спина по-прежнему оставалась прямой. Затем он низко склонил голову, глубоко поклонившись родным Кака.

— Я друг Кака, Криштиану Роналду.

— Простите, я опоздал, простите…

Что здесь вообще происходит?.. Кака чувствовал, что его разум отказывается это понимать. Что это за ситуация?

— Хороший мальчик раз уж пришёл, посиди с Рики, поговори с ним, — родители переглянулись, с трудом сдерживая горе, кивнули и, поднявшись, увели Дигана в сторону.

Что же случилось? Кака оцепенело смотрел на происходящее. Криштиану сжимал его руку, его глаза покраснели, и вид у него был такой жалостливый, что сердце сжималось. Но что он несёт? Что за фразы вроде «не стоило делать признание сгоряча» или «было бы лучше, если бы ничего не произошло»?

Слушая дальше, Кака наконец всё понял. Криштиану признался ему в чувствах, а он, воспитанный в христианской семье, оказался совершенно не способен принять однополую любовь и резко отверг его. Более того, узнав о назначении этой системы, он в сердцах из кожи вон лез, лишь бы отключить её. Естественно, ни тренировочных пакетов, ни пакетов лечения не осталось. И теперь, когда Бог не мог его спасти, а Криштиану, отчаянно желавший помочь, был бессилен, спасти его не мог уже никто.

Услышав это, Кака понял: это не его прошлое. По крайней мере, не в его мире. Криштиану никогда не признавался ему в любви, а он не отключал систему.

Но в этом мире всё произошло именно так, верно?

Кака не знал, что сказать. Он просто молча смотрел, как парень плачет, сжимая его руку, а затем тяжело вздохнул и вернулся в своё тело.

После этого для него началась долгая пора унылых будней. Он не мог покинуть палату и даже не мог говорить. Хотя он был всего лишь парализован, за ним ухаживали так, словно он находился в коме. Мама и папа, как ни горевали, должны были работать, и, поухаживав за ним какое-то время, в конце концов наняли сиделку. Младший же брат рос день ото дня, неся с собой его неосуществленную футбольную мечту.

Однажды Диган привёл к нему красивую девушку и с улыбкой произвел:

— Брат, это моя девушка Каролина. Каролина, это мой старший брат Рикардо.

Кака моргнул и улыбнулся. Его младший брат тоже вырос, рассекает по зелёным футбольным полям да ещё и обзавёлся прекрасной девушкой — это чудесно.

— Ой, брат, сегодня игра Криша, давай я включу?

С этими словами Диган поправил высоту кровати, подложил под спину несколько мягких подушек, пододеяльник заправил и включил телевизор.

На экране появилось лицо повзрослевшего и посерьёзневшего Криштиану. С мячом в руках он с суровым выражением лица направлялся к точке пенальти, попутно бросив в камеру беглую, чуть рассеянную улыбку. Последние годы — неведомо из каких побуждений — Диган, родители или медсестры всегда включали телевизор, стоило начаться матчу с участием этого человека. Не пропускали почти ни одной игры. И тогда он смотрел, как тот снова и снова бьёт по воротам, становится всё более опытным и превращается в настоящую машину по забиванию голов, от которой дрожат все команды соперников.

Но вместе с тем он становился всё более одиноким.

Кака видел, как этого парня бесчисленное количество раз разносили в пух и прах тренеры и товарищи по команде — как в сборной, так и в клубе. Он видел в новостях сообщения о том, что тот без конца крутит романы, ведя себя как пустой франт. Он читал репортажи о том, как Криштиану до изнеможения качает мышцы — едва ли не с манией преследования, — лишь бы увеличить своё запугивающее воздействие на поле. Ведь все знали: на зелёном газоне он лишь выглядит грозным, а на деле — сущий слабак против пяти бойцов, а потому ему приходилось тренировать мускулатуру каждую свободную минуту, чтобы казаться внушительнее, чтобы обижать его было сложнее, чтобы…

Чтобы еще ярче обнажить собственную внутреннюю хрупкость.

Кака не помнил, как досмотрел этот матч. На экране уже взрослый мужчина, совсем недавно бывший мальчишкой, снова и снова падал после грубых столкновений, снова и снова валился с ног, шатаясь, поднимался и с упорным, даже звериным, свирепым оскалом отправлял мяч в чужие ворота. Вокруг него словно исходило сияние.

Шли годы. Прошло еще столько времени, что даже ребёнок Каролины уже мог дотянуться ручкой до его кровати, нежно называть его дядей и хлопать своими красивыми глазками, когда Кака услышал новость о завершении карьеры этого человека. Весь мир, должно быть, содрогнулся.

Хотя, если подумать, этот парень уже вполне дорос до возраста завершения карьеры. В конце концов, его собственный сороковой день рождения остался далеко позади.

Пока он размышлял об этом, Диган с семьёй куда-то незаметно ушли. А человек, стоявший у кровати… Кака моргнул, не веря своим глазам. Хотя каждый зимний и летний перерыв, во время всех важных праздников и на его дни рождения этот человек неизменно появлялся в палате, сегодняшний день выглядел совершенно иначе.

По телевизору без конца транслировали новость об уходе футболиста на пенсию, называя это известие сенсацией уровня землетрясения, наперебой расхваливая достоинства этого мужчины и все те невероятные достижения, которых он добился за годы выступлений. Его превозносили до небес, заявляя, что он стал символом славы клуба в двадцать первом веке.

И вот этот самый человек, которого так захлебываясь расхваливали в телевизоре, стоял у его больничной койки и горячо умолял, едва ли не со слезами на глазах обращаясь к его родителям:

— Пожалуйста, отдайте Кака мне, позвольте мне заботиться о нем… Я люблю его уже больше десятка лет. Умоляю вас, прошу, доверите ли вы мне заботу о нём?

Не стоит упрашивать, родители всё равно не согласятся. Кака почувствовал лёгкую беспомощность. Разумеется, он понимал, что Криштиану просит вовсе не об обычном уходе — тот умолял навечно связать их судьбы, соединить их оставшиеся жизни так, чтобы никто и никогда не смог их разлучить. Младший брат пытался уговорить родителей дать согласие, отец молчал, и наконец заговорила мать:

— Но… разве так можно? — Кака уловил в её голосе колебание. — Криш, мы знаем, что ты хороший парень, и видели твою решимость: ради Кака ты столько лет не заводил ни с одной девушкой. Но разве это правильно? Как видишь, Кака уже давно…

— Я люблю его.

Голос звучал так же непреклонно, как и десятки лет назад, когда он произнёс Кака те самые слова: «Я люблю тебя».

Кака едва заметно улыбнулся.

Он сказал, что любит, и даже его отец с матерью поверили в эту любовь и отступились.

Криш. Его глупый, упрямый Криш.

Перед глазами постепенно клубился густой туман. Кака моргнул, огляделся и понял, что снова стоит посреди того самого перекрёстка, вот только путь, по которому он шагнул в прошлый раз, теперь был наглухо скрыт пеленой. Задумчиво опустив взгляд на себя, он убедился: цветок на запястье вернулся на место, а прямо перед левой стороной груди ярко сияла крошечная точка — чистая и яркая, словно бриллиант, излучавшая собственный мягкий свет, прекрасная и тихая.

— Ты хочешь, чтобы я на это посмотрел? — прошептал он, нежно коснулся этой звезды и, не раздумывая, повернулся и зашагал в другую сторону.

Исцелить его по-прежнему не удалось. Он всё так же лежал в больничной палате, и когда родные приходили навестить его, следом неизменно появлялся Криштиану, низко кланялся близким и произносил: «Здравствуйте, я друг Кака, Криштиану Роналду». Но была и разница: теперь на лице Кака сияла счастливая улыбка, и он изо всех сил протягивал руку:

— Криш, иди ко мне.

На их запястьях тихо и безмолвно распускался цветок.

На этот раз он не отверг Криштиану.

Но что с того? Быть вместе с ним — лишь лишнее бремя для любимого. Кака бессчётное количество раз советовал ему найти женщину, чтобы сбросить напряжение, и даже доходил до того, что насмехался над ним за его неопытность. Но в ответ Криштиану неизменно зыркал на него исподлобья и бурчал:

— А сам-то разве не такой?

И в этот момент Кака неизменно умолкал.

Они всегда были вместе. Даже пресса не доставила им особых хлопот: журналисты писали, что Роналду, пусть и скверный футболист на поле, вне его — человек невероятно верный долгу, годами ухаживающий за своим парализованным другом, — и продолжали скандировать его имя, празднуя каждый гол. И так продолжалось вплоть до завершения карьеры, не меняясь ни на йоту.

Они были неразлучны до самой старости. И вот однажды, когда оба уже превратились в дряхлых стариков, мужчина нежно поцеловал его в щеку и лёг рядом.

— Этой жизни с тобой рядом мне вполне достаточно.

Он сказал, что ему хватит того, что Кака был с ним рядом всю жизнь. До самой старости, до самого конца, после которого они будут покоиться в одной могиле.

http://bllate.org/book/38508/4841772